Юрий Чирков – Сага о стрессе. Откуда берется стресс и как его победить? (страница 59)

Любопытную мысль высказал однажды советский шахматный гроссмейстер Александр Александрович Котов (1913–1981). По его мнению гениальный Роберт Фишер (1943–2008) оставил шахматы потому, что у себя на родине с раннего детства ему пришлось пережить столько нападок, оскорблений и унижений, что к тридцати годам, постоянно борясь за престиж шахмат в США, он пришел опустошенным и разочарованным, утерявшим веру в людей. Он, полагал Котов, израсходовал всю свою адаптационную энергию, отпущенную ему природой.

7.10. Батареи жизни

Стратегия жизни может быть любой. Можно безрассудно расточать и проматывать способность к адаптации, «жечь свечу с обоих концов». Но можно поступить и по-иному: научиться растягивать запас надолго, расходуя его мудро и бережливо. С наибольшей пользой и наименьшими стресспоследствиями.

Адаптационная энергия – что же это такое? И что означает «покой», восстанавливающий наши силы? Как, оперируя точными научными терминами, анализируя интимные механизмы деятельности организма, объяснить эти очень важные для нас понятия?

Что это за «аккумуляторы» жизни, которые быстро истощаются при стрессовых нагрузках и которые необходимо вторично заряжать? Ведь знание физико-химических основ истощения при стрессе могло бы помочь нам с умом расходовать адаптационную энергию, а возможно, и восстанавливать ее.

За ответом на все эти вопросы автор этой книги вновь (спустя четыре года после первого посещения) отправился в Пущино-на-Оке к Марии Николаевне Кондрашовой. В дорогу меня погнала весть о том, что по ее инициативе были начаты исследования роли МХ при стрессе.

Работа ученых показала: биоэнергетика организма очень чувствительна даже к слабым воздействиям. Изменение в состоянии и функционировании митохондрий – естественный отклик организма на любую нагрузку. Пятиминутное облечение электромагнитным полем, сероводородная ванна, принятая курортником, – даже эти мягкие меры способны осуществить «дистанционный массаж» митохондрий. А через них – оказать влияние и на работу организма.

Экспериментальные факты четко указывают, что изменение состояния митохондрий есть обязательная составляющая функциональных перестроек организма во всем диапазоне «синдрома адаптации», или просто стресса.

И это неудивительно. Стресс характеризует прежде всего неспецифичность. А биоэнергетика и есть то общее (может быть, одно из главных) неспецифическое средство, которое природа вложила во всякое живое существо.

Ни одна из великих сил неживой природы не в состоянии поддерживать независимость и индивидуальность каких-либо тел в такой степени, как лабильность и способность адаптироваться к изменением окружающей среды, которое мы называем жизнью и потеря которых означает смерть. И корни этой способности к адаптации, видимо, кроются в биоэнергетике организма, в частности, в митохондриях – этих батареях энергии, а следовательно, и жизни.

Это утверждение по мере хода исследований, ведущихся в Пущино-на-Оке и других научных центрах, становится все более правдоподобным.

7.11. В лаборатории

Чтобы понять живую систему, ее нужно любить, а чтобы прийти к более глубокому интуитивному пониманию, нужно напрягать все чувства, в особенности два «устаревших прибора» – глаза и мозг. И еще мне кажется, чтобы понять существо жизненных явлений, надо быть немножко поэтом.

И вот я снова в Пущино-на-Оке. Мне хочется своими глазами увидеть, как в лабораторных условиях экспериментатор вызывает стресс, и понять, какая здесь намечается связь с митохондриями и биоэнергетикой.

Работница вивария подходит к одному из многочисленных расположенных на стеллажах пластмассовых ящиков – из них торчит множество любопытных крысиных головок, бесцеремонно берет за красный хвостик белую крысу и кладет ее на весы.

280 граммов – как раз то, что нужно. Отобранных крыс нужно подвергнуть стрессу. Тут много возможностей. На сей раз исследователи выбрали в качестве острого стресса классический эталон – иммобилизационный стресс, который проводится по методу Кульницкого.

Лаборантка берет лоскут бинта, рвет его аккуратно на полоски и с их помощью привязывает лапы (предварительно усыпленной эфиром – не то искусает!) крысы к четырем углам плоской дощечки-ложа.

Крыса лежит животом к доске, голова ее продета в специальный стальной «хомут», хвост – цвета недозрелой морковки – безжизненно свисает вниз.

В таком неудобном для нее положении крыса должна пролежать 5 часов (бывает, ее привязывают и на сутки). Тяжелое испытание! Стресс обеспечен.

Действительно, когда крысу потом зарезали (наука требует жертв – мне пришлось лицезреть и это), все признаки ярко выраженного стресса были налицо: вес надпочечников увеличился, тимус уменьшился, а складки желудка были покрыты язвами – классическая триада по Селье.

Теперь эксперимент вступил во вторую стадию. От организменного уровня надо было спуститься до уровня клеток. Иначе говоря, из печени, подвергнутой стрессу крысы, надо было выделить митохондрии. Все необходимые операции проводят в особой «холодной комнате».

Процедура выделения митохондрий и всяческих манипуляций с ними длилась достаточно, чтобы я мог слегка замерзнуть. Я добросовестно совал свой корреспондентский нос и в центрифугу, шумом и внешним видом, шибко напоминающим стиральную машину, и в чехословацкого производства полярограф, и во многие иные детали, которые, скорее всего, не столь уж интересны читателям. Они ждут результатов опыта, каких-то обобщающих выводов. И сейчас их получат.

7.12. Природа может ошибаться

Существует предрассудок, что «природа не ошибается». Это неверно. Если бы это было правдой, не было бы моей профессии: зачем существуют врачи, как не для того, чтобы поправлять природу, когда она ошибается?

И вот вновь переступил я порог кабинет Марии Николаевны Кондрашовой. Его интерьер был мне уже знаком. Впрочем, заметил я и новые детали. Над письменным столом теперь висел портрет пожилого ученого. Одетый в белый халат, он держал в руках белую мышь, пытливо разглядывая ее. Это было, конечно, фото Ганса Селье с дарственной надписью Кондрашовой.

Чуть ниже был прикреплен зарифмованный лозунг-девиз:

Fight for your highest

attainable aim

But never put up resistance

in vain.

что в свободном переводе означает: «Стремись к самой высокой из доступных тебе целей и не вступай в борьбу из-за безделиц. Ганс Селье».

Мария Николаевна Кондрашова рассказывала:

«Наш интерес к стрессу связан с его положительными, а не отрицательными чертами. Ведь основное биологическое значение реакций стресса – повышение устойчивости организма, а не его повреждение. Вслед за И.А. Аршавским, за физиологами из Ростова-на-Дону Л.Х. Гаркави, М.А. Уколовой и Е.Б. Квакиной мы считаем, что адаптационные возможности не только не исчерпываются, а расширяются под влиянием тренировки стрессовыми воздействиями умеренной силы. Как для того, чтобы увеличить капитал, его необходимо пустить в оборот, так для поддержания и увеличения «адаптационной энергии» нужна работа биохимических систем адаптации, а не пассивная экономия. Известны гормоны, обеспечивающие повышение организма при стрессе. Но в конечном итоге гормоны эти адресуются к митохондриям…»

Резче всего жизнеспособность организма появляется в критических (читай – стрессовых) ситуациях. Какие же биологические механизмы обеспечивают человеку высокую резистентность и возможность головокружительных взлетов – физических и интеллектуальных?

Кондрашова и ее коллеги полагают (и подтверждают это экспериментами), что ни гликолиз, ни другие системы поставки энергии в клетках, а лишь процесс окисления ЯК может вынести на своих плечах моменты высших перегрузок. Но для этого необходимо, чтобы основной фермент, способствующий окислению янтарной кислоты в митохондриях, – СДГ (сукцинатдегидрогеназа, в биохимии без сокращений трудно) был в «ОТЛИЧНОЙ ФОРМЕ».

Именно система ЯК – СДГ берет на себя основное напряжение при тяжелых и срочных нагрузках. Она является мобилизационной составляющей биоэнергетики. Кондрашова поясняет эту мысль поэтично:

«Образ зависимой от системы ЯК – СДГ энергетики можно символизировать высокой и с эмоциональным накалом сольной скрипичной партией, возносящейся над оркестром, звучание всех инструментов которого в сравнении с ней только фон. Острота первых реакций, яркость новых впечатлений и творческий подъем, свежесть молодых чувств базируются на активированной СДГ. В ткани жизни СДГ протягивает самую яркую нить; когда она истончается, молодость становится старостью. Притупление реактивности, одряхление души и тела связаны с деградацией СДГ…»

Итак, если рассуждать об энергетической стороне дела, адаптация, скорее всего, должна быть связана с системой ЯК – СДГ. Можно ли это доказать? Да, вполне.

Вспомним эксперименты с крысами. Мне показали серию полярограмм – на них четко зафиксировано, как дышат нормальные и «стрессированные» МХ. При стрессе митохондрии становятся гиперактивными: идет сверхэнергичное окисление янтарной кислоты, фермент СДГ чрезмерно активирован.

Ничего подобного не наблюдается в МХ контрольных животных. Здесь дыхание МХ, их отклик на различные ингибиторы, разобщители и другие стандартные тесты – в пределах обычной нормы.