Юрий Драздов – Король Гильдии Канцеляритов (страница 3)
Но самое жуткое было в морде. Волк повернул голову, и Алексей увидел его пасть. Вместо клыков там сверкали металлом десятки, сотни канцелярских скрепок. Обычных, оцинкованных, 24-го размера — тех самых, пропажу которых он расследовал в последние часы своей нормальной жизни. Скрепки были вбиты прямо в дёсны, заменяя зубы. Некоторые из них погнулись, некоторые покрылись ржавчиной, но большинство сохраняли свою первозданную, фабричную остроту. При каждом движении челюстей они лязгали, издавая тот самый мерзкий скрежет металла о металл.
Над головой волка, прямо в воздухе, висела полупрозрачная плашка, выполненная в том же стиле, что и интерфейс Алексея.
[Скрепко-Волк. Уровень 2]
Статус: Голоден. Агрессивен. Территориален.
Здоровье: 45 / 45
Умения:
· [Пробивная сила скрепки] — Укус, пробивающий до 20 листов бумаги плотностью 80 г/м². Эффективно против плоти и тонкого металла.
· [Вой офисного принтера] — Звуковая атака, вызывающая у жертвы мигрень, тремор рук и острое желание уволиться.
Особые приметы: Собирает скрепки. Испытывает иррациональную ненависть к степлерам.
Волк замер прямо напротив двери каморки. Его глаза — два жёлтых огонька с вертикальными зрачками — уставились прямо на Алексея. Сквозь дверь. Сквозь глазок. Сквозь его череп, прямо в мозг. Он видел его. Знал, что там, внутри, есть еда. Его ноздри раздувались, втягивая воздух. Он чуял запах живого человека. Запах страха. Запах просроченного кофе, въевшегося в пиджак.
Волк разинул пасть. Скрепки в его челюстях разошлись в стороны, открывая чёрную, бездонную глотку. И из этой глотки вырвался звук.
Это был не волчий вой. Это был звук зажёвывающейся бумаги в старом матричном принтере. Визгливый, механический, ритмичный, он пронёсся по коридору, отразился от бетонных стен, проник сквозь дверь и ввинтился Алексею прямо в уши. В голове загудело. Перед глазами поплыли чёрные точки. Он почувствовал, как начинают дрожать руки — тот самый тремор, который появлялся у него после шести часов беспрерывной работы с документами.
Интерфейс услужливо подсветил красным:
Внимание! Получен эффект: [Вой офисного принтера].
Штрафы: -2 к меткости, -1 к интеллекту, непреодолимое желание закрыть все вкладки и пойти домой.
Длительность: 30 секунд.
Алексей отшатнулся от двери, схватившись за голову. Звук всё ещё стоял в ушах, пульсируя и причиняя почти физическую боль.
— Так, спокойно, — зашептал он сам себе, пытаясь перекричать звон в ушах. — Ты три года проработал с людьми, которые хуже любых волков. Ты согласовывал бюджеты с бухгалтерией в конце квартала. Ты выбивал подпись у генерального в пятницу вечером, когда он уже был на взводе после совещания с акционерами. Ты пережил корпоративный тренинг по командообразованию, где нужно было падать спиной на руки коллег. Ты справишься. Ты должен справиться.
Он снова посмотрел на интерфейс. Два умения. [Утверждение заявки] и [Делегирование]. Что толку от них против голодного монстра из скрепок? Что он сделает? Утвердит заявку на поедание себя? Отложит неизбежное на 24 часа? Это вряд ли поможет, если волк решит сожрать его прямо сейчас. А судя по голодному блеску в его жёлтых глазах, он решит именно так.
Дверь содрогнулась от удара.
Волк с той стороны прыгнул на неё всем телом. Железо жалобно загудело, словно большой колокол с трещиной. С петель посыпалась ржавчина, оставляя на полу рыжие хлопья. В косяке появилась новая щель — тонкая, но заметная. Ещё пара таких ударов, и хлипкая преграда падёт.
Алексей в отчаянии огляделся. Каморка уборщицы. Чем здесь можно обороняться? Ведро? Слишком лёгкое, да и что он сделает ведром против волка размером с телёнка? Наденет ему на голову? Швабра? Деревянная ручка может послужить дубиной, но швабра старая, трухлявая — сломается от первого же удара. Канистра с чистящим средством? «Ультра-блеск. Убивает 99,9% бактерий». Может, плеснуть в глаза? Но для этого надо открыть дверь, а открывать дверь сейчас было равносильно самоубийству.
Второй удар. Дверь прогнулась внутрь, вминаясь в проём. Петли заскрипели, выдираясь из косяка. В образовавшуюся щель просунулась лохматая лапа с длинными, грязными когтями. Когти были тёмно-коричневыми, почти чёрными — то ли от природы, то ли от въевшейся грязи. Лапа скребла по внутренней стороне двери, пытаясь нащупать засов. Когти оставляли на металле глубокие царапины, словно кто-то водил гвоздём по жести. К счастью, замок был внутренний, защёлкивающийся — простая щеколда, вбитая в дверь, судя по всему, ещё при строительстве здания. Но надолго ли её хватит?
Алексей вжался в стеллаж с туалетной бумагой. Рулоны посыпались ему на голову, создавая иллюзию бурной деятельности. Один рулон ударил его по макушке, другой покатился по полу, разматываясь и оставляя за собой белую ленту. Символ капитуляции. Очень подходяще.
Интерфейс перед глазами настойчиво мигал, подсвечивая иконку умения [Делегирование] ярким, режущим глаз жёлтым цветом. «Переложить задачу на любое разумное или условно разумное существо». Легко сказать! Где он тут найдёт разумное существо? Кроме волка, желающего его сожрать, других кандидатов не наблюдалось. А делегировать волку задачу «не есть меня» казалось затеей сомнительной. Хотя...
Алексей представил себе, как он открывает дверь и говорит волку: «Уважаемый Скрепко-Волк, я утверждаю вашу заявку на поедание меня... через 24 часа. А пока, будьте добры, подождите в очереди». Представил, как волк смотрит на него жёлтыми глазами, полными бюрократической ненависти, и отвечает: «Ваша заявка отклонена в связи с нарушением регламента». И съедает его.
Нет. [Утверждение заявки] здесь не поможет. Нужно что-то другое. Кто-то другой.
И тут он услышал шаги.
Часть 4. Самурай с теплотрассы
Это были не крадущиеся шаги хищника. Не тяжёлая поступь ещё одного монстра, спешащего на запах добычи. Это была шаркающая, усталая походка человека, который идёт не потому, что хочет, а потому, что надо. Человека, который смирился с необходимостью двигаться, но уже не испытывает по этому поводу никаких эмоций.
Шаги приближались. Они доносились из глубины коридора, из-за поворота, который Алексей не видел через глазок. Звук был неровным — шаг, пауза, ещё шаг, снова пауза. Словно человек время от времени останавливался, чтобы перевести дух или оценить обстановку.
Волк тоже услышал шаги. Он прекратил скрестись в дверь и развернулся всем телом в сторону звука. Его уши — рваные, покрытые шрамами — встали торчком. Из пасти вырвался низкий, угрожающий рык. Скрепки в челюстях лязгнули, осыпая пол мелкими металлическими искрами.
А потом из-за поворота вышел человек.
Он был одет в старый, засаленный олимпийский костюм синего цвета с белыми лампасами — такие были популярны в девяностые, сейчас их можно найти только на барахолках или в шкафах у бабушек. Молния на куртке была расстёгнута, открывая грязную серую футболку с нечитаемой надписью. На ногах — разбитые кроссовки неизвестной фирмы, которые помнили, казалось, ещё прошлый век. Один кроссовок был перемотан скотчем в районе носка.
В одной руке человек держал початую бутылку «Боярышника» — дешёвой спиртовой настойки, которую обычно покупают те, кому не хватает на нормальный алкоголь. Этикетка на бутылке была порвана, но характерный красно-белый дизайн угадывался безошибочно. Жидкости в бутылке оставалось на донышке — один-два глотка.
А в другой руке он держал меч. Самый настоящий японский меч — катану. Длинное, слегка изогнутое лезвие тускло блестело в свете мигающих ламп. Рукоять была обмотана старой, потрескавшейся кожей, а у самого основания клинка виднелась обмотка из синей изоленты — видимо, рукоять в этом месте треснула, и владелец починил её подручными средствами. На лезвии виднелись следы ржавчины и какие-то тёмные пятна, происхождение которых Алексею не хотелось выяснять.
Человек остановился, увидев Скрепко-Волка. Он замер на месте, покачиваясь с пятки на носок, словно пьяный, пытающийся удержать равновесие. Его лицо, покрытое густой щетиной и глубокими морщинами, не выражало ни страха, ни удивления, ни даже настороженности. Только вселенскую, космическую усталость — ту самую, которая появляется у людей, переживших слишком много дерьма и уже не ждущих от жизни ничего хорошего.
— Опять эти ксероксовы твари, — произнёс человек хриплым, прокуренным голосом. Звук был такой, словно он не разговаривал несколько дней и теперь с трудом вспоминал, как это делается. — Развелось вас, как крыс в бухгалтерии. Ни пройти, ни проехать.
Он сделал глоток из бутылки. Жидкость в горле булькнула. Человек поморщился, то ли от вкуса, то ли от того, что настойка почти закончилась, и сплюнул на пол. Плевок попал точно в лужу неизвестной жидкости, расходясь по ней концентрическими кругами.
Волк, почуяв новую цель, развернулся к человеку всем телом. Его жёлтые глаза сфокусировались на незнакомце. Из пасти вырвался низкий, угрожающий рык, похожий на звук зажевавшейся бумаги в принтере. Скрепки в челюстях лязгнули, высекая крошечные искры.
Человек с мечом даже не пошевелился. Он просто стоял и смотрел на волка с тем же выражением лица, с каким Алексей обычно смотрел на бесконечную очередь к офисному кулеру в обеденный перерыв, или на зависший компьютер за пять минут до дедлайна, или на начальника, который в очередной раз меняет требования к отчёту, когда тот уже готов. Смесь смирения и тихой, застарелой ненависти.