Юрий Драздов – Кодекс бессмертия (страница 35)

— Я чувствую. Спина болит. Суставы. Как у старика.

Он посмотрел на свои руки — кожа была чуть более морщинистой, чем раньше. Не сильно, но заметно. Система запомнила эффект. Система хотела, чтобы он помнил.

— Рома, — позвал он. — Ты с нами?

Парень сидел на земле, обхватив колени здоровой рукой, и раскачивался вперёд-назад.

— Он забрал мой час, — прошептал Рома. — Я помнил, как меня зовут. А теперь... не уверен. Рома? Роман? Или что-то другое?

— Ты Рома, — твёрдо сказал Алексей. — Ты пришёл в игру из Новосибирска. Ты работал курьером. У тебя есть мать и младшая сестра. Ты помнишь это?

— Я помню, что говорил тебе это. Но не помню, правда ли это. Может быть, я выдумал. Может быть, система подставила.

Алексей посмотрел на Глеба. Тот покачал головой — ничего не поделаешь. Потеря часа памяти — это не просто забытое событие. Это потеря связи с реальностью. Человек начинает сомневаться в том, кем он был.

— Отведём его к остальным, — сказал Алексей. — А потом вернёмся за Часовщиком.

— Зачем? — удивился Глеб. — Ты видел, что он делает. Мы не можем его убить.

— Не можем сейчас. Но можем найти способ. Серебро. Электричество. Что-то, что работает.

— А если не найдём?

— Тогда мы обойдём его. В городе есть другие улицы. Другие пути к порталу.

Они пошли обратно к площади. Рома — между ними, всё ещё раскачивающийся, всё ещё шепчущий: «Рома? Роман? Или... кто?»

Алексей чувствовал, как внутри растёт холод. Не страх — что-то другое. Понимание того, что каждая потеря памяти — это не просто цифра. Это разрушение личности. Медленное, необратимое.

«Я не умру здесь, — сказал он себе. — Но если умру — потеряю день. А если потеряю день — потеряю часть себя. А если потеряю себя — стану как Рома. Пустой. Сомневающийся. Сломленный».

Он сжал кинжалы.

«Не умирать. Ни за что».

5. Совет в руинах

Они вернулись на площадь через десять минут. Лика встретила их с обнажёнными клинками, но увидев Рому, убрала оружие.

— Что с ним? — спросила она.

— Часовщик, — ответил Глеб. — Забрал час памяти. Плюс шок. Он будет в себя приходить несколько часов.

— Часовщик? — переспросила Марина. — Я слышала о них от других игроков на втором острове. Говорят, их нельзя убить. Только обходить.

— Всё можно убить, — сказал Алексей. — Вопрос — чем.

Он сел на ступени, достал карту четвёртого острова, которую дал Штопор. Город мёртвых был огромным — километр на километр, с запутанными улицами, площадями, подземельями. Портал — в центре. Но прямого пути не было — улицы вели через здания, подвалы, мосты.

— Вот здесь мы сейчас, — он показал на юго-западной окраине. — Портал — здесь, в центре. Между нами — три района: «Улица сломанных часов» (там Часовщик), «Рынок плоти» (там, вероятно, Плотяные големы) и «Некрополь» (там, судя по карте, Пожиратели памяти).

— Три района, — сказал Глеб. — Три типа монстров. И все выше нашего уровня.

— Мы можем обойти Часовщика, — предложила Лика. — Карта показывает альтернативный путь через Рынок плоти. Да, там големы, но их можно убить. Часовщика — нельзя.

— Пока нельзя, — поправил Алексей. — Но ты права. Риск столкнуться с Часовщиком слишком высок. Одно касание — и ты стареешь на год. Десять — и ты труп. Мы не можем позволить себе потерять кого-то ещё.

— Значит, идём через Рынок, — подвела итог Марина.

Алексей кивнул.

— Отдыхаем ещё пятнадцать минут. Рома, ты как?

Рома сидел на земле, смотрел в одну точку. Его губы шевелились — беззвучно. Но он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. Голос — чужой, пустой. — Я в порядке.

Он не был в порядке. Но времени на психотерапию не было.

6. Рынок плоти

Рынок оказался огромным крытым сооружением — бывший торговый центр или склад, переделанный в нечто кошмарное. Внутри — металлические столы, разделочные доски размером с человека, крюки на потолке, лужи крови на полу. Запах — гнилое мясо, формальдегид, сладкий привкус разложения.

«РЫНОК ПЛОТИ. Рекомендуемый уровень: 12–15. Количество Плотяных големов: 8».

— Восемь, — сказал Глеб. — Восемь тварей, каждая по 300 здоровья. Нас одиннадцать, но Рома — бесполезен, и ещё двое ранены. Реально бойцов — восемь.

— Мы можем разделиться, — предложила Лика. — Четверо идут вперёд, четверо прикрывают сзади.

— Нет, — сказал Алексей. — Разделяться — значит, дать убить себя поодиночке. Идём все вместе. Компактно. Глеб и я — в первой линии. Лика и Марина — вторая. Остальные — в центре, защищают Рому и раненых.

Они вошли в Рынок.

Первые два голема ждали их сразу за входом — стояли по бокам, как охранники. Трёхметровые туши из сшитой плоти, с крюками вместо рук.

— Мои, — сказал Алексей и бросился вперёд.

Он ударил первого голема тесаком в колено — рубящий урон дал 42 очка (25 + 10% от Сердца Леса + 1.5 за рубящий). Голем пошатнулся, но не упал.

«Здоровье: 258/300».

— Глеб, добивай!

Глеб ударил второго голема — 38 урона. Големы ответили синхронно — крюки описали дуги. Алексей нырнул, крюк пролетел в сантиметре от головы, вонзился в стену.

Лика подскочила к первому голему сзади, вонзила кинжалы в спину — 34 урона. Марина — рядом, серебряный кинжал (против големов не эффективен, но хоть что-то) — 18 урона.

Голем: 206/300.

— Ещё!

Они били одновременно — Алексей спереди, Глеб сбоку, Лика и Марина сзади. Голем рухнул через десять секунд, рассыпался на куски плоти.

«Опыт: +165 (Алексей), +165 (Глеб), +80 (Лика), +80 (Марина)».

Второй голем продержался ещё пять секунд — Глеб добил его ударом в голову.

Два трупа. Шесть осталось.

— Не расслабляться, — сказал Алексей, вытирая тесак. — Они знают, что мы здесь.

7. Сердце Рынка

Они прошли в центр Рынка — огромный зал с разделочными столами, на которых лежали тела. Человеческие тела. Некоторые — ещё дышали.

— Они живые, — прошептала Марина, подходя к ближайшему столу.

На столе лежала девушка, лет двадцати. Её грудная клетка была вскрыта, рёбра раздвинуты, сердце пульсировало — но она была жива. Глаза открыты, смотрят в потолок, губы шевелятся.

— Помогите, — прошептала она. — Убейте меня. Пожалуйста. Убейте.

— Система, — позвал Алексей. — Почему она жива?

«Игроки на Рынке плоти используются как источник живого мяса для Плотяных големов. Их здоровье поддерживается системой принудительно. Освобождение невозможно — только смерть».

— Только смерть, — повторил Алексей. Он посмотрел на девушку. Над ней — панель:

«ИГРОК: НЕИЗВЕСТНО (память стёрта). УРОВЕНЬ: 12. ЗДОРОВЬЕ: 340/340. ЭФФЕКТЫ: ПАРАЛИЧ (постоянный), ОБЕЗБОЛИВАНИЕ (постоянное)».