Юрий Бурлаков – Полярный альманах № 2 (страница 41)

«Одно из таких сжатий в районе дрейфа пароходов „Рабочий“ и „Камчадал“ случилось в ночь на 23 января 1938 г. На судах была объявлена тревога. Громадная гряда торосов высотой в 4 м обрушилась на левый борт „Рабочего“ и распорола его от ахтерштевня до машинной переборки. В трюм ворвалась вода, которую невозможно было откачать. Стало ясно, что с пароходом все кончено. Поэтому экипажи „Камчадала“ и „Рабочего“ немедленно приступили к выгрузке на лед палубного груза, хотя работать пришлось при морозе -32° и резком ветре. Наиболее ценные грузы им удалось спасти. Судно оседало кормой, и в 7 ч. 30 мин. утра с него сошел последний человек – капитан Д. Н. Сергиевский. Погружаясь, „Рабочий“ коснулся кормой дна и на мгновенье задержался, а затем навсегда скрылся под водой. Все 35 человек команды затонувшего парохода нашли убежище на борту „Камчадала“, а затем часть их перешла на л/к „Ленин“. Даже грузы, спасенные с „Рабочего“, перевезли на ледокол, для чего пришлось проложить ледовую дорогу».

Несмотря на тяжелые условия дрейфа, на ледоколе «Ленин» проводились научные наблюдения, которыми занимались сотрудники полярных станций, следовавшие на зимовку, во главе с Л. В. Рузовым. На льдине, в которую вмерз ледокол, были построены «павильоны», где проводились наблюдения за погодой и дрейфом льдов. Во время дрейфа с льдины было выпущено 46 шаров-пилотов, произведено 2022 наблюдения за дрейфом льда, 1224 инструментальных наблюдения, 408 наблюдений за температурой и соленостью воды, 500 измерений глубин, 100 измерений толщины льда, 137 наблюдений за разрежениями и сжатиями льда. С капитанского мостика производились зарисовки состояния льда (Белов, 1969, с. 199).

До 6 марта 1938 г. ледокол дрейфовал к востоку от восточного побережья Таймыра до пересечения с 125° в. д. Затем льдина устремилась на северо-запад и в июне достигла 78° с. ш. и 113°5′ в. д. В июле ледокол понесло на юг и к концу дрейфа он, описав ряд петель, оказался на 77° с. ш. и 120° в. д., откуда был выведен «Ермаком» на чистую воду.

Командный состав парохода «Михаил Томский». 9 апреля 1928 г.

В числе тех, кого обвинили в причинах неудач навигации 1937 г., оказался и капитан «Ленина». 11 ноября 1938 г. был выпущен грозный приказ по Главному управлению Северного морского пути № 492. В его 11-ом параграфе говорилось:

«Сектору кадров Морского управления (т. Мещерину) пересмотреть командный состав л/к „Ленин“, очистив его от враждебных и сомнительных элементов и передать весь материал следственным органам. Срок исполнения 15 ноября с. г.»

Капитан ледокола был арестован и в марте 1939 г. предстал перед Линейным судом водного транспорта. Его признали виновным в том, что он вышел в море с недогрузом угля в 119 т, не принял мер к устранению дефекта на пароходе «Ильмень», не использовал полной мощности ледокола, т. к. работали шесть котлов, а не восемь. 16 марта 1939 г. Печуро по статье 59-3 часть «В» УК РСФСР 1926 года[90] был осуждён к лишению свободы сроком на 7 лет. Отбывал бывший капитан свой срок, или, как написано в справке об освобождении, «меру соц[иальной] защиты», «при Архангельской исправительно-трудовой колонии Управления наркомата внутренних дел по Архангельской области».

По данным Международного историко-просветительского, правозащитного и благотворительного общества «Мемориал» (4-е издание диска «Жертвы политического террора в СССР») в 1931–1941 гг. из экипажа ледокола «Ленин», помимо Печуро, было арестовано ещё три человека. Но эти аресты происходили в разное время и прямого отношения к аресту капитана и итогам навигации 1937 года не имели.[91]

В порядке надзора дело капитана Печуро затребовал Верховный суд СССР. Новая экспертиза дела установила, что недогруз углём не имел существенного значения, так как на ледоколе был «незаприходованный излишек угля в 133 тонны». Исправление дефектов на других судах не входило в обязанности капитана Печуро, «поскольку там были свои капитаны». Использование всех котлов было излишним, так как даже при работе шести котлов ледокол

«шёл со скоростью в 12–13 миль; остальные же суда могли идти только со скоростью 6 миль в час. Наиболее тяжкое обвинение в выборе неподходящего для зимовки места …тоже несостоятельно, ибо оно не зависело от Печуро, тем более, что общее руководство всеми операциями по проводке судов было возложено … на специального работника Главсевморпути.

Материалы дела говорят о том, что Печуро почти не сходил с вахты и уделял исключительное внимание возложенному на него заданию».

Пленум Верховного суда СССР постановил отменить приговор Линейного суда по делу Печуро за отсутствием состава преступления в его действиях (Известия от 21.02.1940). На основании Решения Пленума Верховного суда СССР от 29 декабря 1939 г. он был освобождён в связи с прекращением дела, т. е. реабилитирован (колонию он покинул 8 января 1940 г.) (Справка…, 1940).

Несмотря на то, что Печуро был по суду оправдан, в море ему вернуться не удалось. 10 мая 1940 г. приказом по ГУСМП он был «освобождён от работы в Главсевморпути в связи с сокращением штатов Управления Морского Транспорта». В общей сложности Печуро прослужил в море 32 года. 25 лет плавал на Севере, из них 10 лет в Арктике. Работая в Арктике, Печуро изучил и освоил плавание в сложных ледовых условиях северных морей, на трассах, ведущих к устьям сибирских рек, что дало возможность успешно проводить суда с грузами для народного хозяйства и западного рынка. За время службы на флоте «обучил значительное количество работников водного транспорта», многие из которых стали капитанами «на Северных морях».

С 1940 г. А. К. Печуро проживал в г. Загорске (ныне г. Сергиев Посад). Это было связано с тем, что там нашла работу его супруга – врач Анна Степановна Печуро (Сидорова). С 1 ноября 1940 г. Печуро получал назначенную решением Мособлсовета «персональную пенсию местного значения в размере 250 руб. в месяц за 25-летнюю службу на Крайнем Севере». В ноябре 1956 г. по заявлению Печуро Исполком Загорского городского Совета депутатов трудящихся постановил «возбудить ходатайство перед Мособлисполкомом о назначении гр[ажданину] Печуро Адольфу Казимировичу персональной пенсии республиканского значения». К сожалению, результаты этого ходатайства авторам неизвестны. Адольф Казимирович Печуро скончался 1 января 1967 г. в Загорске. Похоронен там же, на старом городском кладбище.

Андриенко В. Г. 2009. Ледокольный флот России 1860-е – 1918 гг. М. Паулсен. С. 389, 424, 434.

Белов М. И. 1969. Научное и хозяйственное освоение Советского Севера 1933–1945 гг. История открытия и освоения Северного морского пути. Т. 4. Л.

Бурков Г. Д. 2010. В стране туманов, около океана, в бесконечной и безотрадной ночи… М. С. 8.

Волков С. В. 1998. Белое движение. Энциклопедия Гражданской войны. СПб.-М., 2002. С. 419. Путеводитель по фондам белой армии [Российского государственного военного архива]. М. С. 420.

Дорога в океан. Очерки по истории флота Северного морского пароходства 1920–1970 гг. 1970. Архангельск. С. 27.

Корельский В. П. 1996. На моём веку: Воспоминания, предания рода, размышления. Архангельск. С. 73–74.

Кузнецов Н. А. 2009. Морские стрелковые части в Белом движении на Севере России // 1919 год в судьбах России и мира: широкомасштабная Гражданская война и интервенция в России, зарождение новой системы международных отношений. Сборник материалов научной конференции. Архангельск. С. 97–99.

Ларьков С., Романенко Ф. 2010. «Враги народа» за Полярным кругом. М. Паулсен. С. 103–104.

Митрофанов В. П., Митрофанов П. С. 1989. Школы под парусами. Учебный парусный флот XVIII–XX вв. Л. С. 97–107.

Наливайко Г. Я. 1971. Первые рейсы советских судов на Шпицберген // Летопись Севера. Вып. V. М. С. 154.

Овсянкин Е. 2004. Как бывший судовладелец стал плотником // Лесные новости. 7 мая.

Островский Б. Г. 1933. Итоги работ советских экспедиций на Крайнем Севере. Архангельск. С. 35.

Островский Б. Г. 1934. Карское море. Архангельск. С. 62.

Российский государственный архив Военно-Морского флота (РГА ВМФ). Ф. р-129. Оп. 1. Д. 183. ЛЛ. 256–25боб.

Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 9570. Оп. 2. Д. 126. Л.259.

Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 39450. Оп. 1. Д. 201. Л. 669.

Полярная правда. 22.05.1932. Доклад А. К. Печуро на торжественной встрече команд ледоколов «Ленин» и «Красин» с мурманчанами.

Вечерняя Красная газета. 16.01.1933.

Ленинградская Правда. 15.08.1934.

Правда Севера. 28.05.1935, 29.05.1935, 30.05.1935, 3.06.1935, 20.03.1937.

Арктическая Звезда. 5.07.1935.

Справка Управления НКВД по г. Архангельску от 8 января 1940 г. № 1915.

Известия. 21.02.1940. Дело капитана Печуро.

Л. Ф. Липатова

Борис Житков – один из исследователей полуострова Ямал

В 1908 г. состоялась экспедиция на полуостров Ямал под эгидой Императорского Русского Географического общества, которую возглавлял Борис Михайлович Житков (1872–1943) – профессор Московского университета. К тому времени история исследования Ямала насчитывала не одну страницу, а о его географии были осведомлены поморы, проторившие ещё в XVI столетии северный путь в земли, где в 1601 г. был построен город Мангазея. В тридцатых годах XVIII в. трудами геодезиста Василия Селифонтова, других участников Великой Северной экспедиции была составлена первая карта Ямала. Ещё сто лет спустя штурман И. Иванов (он же составил и первую опись острова Вайгач) объехал берега полуострова и уточнил его карту. И, тем не менее, даже в начале XX в. значительная часть береговой линии Ямала обозначалась пунктиром, а его внутренние части изобиловали белыми пятнами, многие из которых удалось стереть благодаря предпринятой в 1908 г. экспедиции.