Юрий Драздов – Нулевой континент (страница 5)

– А если нападут до полуночи?

Арс остановился, опёрся на палку-лопату.

– Тогда будем отбиваться тем, что есть. Камни, палки, глина. Вика видела, как убивают. Она сказала, что первый день – самый кровавый. Потому что никто ещё не понял правил, но все уже хотят выиграть.

Сергей хмыкнул.

– Ты веришь ей? Про пять циклов?

– Проверять нечем, – сказал Арс. – Но её поведение… она не врёт. У неё взгляд человека, который видел смерть достаточно раз, чтобы перестать её бояться. Такие люди не придумывают истории для внимания. Они молчат. Если она говорит – значит, это нужно нам.

Они снова взялись за копку. Глина чавкала, палка скрипела, мышцы горели. Арс поймал себя на мысли, что это первый раз за много лет, когда он работает физически. В прошлой жизни – в той, которая закончилась вечером четверга с чашкой растворимого кофе – он проводил дни за компьютером, чертил схемы, считал нагрузки, писал отчёты. Тело было мягким, непривычным к нагрузкам. Глина напоминала об этом с каждым ударом.

Наверху, на краю оврага, послышались голоса.

– Свои, – крикнула Женя. – Дима и Вика вернулись.

Арс вылез из траншеи. Руки дрожали, спина ныла, но он старался не показывать усталости. Лидер не имеет права быть слабым. Даже если слабость – просто физиология.

Дима тащил на себе мешок – теперь уже из двух связанных рубашек. Он высыпал содержимое на землю: обрывки верёвок, куски пластика с острыми краями, несколько ржавых банок, обломок рыбацкой сети, три больших камня с естественно заострёнными гранями.

– На южном конце пляжа уже дерутся, – сказал он, тяжело дыша. – Не убивают пока, но толкаются, кричат. Тот мужик, бывший военный – он уже собрал группу из шести человек. У него есть нож. Настоящий, кухонный, но нож.

– Шесть? – переспросил Арс. – А два помощника?

– Помощники стали его телохранителями. Он обещал им первый класс, когда наберёт десять. Они верят.

– Идиоты, – повторил Арс свою мысль. – Ладно. Что ещё?

– Есть новость хуже, – сказала Вика. Она спустилась в овраг и села на камень, обхватив колени руками. – Я видела человека, который уже убил пятерых. Не того военного. Другого. Молодой парень, лет двадцать два – двадцать три. Он не в группе, он один. И он… он улыбается.

– Улыбается? – Лёха поднял голову от импровизированной «койки» – кучи сухой травы, накрытой обрывком ткани.

– Улыбается, – подтвердила Вика. – Как ребёнок, которому купили новую игрушку. Он убивает и смотрит на счётчик. Ему нравится. Это не страх, не необходимость, не защита. Это… удовольствие.

Тишина повисла над оврагом. Даже ветер – слабый, солоноватый – затих, будто прислушивался.

– Психопат, – сказал Костя. – Настоящий. В обычной жизни он, может быть, резал кошек или смотрел жестокое порно. А здесь ему дали легальное разрешение убивать. И бонусы за это.

– Его остановить нельзя, – добавила Женя. – Пока кто-то не убьёт его самого. Но если кто-то убьёт – получит +1 к рангу. И станет следующим психопатом.

– Замкнутый круг, – подвёл итог Арс. – Поэтому мы не убиваем. Мы ломаем круг.

– А если он придёт сюда? – спросил Лёха. – Если этот улыбчивый парень найдёт овраг?

Арс посмотрел на траншею, на кучки мусора, на уставших, перепачканных глиной людей.

– Тогда он узнает, что значит наткнуться на инженера, у которого было полдня на подготовку.

2. Уведомление о ранге

В десять часов вечера (примерно, насколько можно было судить по пульсу и темнеющему небу) система решила напомнить о себе.

Арс сидел на краю оврага, жуя горький лист какого-то растения – Женя сказала, что такие ели в её походах, они невкусные, но дают витамины. Внезапно перед глазами вспыхнула голограмма. Не та, что при первом пробуждении. Другая. Меньше, агрессивнее – красные буквы на чёрном фоне.

Внимание. Зафиксировано первое достижение ранга.

Игрок: «Мясник» (ранг 5 убийств).

Выдано предупреждение: через 5 убийств будет открыт класс.

Текущий рейтинг Волны 1.0:

1 место – 5 убийств

2 место – 3 убийства

3-7 места – по 1 убийству

Напоминание: участники с нулевым рангом не получат доступа к классу даже после завершения Волны.

Система замолчала. Голограмма погасла, оставив после себя оранжевые пятна перед глазами.

– Сука, – прошептал Лёха. – Они нас ещё и рейтингуют. Как… как спортсменов.

– Как скот на бойне, – поправил Арс. – Скот тоже сортируют. Кто даст больше мяса, кого пустить на колбасу.

– Пять убийств за полдня, – сказала Вика. – Это много даже по меркам прошлых циклов. Обычно первый ранг достигался к концу первых суток. А тут – за десять часов.

– Значит, игроки стали агрессивнее, – заметил Сергей. – Или система ускоряет процесс.

Женя сидела с закрытыми глазами, шевеля губами. Арс заметил это.

– Ты запоминаешь?

– Да, – ответила она, не открывая глаз. – Текст сообщения, время, интервал между появлением голограммы и её исчезновением, цвет, шрифт, положение на сетке зрения. Всё.

– Зачем сетка зрения?

– Чтобы понять, где система проецирует интерфейс. Если она использует фиксированные координаты относительно зрачка – значит, интерфейс привязан к моему глазу. Если координаты меняются в зависимости от поворота головы – значит, система отслеживает движение. Это даёт информацию о том, какие сенсоры у неё есть.

Арс улыбнулся. Программист, который думает как взломщик. Хороший ресурс.

– И какие выводы? – спросил он.

– Пока рано, – Женя открыла глаза. – Нужно больше данных. Но первые два сообщения (приветственное и это) имели разные координаты. Приветственное было на 15 градусов выше центра. Это – ровно по центру. Возможно, система адаптируется под каждого игрока. Или это просто случайность.

– Маловероятно, – сказал Арс. – В системах такого уровня случайностей не бывает. Если она что-то делает – у этого есть причина.

Он замолчал. Мысль, которая зародилась ещё днём, начала обретать форму. Система – не просто набор правил. Система – это программа. У программы есть цель. Если понять цель – можно найти способ её обмануть.

– Внимание всем, – сказал он, повышая голос, чтобы все семеро услышали. – С этого момента Женя записывает каждое системное сообщение, которое видит любой из нас. Даже если оно кажется неважным. Даже если это просто «доброе утро». Всё идёт в копилку.

– Ты думаешь, мы сможем её взломать? – спросил Дима.

– Я думаю, что если мы соберём достаточно данных, то сможем предсказать её поведение. А предсказуемая система – это уязвимая система.

Он хотел добавить что-то ещё, но с пляжа донёсся крик. Не один. Много криков. И в них не было страха – в них была ярость.

– Началось, – сказала Вика, поднимаясь. – Вторая волна насилия. Первая была утром – когда люди очухались и испугались. Вторая сейчас – когда они поняли, что система поощряет убийства, и что некоторые уже получили преимущество.

– Сколько нас? – спросил Арс. – Из двухсот сорока семи, кто выжил к этому часу?

– Если считать по трупам на пляже – не меньше тридцати мертвы уже к вечеру, – ответил Сергей. – Плюс те, кого убили после. Думаю, около пятидесяти.

– Пятьдесят за полдня, – Лёха покачал головой. – Это эпидемия.

– Это отбор, – жёстко сказала Вика. – Система не хочет слабых. Она хочет тех, кто готов убивать. Или тех, кто достаточно умён, чтобы выжить без убийств. Но вторых – единицы.

Арс посмотрел на овраг, на траншею, на глинистые стены, на кучки мусора, которые Дима рассортировал с почти религиозным усердием.

– У нас есть час, может быть, два, – сказал он. – Потом те, кто набрал ранг, начнут искать новых жертв. И они найдут нас. Потому что мы – лёгкая цель. Мы не убиваем, не нападаем, мы просто сидим в яме и копаем.

– Ты предлагаешь напасть первыми? – спросил Костя. В его голосе было напряжение – и нежелание убивать, и страх быть убитым.

– Нет, – ответил Арс. – Я предлагаю сделать так, чтобы нападать на нас было невыгодно.

Он подошёл к куче мусора, выбранному Диме, и начал быстро перебирать предметы. Обрывки верёвки. Острые пластины. Ржавая банка из-под чего-то. Кусок плотной ткани.