Юрий Драздов – Кодекс бессмертия (страница 34)

Всего двадцать пять минут. А казалось — вечность.

— Что случилось? — спросил Алексей, вставая. Тело болело — старые раны, переломы, которые успели срастись только благодаря новому уровню, но всё равно ныли.

— Пропал Рома, — сказала Лика. Она стояла на краю площади, вглядываясь в тёмные улочки. — Я видела, как он отошёл в переулок минуту назад. Сказал, что хочет по нужде. И не вернулся.

— Сколько минут?

— Пять.

Алексей выругался про себя. В Городе мёртвых пять минут — это бесконечность.

— Кто ещё отсутствует?

— Все на месте, — ответила Марина. Она пересчитала группу — десять человек, включая Алексея. Одиннадцатым был Рома. — Кроме него.

— Чёрт. — Алексей потянулся за кинжалами. — Глеб, ты со мной. Лика, остаёшься за старшую. Если через пятнадцать минут нас не будет — уходите к порталу и ждите там.

— Нет, — сказала Лика твёрдо. — Мы не бросим вас.

— Если мы не вернёмся, значит, мы мертвы. А мёртвым уже всё равно. Вы должны дойти до центрального острова. Это приказ.

Он не имел права отдавать приказы. Он не был их лидером — просто тем, кто спас их из клетки. Но они слушались. Потому что в этом мире приказы отдавал тот, кто убивал лучше всех.

Алексей и Глеб пошли в переулок.

2. Улица сломанных часов

Переулок был узким — едва разойтись двоим. Стены домов покрыты трещинами, из которых сочилась чёрная жидкость, похожая на нефть. На земле — осколки стекла, кости и... часы.

Настоящие, механические часы. Десятки. Сотни. Они лежали в лужах, висели на стенах, торчали из трещин. Стрелки застыли. Каждые показывали разное время, но все — неподвижные.

— Что это? — спросил Глеб, наступая на циферблат. Стекло хрустнуло, стрелки дёрнулись и замерли навсегда.

«Осколки воспоминаний. Время, украденное Пожирателями памяти».

— Украденное время, — прочитал Алексей вслух. — Значит, каждый из этих часов — чей-то потерянный час. Или день. Или год.

— Сколько их?

— Тысячи. Десятки тысяч.

Они пошли дальше, стараясь не наступать на часы, но это было невозможно — они покрывали всю улицу, как черепа на мосту третьего острова.

Через сто метров Алексей остановился.

— Кровь, — сказал он, показывая на стену.

Тёмно-красные брызги, свежие, ещё не впитавшиеся в камень. Рядом — кусок ткани. Рубаха. Такая же, как у Ромы.

— Он здесь, — сказал Глеб. — Или был.

Кровавое чутьё Алексея взвыло — негромко, но настойчиво. Впереди, метров через пятьдесят, две красные точки. Одна большая, вторая маленькая. Пульсируют.

— Живой, — сказал Алексей. — И кто-то ещё.

— Монстр?

— Игрок. Нет. Не игрок. Существо. Не Пожиратель памяти. Что-то другое.

Они побежали.

3. Часовщик

Они нашли Рому в подвале одного из домов. Дверь была выбита — точнее, вырвана с корнем, как будто кто-то огромный просто сломал её рукой. Внутри — темнота, запах крови и озона, и звук — тиканье. Сотни часов, тикающих одновременно, но не в такт — хаотично, беспорядочно, сводя с ума.

— Рома! — крикнул Алексей, вбегая в подвал.

Парень сидел на полу, прижавшись к стене, и смотрел перед собой пустыми глазами. Его левая рука была вывернута под неестественным углом — перелом, система показывала красным: «ПЕРЕЛОМ ПРЕДПЛЕЧЬЯ». Но он не кричал. Он вообще не издавал звуков.

Рядом с ним стоял ОН.

Существо было похоже на человека — но только силуэтом. Ростом под два метра, худое, почти скелет. Кожа — серая, сморщенная, как старая бумага. Вместо лица — гладкая маска без глаз, без рта, но из-под маски торчали десятки тонких щупалец, на концах которых висели часы. Карманные, наручные, солнечные. Все тикали.

«ЧАСОВЩИК (элитный монстр, уровень 15). Здоровье: 400. Уязвимости: серебро, электричество. Особенность: не атакует напрямую — старит игроков. Каждое касание старит на 1 год реального времени. При смерти рассыпается в часы — все участники боя теряют 1 час памяти».

— Старит? — переспросил Глеб, не веря своим глазам. — Это как?

«Системное сообщение: эффект „СТАРЕНИЕ“ ускоряет биологические часы игрока в виртуальном пространстве. После 10 касаний игрок умирает от старости и теряет 24 часа памяти».

— Десять касаний, — сказал Алексей. — И ты труп. Не от урона — от времени.

Часовщик повернул голову-маску к Алексею. Щупальца зашевелились, часы затикали быстрее.

— Ещё одна душа, — прозвучал голос — не из маски, а из самих часов, из тысяч циферблатов, из каждого тиканья. — У тебя мало времени. У всех вас мало времени.

— Отпусти парня, — сказал Алексей, выхватывая кинжалы.

— Он уже мой, — ответил Часовщик. — Я забрал у него час. Скоро заберу год. Потом — десятилетие. Он умрёт старым, забудет всё, и его часы пополнят мою коллекцию.

Щупальце метнулось к Роме. Алексей прыгнул, рубанул кинжалом — лезвие прошло сквозь щупальце, не причинив вреда.

«Иммунитет к обычному оружию. Требуется серебро или электричество».

— Серебра нет, — сказал Глеб. — Электричества — тем более.

— Тогда руками, — ответил Алексей и бросился на Часовщика.

4. Танец со временем

Он не мог убить Часовщика. Но он мог отвлечь его.

Алексей прыгал, уклонялся, откатывался, подныривал под щупальца. Касание — и его палец на руке сморщился на секунду, прежде чем система восстановила нормальный вид.

«ЭФФЕКТ: СТАРЕНИЕ (1/10). До смерти от старости — 9 касаний».

— Глеб! Тащи Рому!

Глеб подбежал к Роме, схватил его за здоровую руку, потащил к выходу. Парень не сопротивлялся — он был в кататоническом ступе, глаза пустые, рот открыт.

— Рома, твою мать, иди! — заорал Глеб, ударив его по щеке.

Рома моргнул. Посмотрел на Глеба. Потом на Часовщика. И закричал — высоко, режуще, как сигнал тревоги.

Щупальца метнулись к нему. Алексей прыгнул между, принял три касания на себя.

«СТАРЕНИЕ: 4/10».

— Быстрее! — крикнул он, чувствуя, как немеют руки, как тяжелеют веки.

Глеб выволок Рому из подвала. Алексей — за ними, прикрывая спину. Часовщик не преследовал — он остался в своём царстве часов, тиканья и украденного времени.

Они выбежали на улицу. Алексей упал на колени, тяжело дыша.

«СТАРЕНИЕ: 4/10. Эффект пройдёт через 60 минут, если не будет новых касаний».

— Четыре года, — прошептал он. — Я постарел на четыре года.

— Ты не постарел, — сказал Глеб, помогая ему встать. — Система просто... симулирует.