Юрий Драздов – Инквизитор районного масштаба. Арка 2. (страница 5)

Он развернулся и вышел под дождь. В кармане, рядом с пергаментом, лежал чип Рэма — всё ещё тёплый, всё ещё пульсирующий, как живое сердце. Он был ключом. И он был приговором. И у Кая не было другого выбора, кроме как использовать его.

Завтра. Или никогда.

Глава 8: Одержимый

1

Дождь не прекращался.

Кай стоял под козырьком трансформаторной будки на окраине промзоны и смотрел, как вода потоками стекает по ржавым крышам заброшенных цехов. Прошло четыре часа после облавы на склад №7. Четыре часа с того момента, как он держал в руках кусок арматуры и бил им по ногам мутанта — существа, которое ещё утром было человеком по имени Маркус, помощником хранителя библиотеки. Четыре часа с того момента, как Шёпот, молчаливый оперативник Отдела «М», умер от удара статического щупальца, пробившего его броню навылет.

Ладонь до сих пор саднило — ожог от раскалённого рычага аварийного клапана. Кай разглядывал волдыри на правой руке, и в голове крутилась одна и та же мысль: всё это было только началом. Где-то там, за периметром, в заброшенной библиотеке Конгресса Магов, его ждал Архивариус. И Рэм. И те, кто стоял за созданием «Плакальщиков». И рано или поздно ему придётся сделать выбор. Не между «правильно» и «неправильно». А между «подчиниться» и «быть свободным».

Планшет на поясе завибрировал, вырывая его из оцепенения. Интерфейс перед глазами дёрнулся, подстраиваясь под движение зрачков, и Кай увидел новое уведомление. «Стимулирующая задача: участие в операции "Герметизация" выполнена. Прогресс: 100%. Награда: +0,10 к Коэффициенту (текущий: 0,45), внеочередной жетон эффективности, талон на ремонт снаряжения в сервисном центре Департамента». Он скривился, смахнул уведомление и поднял воротник плаща. Жетоны и талоны. Как будто это имело значение.

Он двинулся в сторону Проспекта Надежды, прочь от промзоны. Нужно было вернуться в квартиру, обработать ожоги и попытаться поспать хотя бы пару часов. Грегор сказал, что даст ему сутки на восстановление. Сутки — а потом снова в бой, потому что где-то там, в подвалах библиотеки, печатный станок продолжал работать, и каждый час на свет появлялись десятки новых «Плакальщиков». И каждый из них мог оказаться в руках такого же отчаявшегося бедняка, как Маркус. Или парня из бара «Сбой». Или тётушки Мары, которая просто хотела поджарить курицу.

Дорога до дома заняла больше часа. Кай брёл по разбитому асфальту, перепрыгивая через лужи с радужной плёнкой и огибая кучи мусора. Проспект Надежды в этот час был почти пуст — только редкие прохожие, укутанные в плащи, спешили по своим делам, не глядя по сторонам. На перекрёстке, возле автомата «Завтрак Мага» (на его экране всё ещё висела иконка ошибки), ему встретился Шнырь. Мальчишка вынырнул из-за ржавого контейнера с мусором — как всегда, бесшумно, словно соткался из тени.

— Господин инквизитор, — прошептал он. Его глаза горели лихорадочным огнём, а пальцы с модификациями для ввода рун подёргивались, словно он только что закончил какое-то заклинание и ещё не отошёл от отката. — Вы живы. Слава Системе. Я слышал про облаву. Говорят, там была тварь. Настоящая. Не аватар, не голограмма, а живой мутант. Говорят, вы его убили.

— Не я, — ответил Кай, не останавливаясь. — Грегор.

— Говорят, вы тоже, — настаивал Шнырь, семеня рядом. — Ударили его арматурой. По ногам. А потом отключили станок. Голыми руками. Я слышал, у вас ожоги. — Он покосился на ладонь Кая.

— Откуда ты всё знаешь?

— Воронка — она как решето, господин инквизитор. Всё протекает. — Шнырь шмыгнул носом. — Я пришёл предупредить. Архивариус знает, что вы были на складе. Он знает, что вы убили Маркуса. Он не в обиде, нет. Маркус был расходным материалом, так он говорит. Но он передал вам послание. Через меня. Можно?

Кай остановился и повернулся к мальчишке. Тот поспешно сунул руку за пазуху и вытащил сложенный листок пергамента. Протянул Каю. Тот развернул его и прочитал — тем же почерком, что и на приглашении к полуночной исповеди, было написано:

«Ты сделал первый шаг. Теперь иди до конца. Библиотека ждёт. Пароль — твоя история. Оплата — твоя душа».

Ниже — координаты. Те же, что и на первом приглашении. Заброшенная библиотека Конгресса Магов, северная окраина, за периметром.

— Откуда он у тебя? — спросил Кай, сжимая пергамент в кулаке.

— Передали, — уклончиво ответил Шнырь. — Через третьи руки. Я не знаю, кто. Какой-то мужик в плаще. Высокий, худой, с капюшоном. От него пахло старыми книгами и сухими травами. Я думаю, это был сам Архивариус. Но не уверен. — Он помолчал. — Господин инквизитор, можно вопрос?

— Задавай.

— Вы пойдёте туда? В библиотеку?

Кай долго молчал. Он смотрел на Шныря — на его грязное лицо, на его горящие глаза, на его шрам от когтей Теневого Сторожа, — и думал о том, что этот мальчишка знает больше, чем говорит. Возможно, больше, чем сам Архивариус.

— Пойду, — сказал он наконец. — Завтра. Или никогда.

Шнырь кивнул, и его лицо на мгновение стало серьёзным — слишком серьёзным для двенадцатилетнего пацана.

— Тогда будьте осторожны, господин инквизитор. Библиотека — это не склад. Там водятся такие твари, что Маркус по сравнению с ними — котёнок. И ещё... — он запнулся. — Архивариус не просто коллекционер. Он — ключник. Он хранит не только книги. Он хранит двери. И некоторые из них лучше не открывать.

— Какие двери?

— Я не знаю, — Шнырь покачал головой. — Я только слышал. От стариков. Они говорят, что под библиотекой есть подземелье, а в нём — старая дверь, запечатанная рунами. Архивариус сторожит её. Или, наоборот, пытается открыть. Никто не знает точно. Но все, кто спускался туда, либо не возвращались, либо возвращались... другими.

Кай хотел расспросить подробнее, но Шнырь уже попятился, растворяясь в тенях.

— Мне пора, господин инквизитор. Удачи вам. И спасибо за ману. В прошлый раз.

Он исчез за ржавым контейнером, и только шорох мусорных мешков ещё пару секунд напоминал о его присутствии. Кай остался один на пустом проспекте, под моросящим дождём, с пергаментом Архивариуса в руке и вопросом, на который у него не было ответа. Что такое эти двери? И что случится, если их открыть?

2

Квартира встретила его всё тем же убожеством: серый бетон стен, ржавое пятно в углу, трещина, змеящаяся от светильника к стене. Голографическое окно транслировало «Промозглую Осень» — серое небо, голые деревья, одинокий лист, застрявший в паутине. Кай не стал переключать. Честнее. Гораздо честнее.

Он снял плащ, бросил его на кровать и первым делом осмотрел шокер. «Жезл Правосудия», модель «М5-Подавитель». Тяжёлый, надёжный, с рубчатой рукоятью. На корпусе — глубокая царапина, оставшаяся после удара о бетонный пол на складе. Чип Лины, вставленный в аварийный разъём, всё ещё светился синим, но свет был тусклым, прерывистым. Ресурс подходил к концу. Кай знал, что чипа хватит ещё на один, от силы два боевых выхода. Потом придётся просить у Лины новый — или искать альтернативу.

Он положил шокер на тумбочку и направился в душевую. Вода была холодной — подогрев стоил дополнительных кредитов, а Кай экономил на всём. Холодные струи хлестали по плечам, по спине, по ожогам на ладонях, и боль была острой, но отрезвляющей. Он стоял под душем, упёршись ладонями в бетонную стену, и думал о том, что завтра ему придётся идти в библиотеку. Одному. Без Грегора, без Лины, без Шёпота. Потому что Грегор ясно дал понять: официальный рейд невозможен. Слишком опасно. Слишком много неизвестных. Слишком высок риск спровоцировать массовую активацию «Плакальщиков». А значит, Кай должен идти как частное лицо. Как человек, который ищет ответы. Как инквизитор, который больше не верит в Систему.

Он выключил воду, вытерся жёстким полотенцем и вернулся в комнату. На тумбочке, рядом с шокером, лежали два чипа. Синий — от Лины. И зелёный — от Рэма. Два ключа к разным дверям. Или, может быть, к одной и той же двери, только с разных сторон.

Кай взял зелёный чип и долго вертел его в пальцах. Он был тёплым — не нагретым, а именно тёплым, как будто внутри него что-то жило. Символы, выгравированные на его поверхности, слабо светились в темноте. Маяк. Рэм сказал, что этот чип позволит ему найти дорогу. Но куда? К Архивариусу? К самому Рэму? Или к чему-то ещё, о чём Кай даже не догадывался?

Он сунул чип в карман куртки и лёг на кровать. Закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояла картина со склада: Маркус, рассыпающийся на пиксели; Шёпот, падающий с пробитой грудью; Грегор, поднимающий меч; Лина, сидящая над пультом глушилки с дымящейся механической рукой. И приглашение Архивариуса. «Пароль — твоя история. Оплата — твоя душа».

Что он хотел этим сказать? Какую историю? Историю его отца, списанного за неуплату? Историю сержанта Хольта, научившего его не бояться? Историю тётушки Мары и миссис Греты, которые прятали руки от стыда? Или его собственную историю — историю инквизитора, который выписывал штрафы, ненавидя себя за это, и который впервые за четыре года увидел мир без интерфейса?

Кай не знал. Но он знал, что завтра, в полночь, ему придётся рассказать эту историю. И от того, как он её расскажет, зависело всё. Его жизнь. Его душа. И, возможно, судьба всей Воронки.

Он провалился в сон — без сновидений, без интерфейса, без Системы. Только темнота и мерный шум дождя за голографическим окном.