Юрий Драздов – Кодекс Чистильщиков (страница 2)

Я знал это место как свои пять пальцев — ну, как свои шесть лап. Я провёл там много часов, собирая крохи, которые не заинтересовали никого из крупных падальщиков. Я знал каждую трещину, каждый обломок, каждую лужу. И сейчас, глядя на зависший над этим местом объект, я чувствовал, как по моему хитиновому панцирю пробегает холодок предчувствия. Что-то должно было произойти.

И оно произошло.

От основного объекта отделились несколько точек. Маленьких, по сравнению с ним самим, но всё равно огромных по моим меркам. Они начали падать вниз — не хаотично, как падают обломки или подбитые Крылатые сборщики, а по чётким, контролируемым траекториям. Слишком контролируемым для простого падения. Это была высадка. Целенаправленная, скоординированная высадка десанта.

Капсулы — теперь я мог разглядеть, что это именно капсулы, а не просто куски металла, — врезались в пепел в разных точках периметра бывшего пира. Ударные волны от их приземления докатились даже до моего укрытия, заставляя пепел подо мной вибрировать, а мои усы-антенны — посылать в мозг сигналы тревоги. Но я не двигался. Я знал, что расстояние между мной и местом высадки достаточно велико, чтобы меня не задело. К тому же, моя «Оборонительная стойка» и укрытие за обломком рунической колонны давали мне отличную защиту. Я был в безопасности. Относительной.

Первая капсула приземлилась ближе всего ко мне — на расстоянии, которое мой человеческий разум оценил бы метров в двести. Для меня, микроскопического жука, это было целое путешествие, несколько часов ползком. Но наблюдать с такого расстояния, используя все свои сенсоры, я мог вполне сносно.

Капсула представляла собой цилиндр из тусклого, серо-стального металла, лишённого каких-либо признаков ржавчины или коррозии. В мире, где даже магические артефакты со временем разрушались и покрывались патиной, этот безупречный, нетронутый временем металл выглядел неестественно, почти оскорбительно. Словно он был не из этого мира. Или, по крайней мере, не подчинялся его законам.

Боковая поверхность цилиндра разошлась в стороны с тихим, механическим шипением — звуком, который мои усы-антенны уловили как высокочастотную вибрацию, резанувшую по сенсорам. Из открывшегося проёма выдвинулся трап. И по этому трапу начали спускаться... они.

Чистильщики.

Их было трое. Три фигуры, разительно отличающиеся от всего, что я видел на Свалке. Они были гуманоидными — две руки, две ноги, прямохождение, — но на этом сходство с человеком заканчивалось. Их тела представляли собой симбиоз органической ткани и механических компонентов. Гладкий, тёмно-серый хитин — или что-то очень на него похожее — покрывал их torsos и конечности, но в местах сочленений, на груди, на голове виднелись вставки из того же тусклого металла, что и капсула. Некоторые из этих вставок слабо светились холодным, голубоватым светом. Другие, наоборот, казались поглотителями света — абсолютно чёрными, матовыми, словно дыры в реальности.

Их головы были лишены каких-либо признаков индивидуальности. Ни глаз, ни носов, ни ртов в привычном понимании. Только гладкая, обтекаемая поверхность с единственной горизонтальной прорезью на месте глаз — визором, из которого лился тот же холодный голубой свет. Они двигались синхронно, слаженно, как единый организм. Их поступь была уверенной, размеренной, лишённой каких-либо колебаний или неуверенности. Они знали, куда идут и зачем.

И они были вооружены.

Каждый из них держал в руках — или в том, что заменяло им руки, — устройство, отдалённо напоминающее оружие. Длинное, трубчатое, с утолщением на конце и какими-то дополнительными модулями, закреплёнными по бокам. Оно не было похоже на огнестрельное оружие из моего прошлого мира — слишком органические, плавные линии, слишком много светящихся элементов. Но его предназначение не вызывало сомнений. Это был инструмент для убийства. Или для чего-то худшего.

Чистильщики спустились на пепел и начали методично, расчётливо обследовать территорию. Они не рыскали в поисках добычи, как голодные Крошилы. Не собирали ресурсы, как организованные Легионеры. Они... сканировали. Их визоры испускали лучи голубого света, которые ощупывали каждый обломок, каждую лужу эссенции, каждый кусок плоти Титана. И там, где этот луч проходил, происходило нечто, от чего мои внутренности сжимались в ледяной комок.

Органическая материя начинала распадаться.

Не гнить, не разлагаться, не растворяться под действием кислоты — а именно распадаться. Рассыпаться на мельчайшие, невидимые глазу частицы, которые тут же подхватывались каким-то полем, создаваемым оружием Чистильщиков, и втягивались в их устройства. Они не просто уничтожали — они утилизировали. Превращали биомассу в ничто, в стерильную пыль, лишённую какой-либо эссенции, каких-либо остаточных данных. Они стирали саму память о том, что здесь когда-то была жизнь.

Я смотрел на это, и в моей голове роились мысли, одна страшнее другой. Это были не конкуренты за еду. Это были не хищники, занимающие свою нишу в пищевой цепочке. Это были... санитары. Нет, хуже. Ассенизаторы. Существа, чья цель — не потребление, а уничтожение. Стерилизация. Приведение этого хаотичного, живого, дышащего мира к какому-то своему, непонятному мне стандарту чистоты.

И тут я увидел его. Костяного крушителя.

Один из тех огромных, четвёртого уровня, бронированных монстров, которых я наблюдал во время пира. Он, вероятно, задержался здесь после основной трапезы, переваривая съеденное, или, может быть, решил, что здесь его территория. Он выполз из-за огромного обломка кости Титана и замер, увидев Чистильщиков. Его маленькие глазки, горящие тусклым красным светом, уставились на пришельцев. Горб на его спине, наполненный концентрированной эссенцией, начал пульсировать чаще — признак агрессии или готовности к бою.

Костяной крушитель был огромен по сравнению с Чистильщиками — в несколько раз крупнее каждого из них. Его броня была толстой, прочной, способной выдержать удар любой твари на этой Свалке. Его жвала, мощные, усеянные зазубринами, могли перемалывать кости Титанов. Он был вершиной пищевой цепочки в этом секторе. Королём. И он не собирался уступать свою территорию каким-то пришельцам.

Он атаковал.

Бросок был стремительным — настолько, насколько вообще может быть стремительным движение существа размером с крупную собаку в моём масштабе. Его жвала раскрылись, нацеливаясь на ближайшего Чистильщика. Удар должен был быть сокрушительным, смертельным. Я уже видел, как такие жвала перекусывали хитин Крошил, как они крошили кости Титанов. У Чистильщика, с его тонкой, гуманоидной фигурой, не было шансов.

Так мне казалось.

Чистильщик, на которого нацелился Крушитель, даже не повернул головы. Он просто поднял своё оружие — одним плавным, текучим движением, лишённым какой-либо спешки или паники, — и нажал на спусковой крючок. Или активировал сенсор. Или просто мысленно приказал устройству выстрелить. Я не знал, как именно это работало.

Из ствола оружия вырвался не луч, не пуля, не пламя. Это была... волна. Искажение пространства, видимое глазу как мерцание горячего воздуха над асфальтом в жаркий день, только более плотное, более концентрированное. Эта волна ударила в Костяного крушителя, и...

Он просто перестал существовать.

Не было взрыва. Не было крови, ошмётков плоти, разлетающихся во все стороны. Не было даже крика или визга боли. Костяной крушитель, вершина пищевой цепочки, существо четвёртого уровня, способное пережить падение Титана и грызть его кости, просто исчез. Рассыпался в серую, стерильную пыль, которая тут же была втянута в оружие Чистильщика. На том месте, где он только что стоял, осталось лишь небольшое углубление в пепле — и всё. Никаких остаточных данных. Никакой эссенции. Никакой памяти.

Двое других Чистильщиков даже не обернулись. Они продолжали свою работу — методично, расчётливо, безэмоционально. Для них смерть Костяного крушителя была не событием. Она была рутиной. Частью протокола.

Я лежал в своей «Оборонительной стойке», вжавшись в пепел, и чувствовал, как меня трясёт. Не от холода — от ужаса. От осознания того, насколько я мал, уязвим и беззащитен перед этой силой. Мой панцирь, моя Защита 3.75 в режиме стойки, мои пять единиц здоровья — всё это было ничем. Пылью. Меньше, чем пылью. Если Чистильщики заметят меня, если решат, что я представляю угрозу или просто подлежу «зачистке», я исчезну так же мгновенно и бесследно, как этот Крушитель.

Часть III. Кодекс Чистильщиков

Я не знаю, сколько времени прошло. Час? Два? Три? Таймер в углу поля зрения показывал какие-то цифры, но я не мог на них сосредоточиться. Всё моё внимание было поглощено Чистильщиками, которые продолжали свою работу. Они двигались по периметру бывшего пира, методично зачищая каждый квадратный сантиметр. Органическая материя — плоть Титана, трупы падальщиков, лужи эссенции, даже плесень и грибки, растущие на обломках, — всё исчезало, превращаясь в стерильную пыль и втягиваясь в их оружие. Они не оставляли ничего. Ни крошки. Ни молекулы.

Я начал медленно, очень медленно отползать. Моя «Оборонительная стойка» не позволяла двигаться быстро — да и с моей скоростью 1.5 «быстро» было понятием относительным. Но я не мог оставаться на месте. Мне нужно было убраться как можно дальше от зоны зачистки, найти укрытие поглубже, переждать. Чистильщики пока не проявляли ко мне интереса — возможно, я был слишком мал, слишком незаметен для их сканеров. Или, возможно, они просто ещё не добрались до моего сектора. В любом случае, оставаться здесь и ждать, пока они закончат работу и перейдут к следующему квадрату, было равносильно самоубийству.