Юрий Драздов – Нулевой континент (страница 4)

– Не знаю, – признался Арс. – Но проверим. Если не засчитывает – мы в выигрыше. Если засчитывает – нам нужен другой способ. Но это потом. Сначала – фундамент.

Он поднял глаза на группу.

– Нам нужно минимум десять человек для работы. Пятеро копают, двое собирают материалы, двое строят ловушки, один – разведка. Сейчас нас пятеро. Значит, нужно найти ещё пятерых.

– Я знаю одного, – сказал Лёха, подходя сзади. Он вернулся как раз вовремя. – Парень со сломанной ногой. Его зовут Костя. Он электрик. Монтировал системы безопасности – камеры, датчики движения, сигнализации.

Арс повернулся к нему.

– Электрик? Системы безопасности?

– Да. И он не один. С ним девушка – его жена. Она программист. Но системой здесь ничего не запрограммируешь, так что она просто помогает ему.

– Программист, – медленно повторил Арс. – Система – это код. Если мы поймём, как она работает…

– Ты думаешь, мы сможем её взломать? – спросил Дима.

– Нет, – честно ответил Арс. – Но мы сможем найти баги. А баги – это лазейки. А лазейки – это наше спасение.

Он встал с камня.

– Веди, Лёха. Познакомимся с электриком и программистом.

Костя и Женя сидели у подножия дюны. Костя был бледен, его нога была зафиксирована двумя прямыми палками и обмотана полосками от футболки. Женя – худая, с короткой стрижкой и быстрыми глазами – сидела рядом и держала его за руку.

– Привет, – сказал Арс, присаживаясь на корточки. – Лёха рассказал о вас. Я Арс. Мы строим убежище. Нам нужны электрик и программист.

– Ты шутишь? – Женя усмехнулась. – Мы только что очнулись на хрен знает где, у мужа сломана нога, система предлагает убивать людей, а ты говоришь про убежище?

– Именно, – спокойно ответил Арс. – Потому что если мы не построим убежище, завтра у твоего мужа будет не просто сломана нога – у него будет перерезано горло. Ради +1 к рангу.

Женя замолчала. Костя посмотрел на Арса.

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

– Вход в убежище будет узким – не больше метра в ширину. Мы поставим там систему раннего предупреждения. Простую – верёвка, колокольчики, датчики натяжения. Ты сможешь это сделать?

– Смогу, – сказал Костя. – Но из чего?

– Из того, что найдёшь. Я не дам тебе готовых деталей. Никто не даст. Система не завозит сюда Arduino и датчики Холла. Ты будешь работать с мусором.

– С мусором? – переспросил Костя. – Из мусора я могу сделать только примитивную сигнализацию. Ну, верёвка, банка с камешками, которая упадёт. Это не система безопасности. Это детская игрушка.

– Детская игрушка, – сказал Арс, – спасла больше жизней, чем сложная электроника. Потому что её нельзя взломать, заглушить или обойти. Она работает всегда. И она не требует батареек.

Костя хмыкнул. Женя смотрела на Арса с новым выражением – не насмешливым, а изучающим.

– А я? – спросила она. – Что я буду делать? Программировать здесь нечего.

– Будешь анализировать, – сказал Арс. – Система выдаёт сообщения. Я хочу, чтобы ты записывала их. Все. Каждое слово, каждую цифру. И искала закономерности. Когда приходят сообщения? От чего зависит их содержание? Есть ли ошибки, опечатки, нестыковки?

– Ты думаешь, что в системе есть баги?

– Я уверен, – сказал Арс. – Любая сложная система содержит ошибки. Вопрос не в том, есть ли они. Вопрос в том, сможем ли мы их найти до того, как нас убьют.

Женя кивнула. Это была её территория. Поиск ошибок в коде – то, что она делала последние десять лет.

– Мы согласны, – сказала она. – Но при одном условии. Мы не будем убивать. Никого. Даже если нас будут пытаться убить.

– У нас то же правило, – сказал Арс. – Добро пожаловать в команду.

Теперь их было семеро. Плюс пятеро детей, которых собирала религиозная женщина – но они были отдельной историей. И группа плотогонов – ещё семеро. И убийца на южном конце – с двумя помощниками.

Арс мысленно разделил пляж на зоны влияния. Пока ещё не было открытых конфликтов, но атмосфера сгущалась. Люди начали собираться в группы. Кто-то по принципу «сильный защитит», кто-то по принципу «свой – не убьёт», кто-то просто потому, что страшно одному.

– Нам нужно возвращаться к оврагу, – сказал он. – И начинать копать. У нас есть пара часов до темноты. В темноте строить будет опасно. А в темноте убивать – легко.

Они двинулись в сторону дюн. Вика шла впереди – она лучше всех знала местность. Сергей замыкал – он нёс первый «инструмент»: тяжёлый камень, обвязанный верёвкой, который можно было использовать как кирку. Лёха и Костя шли в центре – Костя опирался на плечо Лёхи, но шёл сам. Женя несла острую пластину – для резки. Дима тащил на себе мешок из чьей-то рубашки, наполненный обломками пластика – его медитация.

Арс шёл последним. Он оглянулся на пляж. Зелёное небо начинало темнеть – не к ночи, а к вечеру. Тени становились длиннее, свет – холоднее. Система готовилась к первой ночи.

На песке остались лежать мёртвые тела. Их никто не убрал. Никто не оплакал. Система, вероятно, использовала их как часть декора – чтобы новые игроки с первого взгляда поняли: здесь смерть реальна. Даже если ты потом воскреснешь на другом пляже, эта смерть – твоя. И она останется с тобой навсегда.

Арс отвернулся и пошёл к дюнам.

– Система врёт, – прошептал он. – Мы не игроки. Мы – расходный материал. Но расходный материал, который умеет думать, – самый опасный вид материала.

Впереди, в овраге, их ждала первая ночь. И первый камень, который станет фундаментом всего.

Но это уже будет следующая глава.

Глава 2. Нулевой ранг

1. Тени удлиняются

Зелёное небо темнело не так, как привыкло человеческое зрение. Оно не становилось чёрным, не зажигало звёзд, не прятало луну. Оно просто густело – от бледно-мятного к болотному, от болотного к свинцово-зелёному, будто кто-то медленно добавлял чернил в стакан воды. К восьми часам вечера (Арс вёл счёт по внутреннему пульсу) свет стал похож на свет в аквариуме, где перегорела половина ламп.

– Ночь не будет тёмной, – сказал он, останавливая группу у края оврага. – Она будет… другой. Менее предсказуемой.

Овраг оказался лучше, чем описывали Сергей и Дима. Естественный провал в земле имел форму неправильной чаши: три метра глубины в центре, покатые края, поросшие жёсткой травой, похожей на осоку, и один отвесный выступ с южной стороны, где глина выходила на поверхность толстым, жирным слоем.

– Здесь, – сказал Сергей, ткнув носком кеда в выступ. – Если начать копать отсюда, можно уйти вглубь на пять-шесть метров, не обрушив потолок. Глина пластичная, но держит форму. Песок сверху – только слой в полметра.

Арс опустился на колени, провёл ладонью по глине. Холодная, чуть влажная, липкая. Хороший знак. Влажность означала, что вода близко – или хотя бы есть конденсат, который можно собирать.

– Дима, план, – сказал он.

Дима уже сидел на корточках, разложив перед собой кучки мусора. Очки съехали на кончик носа, но он их не поправлял. В руках у него был острый обломок пластика – им он чертил прямо на земле.

– Базовый вариант, – начал он, быстро нанося линии. – Вход с восточной стороны, потому что там пологий склон. Узкий коридор – девяносто сантиметров, не больше. Человек в плечах пройдёт, но развернуться будет сложно. За первым поворотом – расширение. Там разместим «приёмную»: место, где можно проверить, кто зашёл. Второй поворот – и жилой отсек.

– Ловушки? – спросил Сергей.

– Между первым и вторым поворотом. Три точки. Растяжка на уровне голени – палка с заострёнными обломками. Вторая – падающий груз. Третья – яма с кольями, но её копать долго. Предлагаю пока ограничиться первыми двумя.

– А если кто-то придёт с факелом? Увидит растяжку, – сказала Вика.

– Тогда сработает четвёртая, – усмехнулся Дима. – Та, о которой я не сказал. Импровизация. Арс прав: архитектор думает на десять ходов вперёд.

Арс поднял голову. Группа смотрела на него. Семеро. Инженер, сапёр, медик, архитектор, ветеран, электрик, программист. Идеальный набор для выживания в условиях, где система поощряет убийства. Но идеальный – не значит неуязвимый.

– Распределение, – сказал он. – Сергей и я – копаем входной тоннель. Дима и Вика – собираем материал для ловушек в радиусе двухсот метров. Лёха и Костя – оборудуем спальное место в овраге, пока не выкопали жилой отсек. Женя – наблюдатель. Сидишь на краю оврага, смотришь в сторону пляжа. Если увидишь движение – сигналишь.

– Чем сигналить? – спросила Женя.

– Камнем о камень. Три удара – чужие. Один удар – свои.

– А если нападение?

– Бежишь вниз. Не геройствуешь. Твоя задача – информация, не подвиг.

Женя кивнула. В её глазах Арс увидел спокойную решимость – ту, которая бывает у людей, переживших настоящий стресс. Не истерика, не отрицание. Принятие. И готовность работать.

Первые полтора часа копки стали пыткой. Песок легко поддавался, но стоило углубиться на полметра – начиналась глина. Мокрая, вязкая, тяжёлая. Каждое движение лопатой – лопатой Арс называл заострённую палку с примотанным обломком пластика – требовало усилий, которые быстро высасывали силы.

– Так мы до утра не прокопаем и двух метров, – выдохнул Сергей, вытирая пот с лица. Песок смешался с потом и превратился в серую кашицу, которая текла по щекам как слёзы.

– Не надо до утра, – ответил Арс, не прекращая работать. – Надо до полуночи прокопать три метра. Первый поворот. Чтобы в случае атаки мы могли уйти вглубь.