Юрий Драздов – Король Гильдии Канцеляристов. Книга 2. (страница 2)

Но другая часть его сознания — та, которая отвечала за выживание и которая за последние дни в этом аду значительно окрепла — кричала: «Не смей! Это ловушка! Вспомни, чем закончилось нажатие не той кнопки у Кира!»

Он колебался.

Лифт тем временем достиг четвёртого этажа. Двери открылись, являя взгляду знакомый коридор — серый, бетонный, с мигающими лампами и запахом старой бумаги, доносящимся из Архива.

— Моя остановка, — объявил Грымзли, выходя из лифта. — И ваша тоже. Все за мной. Будем инспектировать гоблинов. Хочу убедиться, что они не разленились без присмотра.

— Мы только что вернулись с Уровня 0, — возмутился Копирайтер. — Мы устали. Мы хотим пить. И есть. И, может быть, немного полежать на ровной поверхности, глядя в потолок и ни о чём не думая.

— Будете лежать в Архиве, — отрезал Грымзли. — На папках. Они мягкие. Почти. И не спорьте. Я — Глава гильдии. И я сказал: инспекция. Значит — инспекция.

Копирайтер вздохнул, но подчинился. Курьер и Стажёр, переглянувшись, последовали за ним. Они вышли в коридор и остановились, ожидая остальных.

Елена сделала шаг к выходу, но Алексей задержал её, легко коснувшись запястья.

— Подожди, — сказал он. — Я хочу проверить кое-что.

Она обернулась и посмотрела на него — сначала на его лицо, потом на панель с кнопкой, потом снова на лицо. В её глазах промелькнуло понимание. И тревога. И, может быть, лёгкий азарт — тот самый, который бывает у людей, стоящих на пороге открытия. Или пропасти.

— Пункт 34-В, подпункт 12, — напомнила она. — «Воздержаться от взаимодействия».

— Я помню, — ответил Алексей. — Но я также помню, что я — Старший Менеджер с правом изменения локальных регламентов. Если я решу, что взаимодействие необходимо для «исследования недокументированных функций в целях повышения эффективности», то это будет законно.

— Ты хочешь нажать кнопку, о которой ничего не знаешь, в лифте, который может застрять, упасть, взорваться или телепортировать нас в неизвестность, — резюмировала Елена. — И ты хочешь, чтобы я осталась с тобой.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной, — подтвердил Алексей. — Потому что если что-то пойдёт не так, твой [Окладной холод] может заморозить нас в стазисе, пока не придёт помощь. И потому что… — он замолчал, подбирая слова. — Потому что я не хочу проверять это в одиночку. Это глупо. И опасно. И, возможно, гениально. А гениальность, как известно, требует свидетелей.

Елена посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах — серых, холодных, но уже не ледяных — промелькнула целая гамма эмоций: от профессиональной настороженности до личного… любопытства? Или чего-то большего?

— Ты невыносим, — сказала она наконец. — Но в твоём безумии есть система. Я остаюсь.

Она повернулась к группе, стоявшей в коридоре.

— Идите без нас, — сказала она. — У нас… внеплановая проверка лифтового оборудования. Я зафиксирую это в отчёте.

— Внеплановая проверка? — переспросил Грымзли, и его брови поползли вверх. — В лифте? Вдвоём? Наедине?

— Это кадровый вопрос, — отрезала Елена ледяным тоном, от которого температура в коридоре, казалось, упала на пару градусов. — Не ваша компетенция.

Грымзли открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Видимо, воспоминание о том, как Елена отделала его папкой с личным делом, было ещё свежо. Он хмыкнул, развернулся и зашагал по коридору, бросив через плечо:

— Как знаете. Но если лифт упадёт в шахту, я не буду вас доставать. У меня нет на это бюджета.

Копирайтер, проходя мимо, подмигнул Алексею и шепнул: «Я напишу об этом балладу. «Ода кнопке судьбы». Или «Элегия застрявшего лифта». Посмотрим, что больше подойдёт».

Курьер улыбнулась и показала большой палец. Стажёр просто пожал плечами и поплёлся за остальными, всё ещё пребывая в эйфории от своего подвига с кофе.

Двери лифта закрылись, отрезая Алексея и Елену от внешнего мира.

Они остались вдвоём.

В тишине, нарушаемой только гулом механизмов и их собственным дыханием, Алексей снова посмотрел на кнопку. Она всё так же пульсировала — медленно, ритмично, словно ждала. Именно его. Именно сейчас.

— Ну, — сказала Елена, скрещивая руки на груди. — Давай. Жми. Пока я не передумала и не заморозила тебя до прибытия инспекции.

Алексей глубоко вздохнул, выдохнул и протянул палец к экрану.

И нажал.

---

Часть 2. Ошибка 418: Я — чайник

Мир не взорвался. Не провалился в тартарары. Не телепортировался в другое измерение. Вместо этого лифт издал звук — странный, механический, похожий на скрежет зажёванной бумаги в старом принтере. А потом… остановился.

Не плавно, с мягким толчком, как при обычной остановке. Даже не аварийно, с лязгом тормозов. Просто — движение прекратилось мгновенно, словно лифт наткнулся на невидимую стену из ваты. Алексей и Елена пошатнулись, но устояли на ногах — спасибо многолетней привычке держаться за поручни в общественном транспорте.

И наступила тишина.

Не та тишина, которая бывает в лифте между этажами — с гулом тросов и далёким эхом механизмов. Абсолютная, всепоглощающая тишина, в которой даже собственное сердцебиение казалось оглушительным. Лампы в кабине не погасли, но потускнели, приобретя странный, янтарный оттенок, словно свет проходил через слой старого пергамента.

На табло над дверью, где обычно отображался номер этажа, вспыхнула надпись — ярко-оранжевая, пульсирующая, с ироничным смайликом в конце:

```

ОШИБКА 418: Я — ЧАЙНИК.

ИЛИ ЛИФТ. ИЛИ ЧАЙНИК-ЛИФТ. НЕ ВАЖНО.

РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ АКТИВИРОВАН.

ПРИЧИНА: КОМАНДА «ОТМЕНА» ПОЛУЧЕНА.

ДЛИТЕЛЬНОСТЬ ОЖИДАНИЯ: НЕОПРЕДЕЛЕНА.

ПРИЯТНОГО ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕНИЯ :)

```

— Ошибка 418? — переспросила Елена, вглядываясь в надпись. Её брови нахмурились, а пальцы уже бегали по планшету в поисках информации. — Это… это же шуточный код. Из старых интернет-протоколов. «Я — чайник». Он использовался как первоапрельская шутка. Что он делает в Системе?

— Видимо, у Архитектора было чувство юмора, — ответил Алексей, не отрывая взгляда от табло. — Или у того, кто писал код лифта. Или это просто баг, который никто никогда не исправлял, потому что никто никогда не нажимал эту кнопку.

— И мы нажали, — констатировала Елена. — Мы застряли. В лифте. Между этажами. Без связи. Без возможности выйти. Без…

— Без паники, — перебил Алексей, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Паника — это неэффективно. Мы выберемся. Нужно только понять, как работает эта ошибка.

Он подошёл к панели управления и провёл пальцем по экрану. Сенсор реагировал — подсвечивал кнопки, но ни одна из них не работала. Ни «Вызов диспетчера», ни «Открыть двери», ни даже «Аварийная остановка» (которая и так была активна). Кнопки этажей мигали, но не отзывались на прикосновения. Вся система застыла в каком-то странном, полусонном состоянии — не выключенная, но и не работающая.

— Я пыталась отправить заявку на экстренную эвакуацию, — сказала Елена, не поднимая глаз от планшета. — Форма Э-17-Б. Но кнопка «Отправить» неактивна. Нет сигнала. Мы в мёртвой зоне. Или лифт экранирует связь. Или… Система сама блокирует исходящие запросы из этой кабины.

— Система блокирует? — переспросил Алексей. — Зачем? Мы же просто нажали кнопку.

— Я проверяю логи, — Елена забарабанила пальцами по экрану. — Так… вот. В момент нажатия кнопки был отправлен системный запрос. Не от нас — от самого лифта. Запрос на «Протокол Уединения».

— Что за протокол?

Елена замолчала, вчитываясь в текст. Её лицо, обычно бесстрастное, медленно меняло выражение — от профессионального интереса к недоумению, а затем к чему-то, что Алексей не сразу распознал. Смущение? Нет, скорее, растерянность.

— «Протокол Уединения», — прочитала она вслух, — «предназначен для обеспечения приватности сотрудников в случаях, когда двое или более работников выражают желание провести переговоры или иные взаимодействия без свидетелей. Активируется нажатием кнопки "Отмена" на панели лифта в момент, когда в кабине находятся ровно два сотрудника, чьи биометрические показатели указывают на…» — она запнулась. — «…на повышенный уровень взаимного интереса».

В лифте повисла тишина. Ещё более глубокая, чем раньше.

— Взаимного интереса? — переспросил Алексей, чувствуя, как его щёки начинают теплеть. — Система… Система считает, что мы…

— Похоже на то, — ответила Елена, и её голос прозвучал чуть выше обычного. — Согласно логам, лифт проанализировал наши биометрические данные — частоту сердечных сокращений, уровень кортизола, расширение зрачков, микро-движения, тепловое излучение — и пришёл к выводу, что мы «испытываем взаимную симпатию, выходящую за рамки стандартных рабочих отношений». И поэтому… поэтому он решил дать нам «возможность для приватного общения».

— Лифт, — медленно произнёс Алексей, — решил, что нам нужно… поговорить? Наедине?

— И запер нас здесь, — подтвердила Елена. — Пока мы не… «завершим взаимодействие».

— И как нам «завершить взаимодействие»?

Елена снова забарабанила по планшету.

— Здесь сказано: «Для завершения Протокола Уединения и возобновления движения лифта сотрудники должны либо (а) заполнить и подписать Анкету обратной связи о совместном времяпрепровождении, либо (б) предоставить Системе подтверждение того, что цель протокола была достигнута иными средствами».

— «Иными средствами»? — Алексей почувствовал, как его щёки теплеют ещё сильнее. — Что это значит?