Юрий Чирков – Сага о стрессе. Откуда берется стресс и как его победить? (страница 14)
Отец Кеннона работал на железной дороге. Это был угрюмый человек, его мучили мысли о том, что он так и не стал фермером или врачом. Он интересовался сельским хозяйством и медициной, выписывал соответствующие книги и журналы. Уолтер вспоминает об этом в автобиографии. Способности отца сказались и в том, что он, как и его брат-инженер, занимался изобретательством, конструировал различные технические устройства. Отец учил Уолтера с помощью столярных инструментов мастерить себе игрушки. И хотя Кеннон прославился впоследствии не техническими, а научными достижениями, умение делать все собственными руками оказалось очень полезным. Описывая позднее особое состояние инсайта – творческого озарения – Уолтер вспоминал, как в детстве, пытаясь наладить сложную игрушку, он нередко во сне догадывался, как это можно сделать. Отец заставлял Уолтера штудировать труды теологов. Тут у мальчика возникли сомнения, которыми он по простоте душевной захотел поделиться с пастором. Но святой отец грубо прервал его, сказав, что юноше не пристало критиковать мужей, положивших жизнь на алтарь веры. Это в итоге способствовало разрыву Уолтера с религией. Критическое отношение к любому убеждению – необходимая предпосылка научного мышления: ничего нельзя принимать без доказательств и проверки. Эта установка, как видно, зародилась у Кеннона в противовес религиозным запретам задолго до занятий наукой.
Забросив теологические сочинения, он зачитывается Томасом Гексли (1825–1895) – противником идеалистического понимания живой природы и места человека в ней. Приобщается к эволюционному учению Дарвина. У него нарастает интерес к науке и желание учиться дальше – идти в колледж. Случайная встреча c одним из выпускников Гарварда (город Бостон) склонила Кеннона поступить в Гарвардскую медицинскую школу, он окончил ее в 1900 году со степенью доктора наук.
Кеннон был человеком разносторонних интересов. В студенческие годы, слушая лекции знаменитого американского философа-идеалиста и психолога Уильяма Джемса (1842–1910), хотел даже целиком посвятить себя философии, советовался об этом с Джемсом, однако мэтр порекомендовал ему «наполнить свои паруса другим ветром». Кеннон увлекался альпинизмом, путешествиями по стране на автомобиле, его хобби были также занятия скульптурой, но с возрастом главной его страстью стало чтение биографий.
Он сам написал замечательный образчик биографического жанра – книгу «Путь исследователя».
Этот документ, запечатлел особенности самосознания человека науки ХХ века, когда коренным образом изменились отношения между обществом и «людьми лаборатории», когда занятия наукой превратились в массовую профессию. Хотя книга «Путь исследователя» и насыщена автобиографической информацией, Кеннон предпринял попытку написать не столько автопортрет, сколько обобщенный портрет научного работника, нарисовать определенный социальный тип.
В книге Кеннон писал, что «… с годами его всё больше поражало при общении с коллегами, что многим из них, блестящим в одном отношении, приносили ущерб другие свойства характера. Он встречал учёных, отличавшихся богатством идей, но оказавшихся из-за недостаточного трудолюбия бесплодными; продуктивно работавших, но скрывавших в силу подозрительности характера полученные результаты; чрезмерно критичных по отношению к собственным смелым гипотезам и потому боявшихся их развивать и т. д.»
В сложном сочетании личностных качеств, нужных для продуктивного научного труда, Кеннон выделял несколько стержневых. Первое место он отводил любопытству, пробуждающему деятельность воображения. «Любопытство – “первый реквизит карьеры исследователя”», – писал Кеннон.
Никогда не покидало Кеннона унаследованное от предков-ирландцев чувство юмора. Вот как он в своей автобиографии иллюстрировал материальную обеспеченность медиков-практиков и медиков-исследователей; речь шла о каком-то сборище врачей: элегантные лимузины – «это приехали хирурги»; дешевые авто – «врачи также здесь»; старенькие «форды» дали повод отметить: «прибыли патологи», а ряды галош – сказать: «Я вижу, что и лабораторные работники явились».
Кеннон не раз менял свои научные увлечения: с 26 по 40 лет он занимался физиологией пищеварения, первым (1897 год) применил рентген для исследований желудка и кишечника; с 40 до 46 лет изучал физиологию эмоций (написал на эту тему широко известную книгу), затем занялся проблемой шока (во время первой мировой войны принимал деятельное участие в противошоковой службе во Франции и в Англии), на 71-м году жизни обратился к совершенно новой для него области – электрофизиологии коры головного мозга.
Всегда смотрел Кеннон на мир широко открытыми глазами ребенка. Вопросы («почему?», «как?», «зачем?»), бесконечные вопросы наполняли его жизнь, давали ей смысл (после его смерти нашли большую папку, озаглавленную «Вопросы»; в ней на множестве листочков были без комментариев записаны сотни вопросов, свидетельствующие о разнообразии интересов и об изобретательности ума ученого). Научным кредо Кеннона стала готовность идти в научных исследованиях на риск, осваивать одну «землю» за другой. Ученый, полагал Кеннон, всегда находится в ситуации риска, так как ему постоянно грозит опасность выбрать не ту дорожку, потерять время на разработку бесперспективной проблемы, а это сокращает творческую жизнь. Поэтому так важно, услышав «зов будущего», вовремя выйти на новый рубеж…
Кеннон был прогрессивным общественным деятелем США, активным антифашистом. Крепкая дружба связывала его с академиком Иваном Петровичем Павловым (1849–1936). Познакомились они при обстоятельствах необычных. В 1923 году Павлов вместе с сыном Владимиром прибыли в США; в пустом вагоне поезда, уходившего из Нью-Йорка, отца и сына ограбили; оскорбленный и обескураженный Павлов решил немедленно вернуться на родину, лишь вмешательство Кеннона помогло уладить этот неприятный инцидент.
В 1942 году Академия наук СССР избрала Кеннона своим почетным членом. Выйдя на пенсию, Кеннон оставил Гарвард и принял приглашение занять должность профессора-консультанта в Нью-Йоркском университете. Затем он на некоторое время выехал в Институт кардиологии в Мексику, где совместно со своим учеником Артуро Розенблютом (1926–1942) приступил к серии исследований по электрофизиологии головного мозга. Он предвидел большую перспективность этого нового направления, но разрабатывать его оставил другим. В годы второй мировой войны Кеннон становится главой Советско-американского медицинского общества. В последние годы своей жизни Уолтер по совету друзей вновь взялся за книгу «Путь исследователя». Однако силы его покидали, закончить книгу он не смог и скончался во Франклине (штат Нью-Хемпшир) от лейкемии, осложненной пневмонией.
Именно Уолтер Кеннон сделал следующий (посте Клода Бернара) шаг в развитии представлений о постоянстве внутренней среды. Он ввел (1929 год) в науку понятие «ГОМЕОСТАЗ» (или «гомеостазис»: от древнегреческого homoios – одинаковый и stasis – состояние), понятие, которое вольно можно перевести и как «СИЛА УСТОЙЧИВОСТИ».
2.5. «Тело политическое»
Способность к приспособлению является, вероятно, наиболее отличительной чертой жизни.
Ни одна из великих сил неживой природы не в состоянии поддерживать независимость и индивидуальность каких-либо тел в такой степени, как лабильность и способность адаптироваться к изменениям окружающей среды, которые мы называем жизнью и потеря которых означает смерть.
Возможно, что существует даже определенный параллелизм между жизненностью и способностью к адаптации у каждого животного, у каждого человека.
Кеннон представил себе, что существует какой-то инертный материал (он назвал его «флюидной матрицей»), отделяющий все клетки организма и придающий ему определенную устойчивость.
Понятие гомеостаза включает в себя поддержание постоянства концентрации водородных ионов (pH) и состава крови, осмотического давления (свойство изоосмии), температуры тела (изотермии), концентрации кислорода, солей, сахара и множества других величин.
Химический состав внутренней среды организма очень сложен. Тут есть параметры, которые меняются лишь в узких границах («СУЩЕСТВЕННЫЕ ПЕРЕМЕННЫЕ» по Кеннону), и те, что могут варьироваться более значительно и даже весьма широко. Дело в том, что большие изменения одних показателей гомеостаза позволяют обеспечить как можно меньшие изменения других, жизненно более важных (к их числу принадлежат и параметры крови: ее компоненты, к примеру, ионы электролитов – натрия, хлора, кальция, калия, магния, фосфора, – должны быть практически абсолютно стабильными).
Гомеостаз – это «МУДРОСТЬ ТЕЛА»: так была названа главная по этой проблематике книга Кеннона (вышла в 1932 году). Задача гомеостаза, считал ученый, освободить высшие отделы мозга человека для более важной деятельности – для мышления. Только избавившись от «мелких забот» тела (представьте, что было бы с нами, если б мы не отличались от лягушек, жизнедеятельность которых целиком зависит от температуры окружающей среды!), мозг человека получил, по мнению Кеннона, свободу для духовной деятельности, для создания наук, техники, искусств.
Понятие гомеостаза оказалось очень полезным. Его подхватили кибернетики (они ввели термин «ГОМЕОСТАТ» – самоорганизующаяся система, моделирующая гомеостаз живых организмов), развили физиологи (можно говорить о температурном, осмотическом, кислотно-щелочном, водно-солевом, углеводном и других гомеостазах организма).