Юрий Драздов – Атлантида 2.0. Книга 2. (страница 1)
Юрий Драздов
Атлантида 2.0. Книга 2.
Глава 11. Переработка
Пролог. Хор Тишины
Тишина в Нексусе была не просто отсутствием звука. Она была физической силой — давящей, вязкой, проникающей в каждую клетку тела. Марина плыла сквозь нее, и ей казалось, что вода превратилась в студень, в котором любое движение требует нечеловеческих усилий.
Город Кораллов молчал.
Коралловые небоскребы, еще вчера сиявшие всеми оттенками синего, зеленого и золотого, погасли. Их стены стали тусклыми, серыми, словно выцветшие кости. Биолюминесцентные мосты между зданиями оборвались — не физически, а светом, превратившись в темные, едва различимые нити. Стаи светящихся рыб, обычно снующие между этажами, исчезли, попрятались в расщелины и пещеры. Даже вездесущие крабы-уборщики замерли на месте, поджав клешни и втянув головы в панцири.
Гвардейцы Коралла, эскортирующие Марину, тоже изменились. Их перламутровая кожа потускнела, коралловые гребни на головах перестали вибрировать. Они плыли механически, словно заводные куклы, у которых закончился завод. Их миндалевидные глаза с вертикальными зрачками смотрели вперед, не мигая, не реагируя на окружающее.
Марина попыталась заговорить с одним из них — тем, что плыл справа. Ее Гортань, все еще чуждая и непослушная, издала слабый, приглушенный импульс. Гвардеец даже не повернул головы. Он просто не слышал. Или не хотел слышать.
Хор Тишины.
Так Ригель назвала это состояние в коротком, искаженном помехами сеансе связи. «Они все застыли, Марина, — прошептала она тогда, и в ее голосе, даже сквозь треск помех, слышался страх. — Даже те, что в мастерской. Просто остановились и смотрят в одну точку. Я пыталась их растормошить — ноль реакции. Это не сон. Это что-то другое. Что-то... ритуальное. Будь осторожна».
Марина и сама чувствовала — ритуальное. В этом молчании была воля. Единая, несгибаемая, древняя воля, подчинившая себе весь город. Воля Короля-Кракена.
Она плыла по пустым улицам Нексуса, и каждый глоток воды, проходящий через ее жабры, отдавал горечью. Не физической — метафорической. Горечью утраты. Горечью предательства. Горечью конца.
Площадь Павших Гигантов, обычно полная молодых Глубинных, внимающих Песне Предков, была пуста. Огромный скелет, служивший им храмом и школой, теперь казался просто грудой мертвых костей. Золотистый свет в его глазницах погас. Даже мох и кораллы, облепившие ребра, съежились и потемнели, словно умирающие цветы.
Марина проплывала под арками ребер, и ей казалось, что она движется сквозь гигантский склеп. Склеп, в котором похоронена не только память о симбионтах, но и сама надежда на будущее.
Она вспомнила свой разговор с Королем в пентхаусе Башни Халифа. Тогда он казался уставшим, но мудрым. Почти... человечным. Он говорил о том, что люди построили отличные кости, но забыли нарастить на них плоть. Что Глубинные просто переварили наследие Старого Мира и сделали его живым. В его словах была печаль, но не было угрозы.
Теперь угроза была везде. В молчании города. В оцепенении Гвардейцев. В ледяном холоде, который, казалось, сочился из самой сердцевины Нексуса.
Марина коснулась кулона на груди — того, что дал ей Артем. Крошечный биолюминесцентный маячок, настроенный на биение его сердца. Сейчас он был едва теплым, но это тепло было единственным, что удерживало ее от паники. Артем был там, наверху. Живой. Ждущий. Верящий в нее.
Она не могла его подвести.
Гвардейцы свернули в боковой каньон — тот самый, что вел к мастерской Ригель. Но они не остановились у входа. Они поплыли дальше, вглубь, туда, где каньон сужался и уходил вниз, в самое сердце подводного плато. Марина никогда не была здесь раньше. Это была запретная зона — даже для нее, Моста.
Стены каньона здесь были не из базальта и не из кораллов. Они были из спрессованных человеческих артефактов. Ржавые турбины, якоря, обломки корабельных винтов, покореженные автомобили, даже фрагменты самолетов — все это было вплавлено в камень, словно окаменелости в древних геологических пластах. Это был не просто каньон. Это была летопись человеческой цивилизации, погребенная под толщей воды и времени.
Музей уничтожения, — подумала Марина. — Или музей позора.
Каньон закончился огромной пещерой. Она была настолько велика, что противоположная стена терялась в темноте. Потолок уходил вверх на десятки метров, и там, в сумраке, угадывались очертания еще более крупных обломков — возможно, целых кораблей, вплавленных в камень.
В центре пещеры, на груде артефактов, лежал Король-Кракен.
Марина видела его раньше в разных обличьях. В Тронном зале он восседал величественно, окруженный свитой. В пентхаусе Башни Халифа он казался уставшим, но все еще полным достоинства. Здесь, в этой пещере, он выглядел... больным.
Его гигантское тело, покрытое шрамами и наростами, было распластано по груде металлолома, словно выброшенный на берег кит. Щупальца, обычно полные силы и грации, лежали вяло, безвольно, некоторые подергивались в слабых конвульсиях. Кожа, в тех местах, где она не была покрыта шрамами, имела нездоровый, бледно-серый оттенок. И на ней, особенно на толстых основаниях щупалец, виднелись язвы — открытые, сочащиеся мутной жидкостью раны.
Марина знала, что это такое. Она видела такие раны у старых ныряльщиков на «Армаде-17». Гарпунные шрамы. Следы от взрывов глубинных бомб. Ожоги от сонаров военных кораблей. Король-Кракен был не просто древним. Он был израненным. Веками люди атаковали его, прямо или косвенно, и каждая атака оставляла свой след.
Его человеческое лицо, вплавленное в плоть между щупальцами, было обращено к Марине. Глаза — те самые древние, уставшие глаза — смотрели на нее не с угрозой, а с... ожиданием. Словно он ждал, что она скажет. Или сделает.
Гвардейцы остановились у входа в пещеру и замерли, слившись с тенями. Марина осталась одна — лицом к лицу с Королем.
Тишина сгустилась до предела. Она давила на барабанные перепонки, на жабры, на кости. Марине казалось, что она слышит биение собственного сердца — медленное, глухое, отдающееся эхом в пустоте пещеры.
А потом Король заговорил.
Не в сознании, как обычно. Его голос прозвучал в воде — низкий, вибрирующий, заставляющий дрожать металлические обломки в стенах. Это была настоящая речь, на упрощенном Языке Глубины, который Марина теперь понимала без перевода.
— Ты пришла, Маленький Мост. Хорошо. Время игр закончилось.
Часть 1. Ультиматум
Король пошевелился. Одно из его щупалец, толстое, покрытое шрамами, медленно поднялось и указало на стену пещеры. Марина проследила за жестом и увидела то, чего не замечала раньше. В камень были вплавлены не только обломки машин и кораблей. Там были... люди. Вернее, их останки. Скелеты, мумифицированные давлением и временем, вплавленные в породу так же, как и металл. Они были повсюду — десятки, может, сотни. Некоторые в рабочих комбинезонах, некоторые в военной форме, некоторые в лохмотьях.
— Ты видишь их? — спросил Король. Его голос был глухим, лишенным интонаций. — Это не трофеи. Это напоминания. О том, что вы сделали с нами.
Он замолчал, давая Марине время осознать увиденное. Она смотрела на мертвецов, и ее сердце сжималось от ужаса и вины. Она знала, что люди уничтожали океан. Знала, что травили, жгли, выскребали. Но видеть это вот так — вплавленным в камень, превращенным в часть подводного музея — было невыносимо.
— Мы не нападали первыми, — продолжил Король. — Мы ждали. Миллионы лет мы ждали, пока вы одумаетесь. Пока вы поймете, что океан — не ваш. Что вы — гости. Паразиты на теле планеты. Мы ждали, и вы убивали нас. Сначала случайно — своими сетями, своими винтами, своими сонарами. Потом — намеренно. Гарпунами, бомбами, ядами. Вы называли нас чудовищами. Вы охотились на нас ради забавы.
Одно из щупалец коснулось язвы на его боку — старой, затянувшейся, но все еще заметной.
— Это — память о вашем «прогрессе». О вашей «цивилизации». Каждый шрам на Моем теле — это история встречи с Воздушными. Истории, которые Я не забуду. Никогда.
Марина молчала. Что она могла сказать? Что люди не все такие? Что она не такая? Это было бы ложью. Она была частью этого вида. Частью этой истории. И отрицать это значило бы отрицать саму себя.
— Теперь ситуация изменилась, — голос Короля стал жестче. — Мой брат, Имир, пробудился. Он идет с Севера с армией Ледяных Левиафанов. Он ненавидит Воздушных еще сильнее, чем Я. Но, в отличие от Меня, он не делает различий. Для него все вы — пища. Корм. Удобрение для его ледяных садов.
Король приподнялся на своих щупальцах, и его человеческое лицо оказалось на одном уровне с Мариной. Глаза смотрели прямо в ее глаза — древние, уставшие, но сейчас горящие мрачным огнем.
— Я могу остановить его. Могу защитить Нексус. Могу защитить детеныша Гиганта, которого ты так хочешь спасти. Могу даже защитить твоих жалких Воздушных на их ржавых посудинах. Но для этого Мне нужна энергия. Много энергии. Быстро.
Он замолчал, и тишина в пещере стала еще более давящей. Марина чувствовала, как ее сердце колотится где-то в горле, как холодный пот (или его подводный аналог) выступает на коже. Она знала, что последует дальше. Знала, и боялась услышать.
— Самая эффективная энергия для Глубинных, — произнес Король медленно, чеканя каждое слово, — это переработанная органика высокоразвитых существ. Их страх. Их боль. Их жизненная сила. Люди — идеальный источник. Вы быстро размножаетесь. Вы полны эмоций. Вы... вкусные.