Юрий Бурлаков – Полярный альманах № 2 (страница 42)
Показателен тот момент, что в начале XX в. не было даже единого названия полуострова, поэтому на географических картах и в обиходе фигурировали такие названия, как Ямал, Я-мал и даже Ялмал. Сам Б. М. Житков в «Кратком отчете о путешествии на п-ов Ямал» объяснил использование термина Ялмал неправильным истолкованием двух самоедских слов: «я» – земля и «яу» – речное устье. «Ямал» – край земли, а «Ялмал» – край речного устья.
Организация масштабной научной экспедиции и в наши дни невозможна без серьезной предварительной подготовки, а сто лет назад на окраине Российской империи этим было заниматься не в пример сложнее. Базой для сбора и формирования экспедиции Житкова стало село Обдорск, в котором тогда нёс свою миссионерскую службу игумен Иринарх. Увлекающийся историей и этнографией северных окраин страны и заинтересовавший этим практически все образованное Обдорское общество, настоятель православной миссии взял на себя многие организационные моменты научной экспедиции. Он писал в статье «Экспедиция на Ямал» в газете «Сибирский листок» № 25 (28 февраля) за 1908 год, которая до революции выходила в Тобольске:
«В середине марта настоящего года имеет прибыть в Обдорск Б. М. Житков с натуралистом и топографом для исследования полуострова Ямал по поручению Императорского Русского Географического общества. Экспедиция преследует широкие задачи. Главные работы по съемке должны быть произведены по северному берегу Ямала и, если удастся туда проникнуть, на острове Белом, затем по западному берегу Ямала, в центральной части полуострова в области течения рек Морды и Юрибея. (Эти реки, как предполагают некоторые географы, в древности именовались Мутной и Зеленой, чрез которые лежал ныне забытый торговый путь в город Мангазею)…
… В настоящее время для нужд экспедиции уже собраны от самоедов до 400 голов оленей, наняты чумы и служащие, приобретено до 50 нарт. В деле оказания помощи экспедиции деятельное участие принимают Берёзовский исправник Л. Н. Ямзин, обдорский пристав К. П. Оболтин, доверенный фирмы г. Корниловой П. Ф. Тележкин, совместно с Братством св. Гурия при Обдорской миссии, давшие экспедиции бесплатного толмача, наем какового экспедиции обошелся бы не дешевле 500 рублей. Кроме этого, братство св. Гурия взяло на себя по просьбе Б. М. Житкова почин сформирования из школьников отрядов для сбора в лето этого года в пользу экспедиции ботанических и энтомологических коллекций. Один из обдорских кочевников-самоедов пожертвовал на нужды экспедиции 40 рублей. Почти все обдоряне относятся к целям экспедиции с полным сочувствием и готовы ей всячески служить. В последнем письме своем к пишущему эти строки проф. Б. М. Житков замечает: „Любезная поддержка, которую я встречаю со всех сторон, заставляет меня надеяться, что как-нибудь дело наладится“. И можно быть уверенным, что это так будет. Хорошо, если бы тобольские рыбопромышленники, промышляющие в Низовом крае, также приняли бы участие в помощи сбора для экспедиции разных коллекций, особенно по этнографии. Вращаясь среди инородцев, входя с ними в очень близкие отношения, они могли бы очень многое сделать для экспедиции. В этом отношении Обдорская миссия и обдорское братство св. Гурия таким всегда дадут надлежащие указания для сборов».
В далёкий городок на севере Тобольской губернии экспедиция добралась утром 16 марта 1908 г. Как пишет Борис Михайлович,
Вместе с Б. М. Житковым в Обдорск прибыли и члены экспедиции: 17-го сапёрного батальона капитан В. Н. Введенский в качестве топографа и ассистент Московского Сельскохозяйственного института Д. П. Филатов, занимавшийся сборами флоры и фауны. Для передвижения экспедиции по тундре в сорока верстах от Обдорска заблаговременно было собрано стадо в 450 оленей и наняты «инородцы»: самоед Николай Вануйта, взятый вместе с чумом, семьёй и небольшим числом собственных оленей; самоед Нярби Яптик; самоед Хазово Окотэтта; самоед Николай Худи, которого сопровождала его сестра, девица Анна Худи; остяк Николай Пугорчин. Проводников через отдельные территории полуострова, а также оленей для боковых разъездов и отдельных экскурсий доставали на Ямале без затруднений. Самоеды во время Обдорской ярмарки были широко оповещены о прибытии экспедиции, и путешественников встречали всюду, как гостей.
«Сложными разнообразными хлопотами по подготовке путешествия в Обдорске обязаны мы местным людям, —
пишет Житков, —
без содействия которых сделать поездку в глубину тундр – по крайней мере, с большой надеждой на успех – очень трудно. Широкое содействие экспедиции было оказано Тобольским губернатором, Н. Л. Гондатти, помощь которого, как одного из первых в России знатоков Сибири вообще и Обдорского края в частности, была нам очень важна. В Обдорске горячее и ценное участие в судьбе экспедиции при первом же известии о ней принял начальник Обдорской миссии, игумен Иринарх, отдавший более десяти лет своей жизни широкой просветительской деятельности в глухом Обдорском краю. Ему наше предприятие обязано и сложными предварительными сношениями, и организацией сбора коллекций в Обдорске и на нижней Оби и разнообразными материальными жертвами».
Недаром о. Иринарх получил благодарственное письмо Русского Географического Общества за своё участие в исследовательской работе.
«Энергичная помощь была нам оказана Берёзовским исправником, старожилом и знатоком края Л. Н. Ямзиным и бывшим Обдорским приставом Л. П. Оболтиным. Последний очень много занимался закупкой разнообразных предметов снаряжения для экспедиции, выборе и найме людей и т. д. Помогали также в сборах многие жители Обдорска и в особенности П. Ф. Тележкин, И. И. Карпов и А. И. Туполев».
Для ознакомления с жизнью самоедов на местах их летних стоянок преосвященный Антоний, епископ Тобольский, распорядился прикомандировать к экспедиции отца Мартиниана Мартемьянова, миссионера стана в Хэ. О. Мартиниан, человек незаурядных способностей, не ограничил свою деятельность только заданием епископа. Он быстро освоил работу на различных инструментах и активно помогал учёным в их исследованиях; прекрасно зная язык кочевников, заменял при необходимости переводчика Г. П. Кудрина, которого, кстати говоря, рекомендовал Житкову игумен Иринарх.
«Члены экспедиции имели удачу и удовольствие узнать в этих двух своих спутниках не только прекрасных знатоков самоедов и их языка, но и весёлых и деятельных товарищей, хорошо к тому же знакомых с жизнью тундры вообще».
Все приготовления в Обдорске заняли время до конца марта. Д. П. Филатов и В. Н. Введенский два дня из этого времени потратили на поездку в верховья реки Собь, чтобы исследовать перевал через Урал, о котором они узнали от самоедов и зырян, но сильный буран помешал их намерениям. 29 марта 1908 г. под вечер экспедиция выехала из Обдорска к месту стоянки каравана – в местности Пореча по пути к устью Воксарки. Игумен Иринарх, пристав Л. П. Оболтин, ехавший по делам в Пуйко, и обдорский купец Седельников провожали их. Исследователям предстоял долгий, трудный, изнурительный путь по Ямалу сначала на север от устья реки Щучья до реки Сё-яга (Зелёной) и группы озёр Ямбу-то и Нёй-то, потом до пролива Малыгина и на остров Белый, обратно до устья реки Морды-яха и через тундру к озёрам Ней-то. Большие озёра Нёй-то и Ямбу-то, входящие в состав древнего торгового пути, полуинструментально были сняты В. Н. Введенским, нивелирован волок между ними. Обратный путь экспедиции проходил от реки Мутной по бассейну р. Морды-яха до низовья р. Юрибей, оттуда к озёрам Ярро-то и далее до промысла Пуйко на Обской губе.
Вернулась экспедиция в Обдорск 6 августа, но выехать сразу же в Москву не удалось. Борис Михайлович в своих записях пишет:
«С возвращением из тундры и отъездом членов экспедиции из Обдорска ещё не окончились хлопоты, связанные с путешествием. Самоеды, от которых набраны были олени, служившие нам во время пути, выходят из глубины тундр Ямала к Обдорску к декабрю, когда только и могла быть произведена обратная раздача оленей хозяевам. Пастухи наши были поэтому задержаны до декабря 1908 года, пробыв на службе экспедиции почти год. Кроме того, самая раздача самоедам оленей потребовала много хлопот.