Юрий Чирков – Сага о стрессе. Откуда берется стресс и как его победить? (страница 48)
Не сразу открывалась научному взору Аршавского другая, отличная от рубнеровской, закономерность. Однако все очевиднее становилась мысль о том, что мышечный физиологический стресс крайне благотворен для живого организма. Что в движении мышц таится глубокий смысл.
«В конце концов, – продолжал Аршавский в разговоре с журналисткой, – мы выявили другую закономерность: жизнь организма, его рост и развитие зависят от двигательной активности. Прямо противоположное тому, что утверждает Рубнер! Ведь из его правила следует, что всякое движение – неизбежное зло, ибо истощает «жизненную копилку». А наши многолетние исследования показали, что движение связано не только с распадом органических соединений, образующих ткани, но и с восстановительными процессами.
Ибо благодаря движению организм восстанавливает израсходованную энергию. Да еще как! Старается не просто добрать недостающее, возвратиться к исходному состоянию, а обязательно накопить больше, чем израсходовал. Не растрачивает, а как бы приумножает энергетический резерв и тем самым увеличивает продолжительность жизни. В политэкономии такой процесс называют расширенным воспроизводством, а у нас – индукцией избыточного анаболизма…»
6.12. Макробиотика
Во время еды не нужно читать, заучивать что-нибудь или работать головою. Веселость – одно из лучших средств, помогающих пищеварению, и обычай, введенный нашими предками: приправлять стол острыми словами и шутками, основан на началах истинной гигиены. Надобно сколько можно собирать за стол веселое общество, ибо то, что едят среди веселья, производит здоровую и доброкачественную кровь.
Мы незаметно начали обсуждать важнейшую из тем – продолжительность человеческой жизни: сколько живет человек, что ему отпущено природой, нельзя ли эти сроки увеличить? И тут нам не обойтись без знакомства с человеком, которого можно считать отцом геронтологии. Его имя Кристоф Вильгельм Гуфеланд.
ГУФЕЛАНД (1762–1836) – немецкий терапевт-клиницист родился в Саксонии, прославленном королевстве Германской империи, в семье известного врача. Мальчик выглядел крепышом. Повитуха без раздумий определила его в разряд богатырей.
Вскоре после рождения сына счастливый отец был назначен лейб-медиком принцессы Амалии Саксен-Веймарской. И семья Гуфеландов переселилась в город Веймар. XVIII век сделал этот город знаменитым. Здесь жили Гете (1749–1832) и Шиллер (1759–1805), сюда стекались известные философы, ученые. В большом почете были греческий и латинский языки.
Дом известного врача был всегда полон гостями. Услугами Гуфеланда пользовались не только состоятельные люди, знаменитый врач всегда оказывал помощь и беднякам. В доме на самом видном месте висело большое бюргерское полотенце с вышитыми словами Вольтера (1694–1778): «К живым мы должны быть внимательны, к мертвым справедливы».
В этой обстановке любви и внимания к человеку мальчик рос как на дрожжах. Подвижный, впечатлительный, пышущий здоровьем, начальное образование получил дома, основательно изучив языки греческий и латинский. Отец не чинил препятствий сыну в изучении медицины. В юном Кристофоре рано проявилось призвание к врачебному делу. Он последовал примеру отца и деда.
Для более глубокого изучения медицины Гуфеланд отправился в Йену – небольшой, но очень красивый городок с древними замками на реке Заале. Получив необходимую подготовку в Йенском университете, Гуфеланд затем окончил еще и Геттингенский университет.
Гуфеланд слушал лекции, старательно изучал различные теории медицинской науки, увлекался историей медицины и отличался большим вниманием и наблюдательностью при исследовании больных. Практика молодого врача была отмечена высшей похвалой крупных специалистов, а его теоретические работы дали ему возможность защитить диссертацию «О пользе электричества в асфиксиях», то есть в состояниях кислородного голодания и удушья. Он получил ученую степень доктора медицины.
После смерти отца 22-летний Гуфеланд поселился в Веймаре, заняв его место. Через десять лет его приглашают в Йену, где он возглавляет кафедру медицины, издает журнал «Летописи французской медицины и хирургии».
В 1800 году Гуфеланд назначается лейб-медиком прусского короля. Одновременно работает в клинике Шарите в Берлине. Вскоре его избрали членом Берлинской академии наук и назначили главным врачом клиники. Сюда, в клинику, собирались студенты и молодые врачи со всей Европы, чтобы послушать замечательные лекции Гуфеланда по терапии.
Гуфеланд, оказывается, был одним из последних врачей, лечивших Кутузова, когда российский генерал-фельдмаршал, главнокомандующий объединенной союзной армией, 21 апреля 1813 года, находясь в главной квартире армии в силезском городе Бунцлау, тяжело заболел.
Прусский король Фридрих-Вильгельм прислал к нему знаменитого во всей Европе врача. Рассказывают, Гуфеланд, этот врач-чудодей, в изумлении смотрел на утопавшую в подушках, изуродованную старыми, давно зажившими ранами голову генерала. Разглядел след первой жестокой раны – тридцать девять лет назад турецкая пуля пробила левый висок Кутузова и вышла у правого глаза.
Гуфеланд наклонился и рассмотрел другой, более поздний шрам. Здесь пуля вошла в щеку и вышла через затылок. Она прошла мимо височных костей, мимо глазных мышц и чудом миновала мозг. Два раза смерть щадила этого человека! Но на этот раз и медицина оказалась уже бессильной. И 68-летний полководец умер 28 апреля 1813 года.
Известно, что Гуфеланд пропагандировал и внедрял оспопрививание. Организовал общество вспомоществования нуждающимся врачам, а в 1836 – такое же общество для вдов врачей.
Но наибольшей заслугой Гуфеланда является то, что он положил начало особой отрасли биологии и медицины – геронтологии, которую называл макробиотикой. В своём труде «Искусство продления человеческой жизни» («Makrobiotik; oder, Die Kunst das menschliche Leben zu verlängern; 1796), сыгравшем важную роль в формировании представлений о факторах, влияющих на долголетие, в становлении учения о долголетии, дал комплексные рекомендации по личной гигиене, труду, отдыху, их чередованию, режиму питания, борьбе с излишествами. Книга эта пользовалась большим успехом, была переведена на русский (5 изданий) и все европейские языки.
Известны и «Афоризмы Гуфеланда». Вот что он, к примеру, писал о медицине:
«Медицинское искусство одно, потому что оно основано на вечных законах природы; но систем медицинских много. Иначе и быть не может. Системы зависят от преобладающих понятий и от состояния познаний, на которых понятия те утверждаются».
И еще примерно о том же:
«Мы имели уже достаточное число систем для полнейшего убеждения в том, что не в них заключается врачебное искусство. История последнего тридцатилетия в особенности доказывает это с преизбытком. Каждую систему изобретатель ея считает единою приемлемою, верною, полезною, доколе новая система не опрокинет ее, на основании таких же будто бы свойств, и не воцарится на более или менее продолжительное владычество. Так будет до конца жизни человечества».
То, о чем писал, что пропагандировал Гуфеланд в книге «Искусство продления человеческой жизни», сегодня порой воспринимается уже как банальность. Так он, к примеру, пишет:
«Достоверно то, что, кто более живет сообразно с природой, кто дышит более чистым воздухом и проводит жизнь в деятельности, тот не имеет надобности в строгом соблюдении диетических правил для того, чтобы быть совершенно здоровым».
Гуфеланд взывает: не объедайтесь! Наставляет, что есть надо медленно, не торопясь. Гулять необходимо три часа до обеда и три часа после обеда. Есть в определенные часы. Налегать больше на растительную, а не на животную пищу.
Все подобные предписания стали ныне азбукой. Не увлекаться пищей перед сном. Остерегаться пьянства. Гуфеланд наставляет:
«Вино веселит человека, но нисколько не составляет необходимого условия для долговечной жизни, потому что те, которые его не пили, достигали преклонных лет. Оно может даже, когда пьют его много и часто, сократить дни человека». Гуфеланд рассуждает о тех качествах человека, которые, по его мнению, более всего способствуют активной, полнокровной жизни, здоровью и долголетию. Эту главу своей книги он назвал «Спокойствие души, довольство и другие душевные расположения, способствующие к продлению жизни». «Спокойствие, веселость и душевное довольство, пишет Гуфеланд, являются основанием счастья, здоровья и долговечности. Конечно, мне скажут на это, что такие выгоды не приобретаются – они зависят от обстоятельств. Я думаю напротив, иначе люди знатные и богатые были бы самые счастливые, а бедные – самые несчастные. Однако опыт очень часто показывает противоположное, ибо между людьми с ограниченным состоянием встречаются более довольные своей судьбою, нежели в среде людей богатых. Следовательно, существует источник счастья, который заключается в нас самих, мы должны изыскать его и пользоваться им». Гуфеланд требует побеждать свои страсти. Человек, которым они управляют, всегда находится в крайностях, в напряженном состоянии и никогда не достигнет того счастливого спокойствия, которое так необходимо для сохранения жизни. Еще важная сентенция: жить нужно днем настоящим. Несчастлив тот, кто будет думать только о завтрашнем дне, и, строя планы для будущего, упустит из виду настоящий день. Кто умеет пользоваться каждым днем, каждым часом, тот может засыпать вечером с удовлетворением. Не только оттого, что провел день и выполнил свое назначение, по и потому, что обеспечил счастливую будущность. Чем более мы желаем добра окружающим, чем более делаем других счастливыми, тем более сами бываем счастливы. Умственные занятия составляют источник душевной бодрости… Я в особенности к этого рода занятиям отношу: приятные и назидательные чтения, изучение наук, созерцание природы и ее чудес… Нет лучшей для продолжения жизни радости, как та, которую мы вкушаем среди нашего семейства, в общении с приятными людьми, среди наслаждений красотами природы. Один день, проведенный в деревне, на чистом воздухе, в веселом кругу друзей, без сомнения, гораздо полезнее, нежели все эликсиры в мире…