Юрий Драздов – Некромант в белом халате. Арка 1. (страница 9)

Крыса затихала. Шок, кровопотеря, травма внутренних органов — всё это делало свое дело. Её сердцебиение, которое Лев всё еще слышал сквозь хаос фибрилляции, замедлялось, становилось еще более беспорядочным. Отдельные сокращения миокарда уже не складывались в ритм — просто случайные всплески электрической активности в умирающей мышце.

[СТАТУС RATTUS PESTIS ABERRANTIO: ПРЕДСМЕРТНАЯ АГОНИЯ.]

[СЕРДЕЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: ФИБРИЛЛЯЦИЯ ПЕРЕХОДИТ В АСИСТОЛИЮ. ПОЛНАЯ ОСТАНОВКА СЕРДЦА ОЖИДАЕТСЯ В ТЕЧЕНИЕ 60 СЕКУНД.]

[ВНИМАНИЕ: ПОСЛЕ ПРЕКРАЩЕНИЯ ХАОТИЧЕСКОЙ ФИБРИЛЛЯЦИИ БИОМАТЕРИАЛ СТАНЕТ ПРИГОДЕН ДЛЯ УТИЛИЗАЦИИ.]

Утилизация. Какое бездушное, клиническое слово. Но именно оно сейчас описывало происходящее точнее всего. Лев не убивал — он проводил хирургическую операцию по извлечению полезного биоматериала. То, что пациент при этом умирал, было... побочным эффектом. Неизбежным.

Он наконец выделил сухожилие — длинный, около пятнадцати сантиметров, тяж желтовато-белой ткани, упругий и прочный. Лев потянул, и сухожилие вышло из раны с характерным влажным звуком, оставляя за собой пустой канал в мышечной ткани. Он отложил драгоценный материал в сторону, на край операционного стола, и только после этого позволил себе расслабиться.

Крыса была мертва. Её сердце остановилось окончательно, и с ним умолк разрушительный хаотический ритм, едва не разрушивший его паразитическую сеть. В наступившей тишине Лев снова отчетливо слышал два сердца — медленное, упрямое биение донорского трупа и быстрое, испуганное биение собаки. Его сеть восстановилась.

[ПАРАЗИТИЧЕСКАЯ СЕТЬ СТАБИЛИЗИРОВАНА. УРОВЕНЬ СТАБИЛЬНОСТИ: 89%.]

[ПОЛУЧЕН БИОМАТЕРИАЛ: СУХОЖИЛИЕ ПОВЕРХНОСТНОГО СГИБАТЕЛЯ ПАЛЬЦЕВ (АНАЛОГ). КАЧЕСТВО: ПРИЕМЛЕМОЕ. ПРИГОДНОСТЬ ДЛЯ ШОВНЫХ МАНИПУЛЯЦИЙ: ВЫСОКАЯ.]

Лев сел на холодный кафельный пол, прислонившись спиной к ножке стола для вскрытий. Его руки — обе — были покрыты кровью, гноем и тканевой жидкостью крысы. Собственная левая рука представляла собой ужасающее зрелище: рваная рана от укуса, из которой торчал обломок лучевой кости, причем сам обломок был покрыт чужой кровью и фрагментами тканей. Боль всё еще ощущалась приглушенно, словно через толстый слой ваты, и это беспокоило Льва больше, чем сама травма. Отсутствие нормальной болевой реакции означало, что его нервная система умирала. Или уже умерла.

Нужно зашить рану. И вправить кость. И... черт возьми, он был хирургом, а не ортопедом-травматологом. Вправление обломков лучевой кости в полевых условиях, без рентгена, без анестезии, без ассистента — это граничило с безумием. Но альтернативой было оставить всё как есть, что гарантированно привело бы к потере функциональности руки, сепсису (если в его состоянии вообще был возможен сепсис) и дальнейшему некрозу тканей.

Он взял сухожилие крысы и осмотрел его при свете лампы. Тяж был загрязнен кровью и тканевой жидкостью, но основной материал выглядел пригодным. Лев подполз к раковине, включил воду — чудом она еще шла, хотя и с коричневатым оттенком из-за ржавчины в трубах, — и тщательно промыл сухожилие. Затем он нашел на стеллаже старую банку с остатками спирта (вероятно, использовавшегося для дезинфекции инструментов) и опустил туда свой шовный материал. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Теперь — его рука.

Лев сел на операционный стол, свесив ноги. Левая рука лежала перед ним, безжизненная и искореженная. Он внимательно осмотрел рану, оценивая повреждения. Укус пришелся на нижнюю треть предплечья, чуть выше запястья. Крысиные зубы пробили кожу, подкожную клетчатку, мышцы-сгибатели и достигли лучевой кости, вызвав оскольчатый перелом. Обломок, который он использовал как скальпель, был дистальной частью отломка — той, что ближе к запястью. Проксимальная часть, ближе к локтю, оставалась на месте, но тоже была повреждена.

В нормальных условиях такой перелом требовал хирургической репозиции с фиксацией пластиной и винтами. Минимум. В полевых условиях — хотя бы наложения шины и иммобилизации. У Льва не было ни того, ни другого. Только сухожилие крысы, собственная сломанная кость и пятнадцать лет опыта в хирургии, которая никогда не включала самолечение таких травм.

Он сжал зубы (метафорически — челюстные мышцы всё еще слушались плохо, и плотно сжать зубы не получалось) и начал.

Первым делом — вправление кости. Лев ухватился за дистальный обломок, всё еще торчащий из раны, и потянул. Кость подалась с отвратительным скрежетом, который он скорее почувствовал, чем услышал — вибрация прошла через всю руку до плеча. Боль наконец пробилась через приглушенное восприятие, острая и чистая, заставив его на мгновение замереть. Но только на мгновение. Лев продолжил тянуть, одновременно пальцами правой руки прощупывая проксимальный отломок через кожу, пытаясь совместить концы.

Это было похоже на сборку пазла с завязанными глазами. Он не видел внутренней структуры, только представлял её на основе анатомических знаний и тактильных ощущений. Конец проксимального отломка был неровным, с острыми краями — такой же оскольчатый перелом, как и дистальный. Совместить их идеально не получится в любом случае. Но хотя бы приблизительно, чтобы создать основу для сращения... если его мертвое тело вообще было способно к сращению костей.

[СОВЕТ СИСТЕМЫ: РЕГЕНЕРАЦИЯ КОСТНОЙ ТКАНИ У НОСИТЕЛЯ ЗАМЕДЛЕНА НА 76% ПО СРАВНЕНИЮ С ЖИВЫМ ОРГАНИЗМОМ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО БИОМАТЕРИАЛА ДЛЯ СТИМУЛЯЦИИ ОСТЕОГЕНЕЗА.]

Дополнительный биоматериал. Отлично. Просто замечательно. И где ему взять костный трансплантат? Вырезать из крысы? Её скелет был слишком хрупким, чтобы использовать его для укрепления человеческой кости. Труп пациента? Лев перевел взгляд на каталку с телом. Молодой парень лежал всё так же неподвижно, и его сердце продолжало биться, поддерживая жизнь в своем новом, извращенном хозяине. Использовать его кости... Лев покачал головой. Нет. Пока нет. Он не был готов заходить так далеко. По крайней мере, не сейчас.

Он ограничился тем, что совместил обломки как можно точнее, ориентируясь на тактильные ощущения и профессиональную интуицию. Кость встала на место с тихим щелчком, который он скорее почувствовал, чем услышал. Теперь нужно было зафиксировать её.

Лев снял со стеллажа два металлических зажима — старые, ржавые, но всё еще прочные. Он использовал их как импровизированные костодержатели, фиксируя обломки в совмещенном положении. Затем, правой рукой, начал зашивать рану.

Сухожилие крысы оказалось сложным в обращении. Оно было скользким, упругим, плохо продевалось в импровизированную иглу — обломок кости, который Лев использовал для разрезов. Ему пришлось действовать медленно, осторожно, прокалывая собственную кожу и мышцы, стягивая края раны грубыми, но прочными стежками. Каждый прокол отдавался болью в приглушенном восприятии, но он продолжал — методично, сшивая слой за слоем, как учили его когда-то на кафедре оперативной хирургии.

Мышцы. Фасции. Подкожная клетчатка. Кожа.

Последний стежок он завязал с особым тщанием, используя хирургический узел — тот самый, который развязывается только при сознательном усилии. Сухожилие держало прочно, намного лучше, чем обычные нити. Оно было эластичным, но при этом не растягивалось чрезмерно, обеспечивая хорошую компрессию краев раны.

Лев откинулся назад, переводя дыхание (опять привычка). Его левая рука теперь представляла собой ушитую грубыми стежками конечность, с торчащими из-под кожи краями металлических зажимов, фиксирующих кость. Выглядело ужасающе. Функциональность, скорее всего, будет сильно ограничена. Но это было лучше, чем открытый перелом и болтающийся обломок кости.

[ВЫПОЛНЕНО: ХИРУРГИЧЕСКАЯ ОБРАБОТКА РАНЫ И РЕПОЗИЦИЯ КОСТНЫХ ОТЛОМКОВ В ПОЛЕВЫХ УСЛОВИЯХ.]

[КАЧЕСТВО ИСПОЛНЕНИЯ: 47%. ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ КОНЕЧНОСТИ: ОГРАНИЧЕННАЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ ПОЛНОГО ВОССТАНОВЛЕНИЯ БЕЗ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ВМЕШАТЕЛЬСТВ: 12%.]

[АНАЛИЗ ДЕЙСТВИЙ...]

Лев смотрел на свою зашитую руку и ждал. Система явно обрабатывала произошедшее, и у него было предчувствие, что сейчас появится что-то важное.

[ПОЛУЧЕН НАВЫК: ПРЕПАРИРОВАНИЕ (УР. 1) — БАЗОВОЕ УМЕНИЕ ИЗВЛЕЧЕНИЯ ПОЛЕЗНЫХ БИОМАТЕРИАЛОВ ИЗ БИОЛОГИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ.]

[БОНУС: +15% К КАЧЕСТВУ ИЗВЛЕКАЕМЫХ ОРГАНОВ И ТКАНЕЙ.]

[ПОЛУЧЕН МОДИФИКАТОР: ПОЛЕВАЯ ХИРУРГИЯ — ПРИ ОТСУТСТВИИ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ ИНСТРУМЕНТОВ НОСИТЕЛЬ МОЖЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЧАСТИ СОБСТВЕННОГО ТЕЛА ИЛИ ОКРУЖАЮЩИЕ ПРЕДМЕТЫ В КАЧЕСТВЕ ИМПРОВИЗИРОВАННЫХ ХИРУРГИЧЕСКИХ ИНСТРУМЕНТОВ С МИНИМАЛЬНОЙ ПОТЕРЕЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ.]

[ПОЛУЧЕН ПЕРК: ХИРУРГИЧЕСКАЯ ЖЕСТОКОСТЬ — УРОВЕНЬ 1. ПРИ НАНЕСЕНИИ ПОВРЕЖДЕНИЙ БИОЛОГИЧЕСКИМ ОБЪЕКТАМ С ЦЕЛЬЮ ИЗВЛЕЧЕНИЯ БИОМАТЕРИАЛА, БОЛЕВОЙ ПОРОГ НОСИТЕЛЯ ПОВЫШАЕТСЯ, А ВЕРОЯТНОСТЬ ОШИБКИ ИЗ-ЗА ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ФАКТОРА СНИЖАЕТСЯ НА 25%.]

Лев усмехнулся. Хирургическая жестокость. Звучало как диагноз из психиатрического справочника, и, вероятно, так оно и было. Пятнадцать лет в неотложной хирургии действительно изменили его психику, сделав более устойчивым к виду крови, страданий и смерти. Теперь эта особенность оцифровывалась и превращалась в игровую механику какой-то безумной некромантической Системы.

Он слез со стола и подошел к телу крысы. Тварь лежала в луже собственной крови и тканевой жидкости, раскинув лапы, с распоротым брюхом. В нормальных условиях он бы просто выбросил её в мусорный контейнер, но сейчас... сейчас это был ресурс. Его первый осознанный источник биоматериала.