Юрий Бурносов – Алмазные нервы (страница 52)

— Тройка, мы сейчас куда? — спросил я.

— Туда… — неопределенно махнул рукой Тройка. — На другую точку.

— Послать надо кого-то, протрясти старую… На предмет всяких жуков.

— Уже сделано… Костя с ребятами отправился. И специалиста прихватили. Думаешь, там что-то есть?

— Не знаю. Там в шкафу у тебя терминалка стоит, ее тоже надо прочесать.

— Можно и прочесать. На то специалиста и взяли. Только у меня к тебе есть одна просьбочка. Я тебе шкуру целую обещаю только в том случае, если ты по Виртуальности лазить не будешь. А в противном случае у тебя есть все шансы получить таким вот грузовичком в область спины. Как этому барану с плакатом.

Понимаешь, про что я?

— Понимаю… — отозвался я.

— Но на советы наплюю… — продолжил Тройка, внимательно посмотрев на меня. — Тоже понятно.

И он снова погрузился в молчание.

По дороге наши «саабы» несколько раз останавливались, пропуская непонятные колонны грузовиков с людьми. Еще несколько раз мы едва не влипали в какие-то толпы, потрясающие кулаками и плакатами. На перекрестках торчали с удрученным видом патрули милиции, а где-то высоко в небе мотылялся вертолет. В городе, как в огромном котле, варилось нечто мутное, готовое в любой момент перелиться через край этого котла кровавой пеной… Но из всей нашей команды события «снаружи» искренне интересовали только Таманского. Он высовывался из окошка машины и на перекрестке дважды что-то спросил, сначала у постового, а затем у сурового вида мужика, несшего куда-то тяжелый стальной профиль, могущий оказаться деталью чего угодно, от хитроумного запора ворот до станины миномета среднего калибра. Но все это проплывало мимо, как будто находилось за стеной огромного и сложно устроенного аквариума… Тройка был занят переговорами по мобильной связи, Мартин следил за тем, как бы со мной чего не случилось, а наши боевики смотрели, как бы чего не случилось со всеми нами, таким образом, только наш журналист был, похоже, в курсе всех дел, и было непонятно, нравятся ему эти дела или нет.

Мы выгрузились где-то в районе Китай-города. Назывался, как ни странно, он так не по причине большого обилия китайцев. Таковых там не было в помине, а выяснять историческую подоплеку такого названия не было желания.

Выгружались мы в обстановке, приближенной к боевой. Ребята Кости вышли первыми, трое из них шустро вбежали в подъезд дома. Еще четверо разошлись в разные стороны и перешли на другую сторону улицы. Остальные провели нас плотной группой внутрь здания, когда стало ясно, что с точкой все в порядке.

Дом был старый, краска со стен в подъезде успела облезть, и стены наводили на мысль о кожном заболевании. Воняло в подъезде соответственно.

Костя-боевик был уже наверху, на семнадцатом этаже, в квартире, которая занимала весь этаж. Почти все внутренние стены в квартире были снесены, и потолок поддерживали только колонны из какого-то неизвестного мне материала, полые внутри.

Пока команда располагалась, меня отозвал Тройка.

— Те ребята, которых я послал на нашу прежнюю точку, только что вышли на связь, — сказал он.

— И?

— И ничего там не нашли… Никаких жучков и прочей подслушивающе-просматривающей техники. Зато нашли засаду якудза.

— То есть?

— То есть за точкой было установлено наблюдение. Вживую. Наши ребята обнаружили это почти случайно. Просто потому, что соблюдали примитивные меры безопасности… Службу наблюдения положили целиком и полностью, потеряли одного человека. Однако суть не в этом. Сам факт наблюдения за пустой квартирой доказывает, что никаких электронных средств контроля на той точке нет и не было. Но утечка информации была. Что ты мне можешь на это сказать?

— А что ты хочешь услышать?

— Твою мать, Аякс. Ты же отлично понимаешь, что я хочу от тебя услышать! Ты ведь мне тюльку гнал, когда рассказывал про свой хак городского архива?

— Ну…

— Танк переверну! Ты ведь не ломал архив! — Это прозвучало как утверждение, и я не стал отвечать. — Так какого же… ты мне мозги засоряешь? Ты думаешь, я полный идиот?

— Нет.

— Нет! Спасибо! Утешил… С кем ты контактировал?!! С кем контактировал, зараза, отвечай, или я из тебя всю душу вытрясу!!! — Он сделал шаг ко мне, за моей спиной щелкнул курок пистолета.

Тройка остановился.

— Это не твое дело, Мартин! — едва сдерживаясь, прошипел он.

— Не мое, — согласился Мартин из-за моей спины, но, видимо, пистолета не убрал.

Краем глаза я заметил, что на нас с некоторым интересом смотрит Славик.

Вмешался и Костя-боевик…

— Я в некотором смысле поддерживаю Мартина. Нам необходимо быть спокойнее. Никому не будет легче, если мы перестреляем друг друга после первой же проигранной битвы.

— Ты считаешь, что мы проиграли битву? — спросил я.

— Да, мы проиграли позиционное сражение. Противник оказался более информированным и сделал свой ход первым. То, что его ход ударил вхолостую, не должно нас расслаблять. Смерть одного Лебедева является заслугой нашего везенья и всех богов, отвечающих за нашу безопасность, но никак не нашей. Я советую всем слегка остыть, затем выяснить отношения без рукоприкладства и уже после этого разработать детальный план действий с учетом изменившихся внешних условий. За изменения внешней обстановки будет отвечать господин журналист. Что он, кстати, с увлечением и делает.

У стены, прямо на полу, сидел Таманский и смотрел в телевизор, щелкая каналами с непостижимой скоростью. На экране иностранные репортеры что-то кричали в камеру, которая постоянно дергалась. Таманский что-то бормотал, матерно ругался и даже грыз ногти, что не вязалось с его обликом. Говоря по-простому, господин журналист целиком и полностью исчез из нашего мира и погрузился в сложный мир новостей, слухов, правды и лжи. С увлечением он старался отделить одно от другого и понять суть.

За эту часть плана Кости-боевика можно было быть спокойным. Костя-журналист донесет до нас все детали «изменения внешней обстановки» в точности.

Я обернулся к Тройке. Он сидел за неведомо откуда взявшимся столом и приглашающе кивнул мне на стул напротив. Я сел.

— Слушай, — сказал Тройка. — Я ж не хотел тебе ничего… В смысле ты мне как братан. Просто что-то ты крутишь, а из-за этого могут накрыться все. А… А эти чуваки, — и он указал на команду боевиков, что начали потихоньку заниматься своими делами, — они мне тоже как братья. Тут… довольно сложный вопрос.

— Ну и фиг с ним, раз сложный. Я на тебя не злюсь. Я б тебе просто задницу надрал, если бы ты ко мне полез — и всех делов. — Я улыбнулся.

— Ну это как посмотреть… Ладно. — Тройка развел в стороны руки, как будто признавая, что я могу надрать ему задницу. — Дело не в этом. Дело в том, что ты мне должен, я подчеркиваю, должен рассказать.

— А ты поверишь?

— Если ты правду мне расскажешь, то, возможно, поверю.

— Занятно. Я почти сказал тебе правду. Я действительно не контактировал ни с одним человеком. Я… — тут я осекся, потому что вспомнил свои недавние сомнения, но поскольку других версий у меня не было, я сказал как есть, — я вышел на контакт с Искусственным Разумом.

Тройка некоторое время молча на меня смотрел, а затем спросил:

— А почему не с внеземной цивилизацией?

— Потому что они не предлагали своих услуг.

— Ты имеешь в виду Искусственный Интеллект?

— Нет. ИскИн — это просто машина, которая намного умнее обычного компьютера, но не более.

— Намного умнее?

— Блин, Тройка, ты же понимаешь, о чем я. Я хочу сказать, что эта штука намного быстрее, намного сложнее и много больше может, чем простой современный компьютер. Но она не может думать.

— Думать? — Казалось, что только сложившаяся ситуация мешает Тройке вызвать перевозку с психиатром.

— Думать! — Меня больше всего раздражает, когда мои слова ставят под сомнение. — Думать! Я хочу сказать, думать об отвлеченных понятиях. Не заложенных программой, не обусловленных внешними данными, которые требуется обработать. Думать, отождествлять себя с живым существом. Пусть даже не белковым, а собранным вручную.

— Ну конечно, — всплеснул руками Тройка и процитировал: — «Цель природы — руками товарища Амперяна творить нежить!»

Я замолчал, пытаясь что-то припомнить.

— Это откуда?

— Темный ты, — Тройка усмехнулся. — На кой ты хрен сдался этому разуму?! Даже если допустить вероятность его существования.

— Не знаю. Он… узнать что-то хочет.

— Что?!

— Ну…

— Местоположение нашей квартиры? Или численный состав? Что?

— Он… он о живописи, — пробормотал я, понимая, что выгляжу полным кретином.

— А ты у нас искусствовед? Матерый знаток Ван Гога? Ты хоть знаешь, почему он себе ухо отрезал?

— Из-за Гогена… — вдруг неуверенно подал голос Славик.

— Что? — У Тройки от удивления даже горло перехватило.