Юрий Бурносов – Алмазные нервы (страница 51)

Наконец сошлись на том, что за планом ехать надо, но очень осторожно. «В случае чего — отмахаемся», — сказал Славик.

С тем и поехали.

Площадь Дзержинского помещалась в центре Западного района. На площади стоял одноименный памятник, причем, насколько я знал, подлинный, прошлого века. Борис Борисыч из «Известий» рассказывал, что после революции в начале прошлого века Дзержинский был шефом спецслужб и весьма на этом посту прославился. Что, впрочем, неудивительно, ибо спецслужбами дураки руководят крайне редко и очень недолговременно.

Потом, уже ближе к нашему времени, памятник сломали во время демократических реформ и этим его спасли. Когда Старую Москву бомбили, памятника там уже не было, его вывез — почему-то в Рязань — некий старый поклонник Дзержинского. А когда строили Новую Москву, ни с того ни с сего решили назвать одну из площадей именем Дзержинского, а тут кстати сыскался и памятник. Ходил слух, что потомки поклонника затребовали огромные деньги. Получили они их или же нет, покрыто мраком, но памятник — вот он стоит. Обычный вроде человек, с умным лицом и бородкой клинышком.

Мы остановили машины — вполне приличные, но скромные «саабы» — на стоянке метрах в тридцати от памятника, под огромным щитом с рекламой водки «Столичная». На щите толстый мужик в косоворотке держал за горлышко откупоренную бутылку, а во второй руке нежно сжимал соленый огурец величиной немногим менее упомянутой бутылки. Рожа у мужика была дебильная, тем не менее слоган крупно провозглашал: «Умный человек выберет „Столичную“».

Возле постамента памятника одиноко маячил некто плюгавый с большим рукописным плакатом на груди. Плакат гласил: «Долой позорное наследие коммунистического режима! Сбор подписей за снос памятника сатрапу».

— Этот, что ли, Лебедев с планом? — брезгливо спросил Тройка — Ну и идиот. Сейчас и слов-то таких никто не знает… «Сатрап»… «Коммунистический»…

— Почему же в Корее коммунистическое правительство? — вмешался Костик, неожиданно оказавшийся политически подкованным. — Я был по делам в Сеуле, там даже Ленину памятники стоят и Сталину…

— Это не значит, что памятники надо ломать. Интересно, сколько он тут уже подписей насобирал?

— Да ничего не насобирал, надо думать. Если только сам не додумается взорвать, так и будет стоять до скончания веков. Эй, а пацан-то наш уже пошел!

Артем и впрямь деловито шагал через дорогу. Он пропустил два серебристых грузовика-рефрижератора и оказался на противоположной стороне. Подошел к человеку с плакатом, они перебросились парой неслышных нам коротких фраз, после чего человек сунул руку куда-то под плакат и вынул оттуда небольшой голубой конверт. Артем спрятал конверт во внутренний карман пиджака, кивнул и побежал назад.

— Вроде все, — сказал он. — Есть.

— Что там, ты хоть посмотри, — сказал Костик, высунувшись наружу. — Может, дрянь какая…

Артем достал конверт, вскрыл. Там была синенькая микродискета «БАСФ» в пластиковом прозрачном пакетике.

— Проверь, — Костик взял дискету и сунул водителю.

Тот вставил ее в бортовой компьютер и через секунду сказал:

— Все верно, план какого-то здания. — Хорошо, поехали назад, — сказал Костик, озираясь по сторонам. Он явно не верил, что процедура передачи сведений закончилась.

«Слишком все гладенько прошло, — подумал и я. — Так гладенько, что на душе гаденько…»

И не ошибся.

Трейлер «МАН» — очень большая машина. Четыре ряда рубчатых колес почти в человеческий рост, сияюшая хромом кабина, в которую нужно забираться по лесенке, двенадцатиметровой длины контейнер с большими буквами «FINNJET»… Мы заметили его еще издали, и я про себя поразился лихости, с которой водитель вел эту махину. А потом — одновременно с Костиком, потому что он сдавленно вякнул: «Смотри!» — увидел, что водителя-то в кабине и нет.

Зацепив боком проезжавшую легковушку, «МАН» с ходу врезался в памятник, даже не подпрыгнув на бордюре. Жалкий Лебедев с его дурацким плакатом был смят, вдавлен в постамент и растерт по черной поверхности шлифованного камня. Дзержинский покачнулся и начал падать.

Грузовик газовал, словно пытаясь сдвинуть массивный постамент с места. Отлетевшая легковушка с грохотом приземлилась в нескольких шагах от нашего «сааба», водитель либо погиб, либо был без сознания.

Ситуацию я просчитал моментально: маленькая камера слежения, дистанционное управление или примитивный микроинтеллект, встроенный в блок управления. Задача — во столько-то раздавить двух человек у памятника. А вот почему грузовик опоздал, это уже лирика. Пробка, сбой в программе, или же мы немножко опередили противника, сами того не желая… Только раздавил он вместо двоих одного. А поскольку номер у хозяев грузовика не удался, не исключено, что сейчас они появятся воочию…

Лебедеву было уже все равно, хотя он мог гордиться сбывшейся мечтой: Дзержинский тяжко рухнул на асфальт рядом с грузовиком. Со всех сторон сбегался народ, завыла сирена «скорой помощи», подкатил милицейский «Москвич».

— Уходим, — сказал Костик. — В разные стороны, встречаемся все у Ильи.

Я про себя фиксировал маршрут: с площади мы свернули на Академика Лихачева, потом торчали на светофоре, пронеслись по Пушкина и Басаева, нырнули в сияющий огнями тоннель под парком Победы. Костик с кем-то связывался, докладывал ситуацию, нехитро матерился.

— Раздавило мужика знатно, — сказал Тройка, толкая меня в бок. — Что за мужик-то был?

Это уже к Артему, который тоже втиснулся к нам на заднее сиденье.

— Некий Лебедев. Больше ничего про него не знаю.

— Вроде не кибер… Шестеренки по асфальту не катились, — хихикнул Тройка.

— Это все ерунда: кибер не кибер… Важно другое: как они узнали? — сверкая глазами, бормотал Артем. — Каким образом?

— А вот тут-то, приятель, если ты хочешь, чтобы мы судили и рядили вместе с тобой, расскажи нам все с самого начала, — неожиданно резким и холодным голосом сказал Тройка. — Пришло время, не так ли?

38. Артем Яковлев. Кличка Аякс

Программист

Без места работы

Моя версия рассказанного Тройку явно не удовлетворила. Я сказал, что план дома я получил, когда хакнул базу данных городского архива, а Лебедев — так, временный хранитель подобной чепухи. Тройка не поверил. Ну и наплевать. Особенно если учесть, что эта версия ничем не хуже любой другой. И правдоподобная. Вскрыть городской архив ничего не стоит любому, даже начинающему хакеру. По той простой причине, что сам городской архив — организация бюджетная, государственная. Сервера и вся информационная техника там поставлены на учет и принадлежат государству. А значит, никому. И администраторы этой информационной сети — ребята на жестком окладе и особенно драть зады на предмет защиты информации не собирались. Довольствовались стандартными средствами и не старались прыгнуть выше своей головы. Тем более что на информацию, которая содержалась в этом архиве, была наложена метка секретности «Г-17», что означало отсутствие закрытых данных. То есть создавать серьезные заслоны на пути возможного взломщика было особенно не из-за чего.

Теперь, даже если Тройка мне не поверил, мы с ним были основательно загружены оба, поскольку все остальные не имели к компьютерам никакого отношения, а мои объяснения явно показались Таманскому полной абракадаброй. Вот только ломали голову мы над разными вопросами. Тройка ни на секунду не сомневался, что наезд на Лебедева дело рук якудза, и его интересовали возможные варианты прослушивания нашей точки и возможное просчитывание информационных каналов якудза в Виртуальности. Даже учитывая всю шаткость моего рассказа, он сознавал, что я получил план штаб-квартиры посредством электронных средств коммуникации. Все, что он из меня вытряс, это клятву, что я не связывался ни с одним человеком. Ни через сеть, ни через другие виды связи. Я с чистой совестью ему поклялся… И задумался. Действительно ли это так? С какой стати я так легко принял идею Искусственного Разума?

Может быть, я был подсознательно готов к этому, как готов к этому любой настоящий программист, решивший не одну проблему с помощью своего компьютера. Если так, то в этом нет ничего страшного. Если так… Но может быть, я просто хотел поверить в это? Может быть, я хотел найти очередное чудо техногенного века? Хотел увидеть то, чего не видел никто в этом мире? И, блуждая по темному лабиринту собственных мечтаний, страхов и желаний, я позволил обвести себя вокруг пальца. Ловкому психологу. Знатоку человеческих слабостей, страхов, болезней, который один опасней, чем десять боевиков якудза.

Что я могу предложить, кроме собственных ощущений, в пользу предположения, что со мной вышел на контакт именно матрицированный Искусственный Интеллект, а не ловкач программист в команде с еще более ловким психологом? Что? Фокус с выключенной мобильной станцией? Но, даже если верить Матрице, возможность поддерживать канал связи на выключенную мобильную станцию есть. Через какой-то там спутник… А почему я предполагаю, что доступа к управлению этим спутником нет у японцев? Откуда я могу знать?

Вопросов было больше, гораздо больше, чем ответов. Причем некоторые вопросы были из того противного класса вопросов, которые назывались Вопросами Веры.

«Верите ли вы, что есть Бог, и какие у вас есть доказательства этой веры?» Нет у меня доказательств. Совсем.