Юрий Чирков – Гомо Сапиенс. Человек разумный (страница 52)
Но то все были рассуждения (в частности, Бэкон верил в возможность осуществления вечного двигателя), понятно, зыбкие, гадательные. Только в XIX веке стало возможным конкретно, четко, уверенно судить о подобных материях. И, вероятно, для апологетики науки и техники больше всех сделал писатель-фантаст Жюль Верн.
Жюль Верн (1828–1905, ровесник Льва Николаевича Толстого, пережившего своего французского собрата на пять лет) родился в старинном бретонском городе Нанте, одном из крупнейших портов Франции, лежащем на берегах Луары, в 50 километрах от Атлантического океана, в семье Пьера Верна, владельца адвокатской конторы (рассказывают, что он не чужд был изящной словесности и даже сочинял оды по случаю семейных торжеств, заметим еще заодно, что мать будущего писателя Софи Аллот де ла Фюи, происходившая из оскудевшего дворянского рода нантских судовладельцев, кораблестроителей, в замужестве, по французскому обычаю, принявшая не только фамилию, но также имя супруга, была неплохой пианисткой). Веснушчатый мальчик, русый и светлоглазый, в детстве завидовал судьбе Робинзона Крузо, своего любимого литературного героя, и в 11 лет, тайно от родителей, попытался удрать в Индию на шхуне «Корали», поменявшись одеждой с юнгой, но был возвращен домой через несколько часов. Вначале по настоянию родителей Жюль-Габриель (его полное имя) готовился к юридической карьере. Однако в угоду отцу выстрадав за годы учебы диплом правоведа, он все же предпочел заранее уготованной для него адвокатской конторе в Нанте полуголодное существование литератора, перебивающегося случайными заработками-гонорарами. Целых полтора десятка лет, он, работая то писцом в нотариальной конторе, то секретарем маленького театрика, то мелким служащим парижской биржи, тщетно пытается добиться успеха на драматургическом поприще, пишет несколько десятков пьес (среди них есть и комедия в стихах «Леонардо да Винчи»). Увы, громкой славы здесь он так и не стяжал. Подобно героям романов Бальзака, приехавших из глухой провинции завоевать Париж, пробует себя Жюль Верн и в других жанрах, в частности, имело успех его стихотворение «Марсовые» («Les Gabiers»)
Оно становится любимой песней французских матросов (долго считалось фольклором, народным творением). Молодой Жюль, оттачивая литературный стиль, кропал водевили, поэмы, либретто для комических опер, но все это было вскоре основательно забыто и вспомнилось лишь тогда, когда Жюль Верн превратился в признанного мастера, автора многочисленных «фантастических путешествий» (les voyages imaginaires). Легенды окружали имя писателя при жизни: то он представлялся неутомимым кругосветным путешественником, «капитаном Верном», то молва утверждала, будто бы он никогда не покидает своего рабочего кабинета и вообще пишет с чужих слов. Пораженные, сбитые с толку разнообразием его тематики, энциклопедическими знаниями, неисчерпаемой творческой фантазией, многие из читателей даже полагали, что Жюль Верн – это лишь собирательное имя, коллективный псевдоним, что на деле эти романы пишет целое географическое общество. В реальности же все было гораздо проще. Впрочем, нет, порой случалось и невероятное. В 1886 году писатель был тяжело ранен Гастоном Верном, психически больным племянником, который этим покушением – он стрелял дважды – пытался привлечь внимание общественности к романисту, по мнению этого воинственного и решительного родственника недостаточно оцененному?! Застрявшая тогда в берцовой кости револьверная пуля лишила Жюль Верна подвижности, он вынужден был еще прочнее утвердиться в том укладе жизни, который диктовала ему его профессия…
7.6. Бронзовый призер
… Образ жизни писателя в тихом провинциальном Амьене – в 1872 году Жюль Верн навсегда покидает Париж, прожив в нем 24 года, – был чрезвычайно скромным и размеренным. Вставал в 5 утра и, с небольшими перерывами, работал до 8 вечера. Утром он писал, днем читал корректуры, отвечал на многочисленные письма, которые шли к нему со всего света, принимал посетителей. Ежедневно, с карандашом в руках, просматривал он газеты, журналы, бюллетени и отчеты многочисленных научных обществ. Он вел громаднейшую картотеку (свыше 25 тысяч карточек), в которой были отражены все последние достижения наук и техники его времени. Этот строжайший распорядок жизни нарушался лишь раз в году, летом, тогда писатель на своей парусной шхуне «Сен-Мишель» выходил в открытое море. Жюль Верн был страстным путешественником-мореходом: все прибрежные моря Западной Европы были им досконально изучены, он плавал вдоль берегов Скандинавии, Англии, Испании, Италии, побывал в Африке и даже в Северной Америке. Его писательская работоспособность была феноменальной. К примеру, летом 1866 года – Жюль Верну 38 лет, – неукоснительно выполняя условия договора с издателем – три книги (каждая примерно в 10 печатных листов) в год! – он, прельстившись перспективой расплатиться, наконец, с долгами, берется еще и за написание компиллятивного труда – «Иллюстрированной географии Франции». Тогда, выдавая «на-гора» по 800 строк – почти полтора печатного листа текста в день, он еще по утрам не прекращал работу над романом «Дети капитана Гранта». Но вот что удивительно: при такой невероятной продуктивности Жюль Верн был очень требователен к себе. Мастер сюжета и композиции, он продумывал каждый роман до последних мелочей. «Я не могу приступить к работе, если не знаю начала, середины и конца своего будущего романа, – признавался он. – До сих пор я был достаточно счастлив в том смысле, что для каждого произведения у меня в голове была не одна, а, по меньшей мере, полдюжина готовых схем». Потому-то, делая первые наброски, писатель уже держал в голове весь замысел, который окончательно воплощался в нескольких корректурных оттисках, испещренных бесчисленными помарками, исправлениями и вставками. (Жюль Верн: «Большое значение я придаю развязке. Если читатель сможет угадать, чем все кончится, то такую книгу не стоило бы и писать. Чтобы роман понравился, нужно изобрести совершенно необычную и вместе с тем оптимистическую развязку. И когда в голове сложится костяк сюжета, когда из нескольких возможных вариантов будет избран наилучший, тогда только начнется следующий этап работы – за письменным столом.») Литератор до мозга костей, Жюль Верн так влезал в работу, так вживался в образ своих героев, в обстановку действия, что, когда, например, писал о путешествии капитана Гаттераса к Северному полюсу, «схватил насморк и чувствовал озноб от холода», «ощущал себя вместе с героями пленником ледяного царства». Трудясь ежедневно от зари до зари, Жюль Верн сравнивал себя с першероном – ломовой лошадью, которая если и отдыхает, то в своей же упряжке. У меня потребность в работе, – говорил он одному из своих друзей. – Работа – это моя жизненная функция. Как только я кончаю очередную книгу, я чувствую себя несчастным и не нахожу покоя до тех пор, пока не начну следующую. Праздность является для меня пыткой. Таким неутомимым тружеником, «пахарем от пера», оставался он до последних дней. Хромота, головокружения и бессонница, мучительные рези в желудке, приступы подагры и диабета, постепенное ослабление зрения и слуха все крепче приковывали писателя к его уединенному кабинету, расположенному в Амьене, в высокой башне. Даже окончательно ослепнув, погрузившись в вечный мрак, Жюль Верн уже почти с маниакальной страстью продолжал работу: писал при помощи специального транспаранта, а внучки читали ему письма, газеты, книги. И когда смерть, 24 марта 1905 года, прервала его творчество, количество произведений писателя превысило сотню томов!
Ныне Жюль Верна читают всюду, куда только способно проникнуть печатное слово. И здесь писатель установил своеобразный рекорд. По данным библиографических справочников ЮНЕСКО («Индекс трансляционум»), в 60-х – начале 70-х годов XX века по числу переводов на языки народов мира Жюль Верн находился на третьем – бронзовый призер! – месте, пропустив впереди себя лишь Ленина и Шекспира.
7.7. Вместо бензина – вода
Я подумал, что чутье художника стоит иногда мозгов ученого, что то и другое имеют одни цели, одну природу и что, быть может, со временем при совершенстве методов им суждено слиться вместе в гигантскую, чудовищную силу, которую трудно теперь и представить себе…
Жюль Верн сделал литературное открытие. До него существовали герои-воины, герои-аристократы, герои-простолюдины, герои-путешественники, но никогда прежде на романных страницах не возникали герои-техники.
Первым таким героем стал капитан Немо. Он пришел ко времени: появился как символ невиданного грядущего технического прогресса.
Вера в науку, убеждение в неотвратимости мощного прогресса техники пронизывает все творчество Жюль Верна. Освободить человечество от всех его цепей с помощью взявшихся за руки наук и техники – это стало иллюзорной мечтой писателя. Ее исполнение Жюль Верн связывал с образом ученого, изобретателя или инженера, вообще, покоряющего природу человека-творца.