Юрий Драздов – Король Гильдии Канцеляритов (страница 1)
Юрий Драздов
Король Гильдии Канцеляритов
Глава 1. Ошибка 404: Выхода. Нет (Расширенная версия)
Часть 1. Кофе, который пахнет серой
Алексей Ветров умер. По крайней мере, именно эта мысль первой пришла ему в голову, когда сознание начало медленно возвращаться из какой-то вязкой, липкой пустоты, напоминавшей бесконечное согласование квартального отчёта в пятницу вечером. Он знал это чувство — когда мозг уже отказывается воспринимать реальность, а тело продолжает механически двигать мышкой, перекладывая ячейки в Excel с места на место в тщетной надежде, что цифры сойдутся сами собой. Только теперь к этому привычному ощущению профессионального выгорания добавилось что-то новое. Что-то фундаментально неправильное.
Запах. Первым делом он почувствовал запах. Просроченный растворимый кофе — тот самый, из пакетиков «три в одном», которые в их офисе закупали оптом у какого-то сомнительного поставщика с окраины промзоны. Запах этот въелся в каждый угол офисной кухни, в пластик кулера, в его собственный пиджак, который он не сдавал в химчистку уже полгода, потому что на химчистку нужно время, а времени не было, потому что квартальный отчёт, потому что согласование бюджета, потому что «Алексей, вы же понимаете, компания на вас рассчитывает». Запах дешёвого кофе стал для него синонимом самой жизни — серой, монотонной, бесконечной.
Но сейчас к нему примешивалось что-то ещё. Что-то едкое, тяжёлое, отдающее жжёной изоляцией и старыми спичками, которые пролежали в ящике стола со времён прошлого корпоратива, когда ещё разрешали курить в здании. Сера. Определённо сера. И ещё хлорка. Много хлорки. Этот коктейль ароматов рождал в голове Алексея совершенно определённую ассоциацию: так пахнет подвал, в который никогда не заглядывает солнце и куда уборщицы сливают остатки чистящих средств после мытья туалетов.
Алексей попытался открыть глаза. Это простое действие далось ему с трудом, будто веки были сшиты канцелярским степлером — тем самым, тяжёлым, чёрным, который он всегда просил у секретарши, когда нужно было скрепить особо толстую пачку документов. Ресницы слиплись, и ему пришлось приложить сознательное усилие, чтобы разлепить их. Мутная пелена перед глазами медленно рассеялась, и он увидел потолок.
Потолок был низким. До него, наверное, можно было дотянуться рукой, если встать в полный рост. Бетонные плиты с разводами ржавых протечек образовывали причудливый узор, напоминавший карту какого-то несуществующего континента. В одном месте с потолка свисал провод, на конце которого болталась одинокая лампа дневного света. Лампа не горела ровно — она мигала с неравномерной частотой, то затухая почти до полной темноты, то вспыхивая с мерзким, режущим глаз белым светом. В плафоне скопилось дохлых мошек больше, чем живых сотрудников осталось в его отделе после последнего сокращения. Этот факт Алексей отметил с какой-то отстранённой, почти профессиональной точностью, словно заполнял графу в отчёте по инвентаризации.
— Где я? — прохрипел Алексей, и собственный голос показался ему чужим. Словно кто-то другой говорил его ртом, используя его голосовые связки в качестве переговорного устройства.
Звук получился сиплым, неестественным. Горло саднило, как после долгого доклада на совещании, где приходилось перекрикивать начальника отдела продаж, который вечно доказывал, что план по выручке завышен. Алексей сглотнул. Во рту стоял вкус старой бумаги и разочарования.
Он приподнялся на локтях. Тело слушалось плохо, словно конечности затекли после долгого сидения в неудобном офисном кресле. Под ним был не матрас в общепринятом смысле этого слова, а какое-то сооружение из старых картонных коробок, накрытых сверху драным покрывалом неопределённого цвета. Из коробок торчали углы папок-скоросшивателей и мятые листы бумаги. Создавалось впечатление, что кто-то пытался соорудить себе лежанку из списанной документации.
Алексей сел прямо, свесив ноги. Огляделся.
Каморка была маленькой — метра три на четыре, не больше. Вдоль стен громоздились стеллажи из крашеного железа, те самые, советского ещё образца, которые можно найти в любой бюджетной организации, доживающей свой век без ремонта. Полки были заставлены рулонами туалетной бумаги марки «Zeva» — той самой, серой и шершавой, которая оставляет после себя ощущение лёгкого унижения. Рядом высились пирамиды из канистр с надписью «Ультра-блеск. Профессиональная чистка. Убивает 99,9% бактерий». Алексей машинально подумал, что хотел бы познакомиться с теми 0,1% бактерий, которые выживают после обработки этим средством. Должно быть, это незаурядные микроорганизмы.
В углу стояли вёдра. Много вёдер. Пластиковые, железные, с отжимом для швабры и без. Они громоздились друг на друге, образуя шаткую конструкцию, которая, казалось, должна была рухнуть от малейшего прикосновения, но каким-то чудом держалась. Рядом с вёдрами — швабры с грязными, заскорузлыми тряпками на концах. Одна швабра была сломана и прислонена к стене под таким углом, что напоминала усталого сотрудника, решившего вздремнуть в рабочее время.
На одной из полок Алексей заметил коробку с надписью «Освежитель воздуха "Альпийские луга"». Рядом с коробкой лежал тюбик клея «Момент» и засохший бутерброд с колбасой, завёрнутый в мятый чек из супермаркета. Бутерброд выглядел так, будто его оставили здесь ещё в прошлой экономической эпохе.
— Каморка уборщицы, — констатировал Алексей вслух. — Я в каморке уборщицы. На минус первом этаже «Офисного Центра Зла».
Он произнёс это таким тоном, каким обычно говорил: «Я на совещании, которое должно было закончиться час назад». Смесь смирения и тихой ненависти к обстоятельствам.
В голове медленно всплывали обрывки воспоминаний. Последнее, что он помнил отчётливо — это монитор компьютера. Он сидел за своим столом в отделе логистики и пытался понять, почему в квартальном отчёте по закупке канцелярских скрепок образовалась дыра размером с бюджет небольшого африканского государства. Скрепки. Обычные канцелярские скрепки, 24-й размер, оцинкованные. По документам их было закуплено количество, достаточное, чтобы скрепить все отчёты, когда-либо написанные человечеством. По факту — пустота. И никто не мог объяснить, куда они делись.
Он помнил, как наливал себе уже пятую кружку растворимого кофе из офисного автомата — того самого, который никогда не моют, но все продолжают им пользоваться, потому что альтернатива — идти в кафе через дорогу, а на это нет времени. Помнил, как в глазах начало двоиться, как строчки в Excel поплыли, сливаясь в единую серую массу. Помнил, как уронил голову на клавиатуру, и последней мыслью было: «Хоть бы клавиши не отпечатались на лбу, а то секретарша опять будет ржать».
А потом — темнота. Провал. И вот он здесь.
— Инсульт? — пробормотал Алексей, ощупывая лицо. Щетина, мешки под глазами, слегка припухшие веки — всё на месте. — Или инфаркт? В моём возрасте? Хотя, с таким уровнем стресса... Может, я в больнице? Но почему тогда пахнет серой и хлоркой? В больницах пахнет лекарствами и отчаянием. Это другой запах.
Он попытался встать. Ноги держали плохо — сказывалось долгое лежание в неестественной позе. Алексей ухватился за край стеллажа, и тот угрожающе покачнулся. Рулон туалетной бумаги сорвался с верхней полки и с глухим стуком упал на пол, разматываясь и оставляя за собой белую ленту, похожую на символ капитуляции. Очень подходяще к ситуации.
Алексей поднялся на ноги и оглядел себя. Одет он был всё в тот же мятый пиджак цвета «мокрый асфальт» и брюки, которые помнили ещё новогодний корпоратив 2022 года, когда бухгалтер Светлана Николаевна напилась шампанского и пыталась танцевать на столе, а Алексей героически спасал её от падения, попутно порвав брюки о край стола. Рубашка была помята, галстук сбился набок. В петлице галстука торчала скрепка — он использовал её вместо заколки, когда потерял фирменный зажим. Типичный образ офисного менеджера, доведённого до ручки.
В кармане пиджака обнаружился смартфон. Экран был разбит — сеть мелких трещин расходилась от левого верхнего угла, словно кто-то наступил на телефон каблуком. Алексей нажал кнопку включения. Экран загорелся тусклым, умирающим светом. Батарея — 1%. В левом верхнем углу, там, где обычно отображается название сети, красовалась надпись: «Нет сети». Не «Поиск сети», не «Экстренные вызовы», а именно «Нет сети» — с какой-то окончательной, безнадёжной интонацией.
На экране висело непрочитанное уведомление от рабочей почты. Алексей машинально ткнул в него пальцем.
«Алексей, срочно! Где согласование по закупке скоб для степлера №4? У нас простой! Люди не могут скреплять документы! Это срыв квартального отчёта! С уважением, Зам. Нач. Отдела Снабжения П.П. Тюрин».
Алексей посмотрел на письмо. Потом на степлер, который лежал на одной из полок среди чистящих средств (он заметил его не сразу, но теперь не мог отвести глаз). Потом снова на письмо. Истерический смешок вырвался из его горла.
— Скобы для степлера, — прошептал он. — Я умер, попал в ад, а они всё равно требуют с меня скобы для степлера.
Он смахнул уведомление привычным жестом — большой палец прошёл по разбитому стеклу, оставляя за собой микроскопические осколки. Телефон пискнул, экран мигнул и погас окончательно. Батарея испустила дух.