Юрий Драздов – Режим деградации. Том 4. Пустой (страница 1)
Юрий Драздов
Режим деградации. Том 4. Пустой
Глава 16. Нуль
Журнал ошибок, запись №142
Время: 02:14:51 шестого дня Эры Хаоса
Локация: Москва, станция метро «Улица 1905 года» — преддверие
Артём проснулся не от кошмара. Кошмары — это когда ты видишь что-то страшное во сне, а потом просыпаешься в холодном поту, но понимаешь, что это был всего лишь сон. Он проснулся от того, что реальность оказалась страшнее любого кошмара.
Он лежал на холодном бетоне заброшенной станции метро, глядя в чёрный, копотью покрытый свод, и пытался нащупать внутри себя то, что всегда было там. Не просто мысли или чувства. Нечто большее. Связь с системой, с энергией, с самой тканью этого нового, изуродованного мира. Он пытался вызвать интерфейс.
Ничего.
Нет, не так. Раньше, даже после того как Вожак и Лин «выпотрошили» его, оставалась жалкая строка с уровнем и таймером деградации. Оставался «Взгляд Сталкера» — слабенький, но всё же работающий. Теперь же, когда он потянулся к этому ощущению воли, облеченной в цифры, его встретила абсолютная, ледяная пустота. Как будто он заглянул в глубокий колодец, на дне которого не было даже грязи — только звенящее ничто.
Он сел, с трудом разлепив веки. Тело ломило так, словно его пропустили через промышленную мясорубку, а потом кое-как собрали обратно, забыв смазать суставы. Пятый уровень. Ещё вчера это казалось дном. Сегодня он понял, что дна нет. Есть только бесконечное падение.
— Очнулся, — раздался тихий, усталый голос Лин.
Она сидела в паре метров от него, прислонившись спиной к ржавому остову эскалатора. Её разноцветные глаза — карий и абсолютно чёрный — смотрели на него с каким-то новым выражением. Раньше там был фатализм, знание тысяч вероятностей и отстранённое любопытство древнего существа. Теперь там была... жалость. И страх. Не за себя — за него.
— Я... я не чувствую Систему, — прохрипел Артём. Голос звучал глухо, словно он говорил из-под толщи воды. — Вообще. Никак.
Лин кивнула, и это молчаливое подтверждение было хуже любого диагноза. Она медленно подняла руку и указала куда-то вверх, в темноту свода станции, куда не доставал свет их хилого костерка.
— Посмотри, — сказала она.
Артём поднял глаза. Сначала он ничего не видел, кроме привычной черноты. Но потом, напрягая уже не «Взгляд Сталкера», а обычное, человеческое зрение, он различил слабое свечение. Над его головой, прямо в воздухе, висели строки. Не те яркие, багровые или золотые, которыми Система привыкла вещать на весь мир. Эти были блёклыми, серыми, как пепел, и едва заметными, словно их писали дымом от костра.
СТАТУС: «ПУСТОЙ»
УРОВЕНЬ: Н/Д
КЛАСС: ОТСУТСТВУЕТ
ПРАВОВОЙ СТАТУС: ВНЕ ЮРИСДИКЦИИ. УБИЙСТВО НЕ ВЛИЯЕТ НА КАРМУ.
ПРИМЕЧАНИЕ: СУЩЕСТВО ЯВЛЯЕТСЯ ОШИБКОЙ ИНИЦИАЛИЗАЦИИ. ПОДЛЕЖИТ УДАЛЕНИЮ ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ.
Он перечитал эти строки трижды. Не потому, что не понял. А потому, что отказывался верить. «Пустой». Вне юрисдикции. Подлежит удалению.
— Это что... приговор? — спросил он, и в его голосе не было ни гнева, ни отчаяния. Только тупое, всепоглощающее недоумение.
— Это статус, — ответила Лин. — Система «Рагнарёк» обновила протоколы сегодня в полночь, после пятой ликвидации. Она вычищает кэш. Закрывает уязвимости. А ты для неё — самая большая уязвимость. Ты был Сталкером, ходячим багом. Теперь ты «Пустой». Даже не ноль. Нуль — это хоть какая-то величина. Ты же... пробел. Пустое место.
— Значит, я могу просто умереть? И всё?
— Нет. — Лин покачала головой, и в её чёрном глазу мелькнул отблеск далёкого, первозданного Хаоса. — Ты не можешь просто умереть. Ты можешь быть только убит. И любой, кто это сделает, не получит за это ни штрафа, ни награды. Ты — идеальная жертва. Никому не нужная, никем не защищённая.
Артём посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от слабости — от злости. Той самой, холодной, расчётливой злости, которая приходит на смену отчаянию, когда понимаешь, что терять больше нечего. Все его великие планы, слова о спасении душ, о жертве ради мира — всё это сгорело в один момент. Остался только голый инстинкт. Жажда жить. Не ради высокой цели, не ради Лики, не ради ста семидесяти четырёх «Искр» у Лин. Ради себя. Просто чтобы дышать. Чтобы не стать кормом для червей.
Он попытался открыть инвентарь. Жест, ставший за эти дни таким же естественным, как дыхание. Ничего. Даже намёка на интерфейс. Он сжал кулак и ударил по бетонной стене. Боль была настоящей, острой, костяшки сразу покрылись кровью. Никакой защиты, никакого смягчения урона. Он был голым, уязвимым куском мяса в мире, где даже у крыс есть уровни.
— И что теперь? — спросил он, глядя на кровь. — Мне конец?
— В девяти из десяти — да, — спокойно, как о погоде, сказала Лин. — Но есть одна вероятность, где ты выживаешь. Не как герой. Не как спаситель. Как... животное. Ты сбрасываешь всё: мораль, сострадание, планы по спасению мира. Ты становишься тем, кем тебя видит Система. Пустым. Существом с одной функцией — выжить любой ценой.
— И что потом?
— Не знаю. В этой вероятности я вижу только тьму. Но тьма — это не всегда смерть. Иногда это просто... другая сторона.
Она замолчала. Снаружи, в туннеле, послышался звук. Не шорох крыс и не капание воды. Шаги. Тяжёлые, уверенные. И голос.
— Говорю тебе, тут кто-то был. Я след взял. Слабый, едва тёплый. Пятый уровень, не больше. Лёгкая добыча.
Второй голос, более хриплый:
— После вчерашнего обновления, если он «Пустой», то за него даже опыта не дадут. Только время потеряем.
— А мне плевать. Я хочу жрать. И не консервы.
Артём и Лин переглянулись. Охотники. Обычные мародёры, которые рыщут по руинам в поисках слабых игроков. Раньше Артём мог бы выпить их досуха одним движением мизинца. Теперь же он был для них даже не противником. Так, помехой. Мусором под ногами.
— Уходи, — прошептала Лин, поднимаясь. Её руки начали трансформироваться в чёрные когти. — Я их задержу. Доберись до своих людей. Попробуй...
— Нет, — оборвал её Артём. Его голос был твёрдым, как никогда. — Ты идёшь со мной. Мы не разделяемся. И я не убегаю.
— Ты пятого уровня! Без навыков! Ты их даже ударить не сможешь, система заблокирует урон! — прошипела Лин.
В туннеле показались две фигуры. Обе в грубой, собранной из обломков броне. У одной в руках был дробовик, у другой — зазубренный мачете. Над их головами горели яркие, здоровые метки: «ИГРОК. УРОВЕНЬ 9» и «ИГРОК. УРОВЕНЬ 10». Они замерли, увидев Лин и Артёма.
— Опа! — осклабился тот, что с дробовиком. — Гляди, баба пятнадцатого уровня. Сочная. А с ней... это что за ходячий труп?
Второй, с мачете, прищурился, активируя какое-то своё умение для оценки. Его брови поползли вверх.
— Охренеть. Ты только глянь. «Пустой». Реально «Пустой». Я думал, это байки. Система его даже не видит. Его можно резать, и тебе за это ничего не будет. Даже наоборот, как будто... ну, как будто ты не человека убил, а таракана раздавил.
— Вот урод, — сплюнул первый. — Даже убивать такого скучно. Ладно, давай быстро бабу завалим, а этого... этого просто так, для развлечения, на куски покромсаем. Может, хоть повеселимся.
Артём смотрел на них. Он не чувствовал страха. Только пустоту. И в этой пустоте зарождалось что-то новое. Не благородный гнев, не ярость берсерка. Холодный, змеиный расчёт. Он был никем. Пустым местом. И это было его главным оружием.
— Лин, — тихо сказал он. — Отвлеки того, что с дробовиком. На пару секунд.
— Что ты задумал? Ты же не можешь...
— Просто сделай это.
Лин, привыкшая доверять его аномальным решениям, не стала спорить. Она метнулась вперёд, целясь чёрными когтями в горло игроку с дробовиком. Тот, не ожидавший такой прыти от «бабы», вскинул оружие и выстрелил. Картечь прошла мимо, вспоров воздух, но Лин пришлось вильнуть в сторону, уходя с линии огня.
Второй, с мачете, среагировал мгновенно. Он бросился к Лин, заходя с фланга, чтобы ударить её в спину. Он был быстр, девятый уровень давал ему солидную прибавку к ловкости. Он занёс своё ржавое лезвие, предвкушая, как оно войдёт в плоть.
И в этот момент Артём просто шагнул ему под ноги.
Это было самое обычное, лишённое всякой грации и боевого мастерства движение. Он просто сделал шаг вперёд и упал, подсекая ноги противника своим телом. Никакой «атаки», никакого «навыка». Просто физика. Закон всемирного тяготения и два переплетённых тела.
Игрок с мачете, сосредоточенный на Лин и уверенный в своей полной безнаказанности, споткнулся об Артёма, как о какой-то мешок с мусором. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и с грохотом рухнул на бетонный пол. Его мачете, занесённое для удара, по инерции описало дугу и... вонзилось ему же в бедро.
Раздался дикий, нечеловеческий вопль. Кровь хлынула на серый бетон.
— А-А-А! ТВАРЬ! — заорал упавший, пытаясь вытащить своё же оружие из ноги.
Система, которая мгновенно реагировала на любой «навык» или «атаку», на это событие не отреагировала никак. Для неё игрок просто неудачно упал. А «Пустой» под его ногами был лишь элементом рельефа, случайным камнем на дороге.
Артём, не теряя ни секунды, перекатился и схватил обломок кирпича, валявшийся рядом. Тяжёлый, с острыми краями. Он поднялся над всё ещё орущим противником и, глядя ему прямо в глаза — в эти полные боли и непонимания глаза, — начал бить. Раз за разом. В лицо. В висок. В горло.