Юрий Бурлаков – Полярный альманах № 2 (страница 29)

«не только здоровье, но и умственные и душевные способности Тизенгаузена ослабли от частых припадков болезни»,

после чего император повелел перевести его в Ялуторовск и в марте 1829 г. Василий Карлович покинул Сургут. В Ялуторовске он прожил почти четверть века, пока в 1853 г. Николай I не разрешил 73-летнему «бунтовщику» воссоединиться с семьей на родине, в Нарве, где он и умер 29 октября 1857 г.

ТИЗИНГАУЗЕН В. К. Акварель Н. Бестужева, Читинский острог, 1828 г.

В старинное село Кондинское, получившее название от левого притока Оби – реки Конда, и сейчас можно добраться только по этой реке или по почти непроезжим просёлочным дорогам и зимникам. В 20-х годах позапрошлого века Кондинское имело статус города, называлось Кондинск и было довольно крупным промысловым и торговым центром. Сюда в марте 1827 г. из Петропавловской крепости был направлен осуждённый по VIII – му разряду бывший командир роты Черниговского пехотного полка, 32-летний штабс-капитан Андрей Фёдорович ФУРМАН, член Южного общества, который «соглашался на умысел бунта». Материальную помощь от родных получал редко и в небольшом объёме, в связи с чем ему по его просьбе был назначен солдатский паёк, а в первый год вообще пользовался столом в долг у унтер-офицера Уфимцева, с которым позднее настолько тесно подружился, что даже вызвало просьбу кондинского заседателя к губернатору об «удалении» Уфимцева из Кондинска, т. к. они «предавались пьянству». Губернатор доносу поверил, Фурману было сделано предупреждение, а с Уфимцева взяли подписку о разрыве с Фурманом. Андрей Фёдорович в связи с этим обратился с письмом к губернатору о проверке доноса, т. к. заседатель испытывает к нему личную вражду и злоупотребляет своей властью:

«… ныне же, чувствуя в полной мере бывшую вину свою, стараюсь с всемогущим рвением заслужить сколько ни есть преступления молодости моей».

Новый заседатель Ширяев провел проверку доноса своего предшественника и нашёл его несправедливым:

«Фурман ни в чём предосудительном замечен не был и вёл себя всё время добропорядочно».

Был в гражданском браке с воспитанницей здешнего мелкого чиновника Марией Петровной Щепкиной, имел с ней троих детей. Несмотря на помощь родных, жил и умер (8 марта 1835 г.) после продолжительной болезни, в нищете, завещав положенные ему по наследству деньги (около трех с половиной тысяч рублей, деньги для Кондинска огромные) наследникам ранее умершего Уфимцева в счёт погашения долга ему, хотя никаких документов о заёме не было, и, конечно, своей жене и детям. Могила Фурмана в Кондинском не сохранилась.

В июне 1828 г. в Кондинск прибыл на поселение после года заключения в Чите 25-летний бывший подпоручик квартирмейстерской части 25-летний «семиразрядник» Владимир Николаевич ЛИХАРЕВ. В отличие от Фохта, в средствах не нуждался, получая в год по тысяче рублей, но при этом сумевшем влезть в значительные долги, как он объяснял, из-за болезни и несвоевременного поступления денег. Очень страдал из-за того, что его жена, которую он горячо любил, отказалась поехать в Сибирь. Его мать хлопотала о переводе его «в более умеренный климат, который не вредил бы его здоровью». В мае 1830 г. переведен в Курган, здесь в 1836 году узнал, что его жена вышла замуж. В 1837 г. направлен солдатом на Кавказ. Здесь подружился с М. Ю. Лермонтовым, посвятившем Владимиру Николаевичу несколько стихотворений. Убит в знаменитом бою с горцами под Валериком 11 июля 1840 г.

ЛИХАРЕВ В. Н. Акварель Н. Бестужева, Читинский острог, 1828 г.

Как и Кондинск, в 1820-х гг. нынешний посёлок Пелым имел статус города. Он и был определён местом поселения 41-летнего Василия Ивановича ВРАНИЦКОГО, бывшего полковника квартирмейстерской части, обер-квартирмейстера (начальника штаба) 3-го пехотного корпуса. Чех по национальности, бывший офицер австрийской армии, поступил на службу в русскую армию в 1806 г., участвовал в войнах с Францией 1806–07 гг., Швецией 1808–09 гг., в Отечественной войне 1812 г. и в зарубежных походах 1813–14 гг., кавалер многих боевых орденов. Член Южного общества, он был осуждён по обычному для VIII-го разряда обвинению: «принадлежал к тайному обществу с знанием цели оного». Василий Иванович был доставлен в Пелым в августе 1826 г., как и другие неимущие ссыльные, был поселён на обывательской квартире и получал «из хлебо-запасного инородческого магазина» продукты в размере солдатского пайка. Упомянутый жандармский полковник Маслов в 1828 г. доносил:

«Суровый и сырой климат оказал на Враницкого самое пагубное влияние. Сей преступник повергнут в столь крайнее расслабление и уныние, что он с трудом оставляет постель, с некоторого уже времени пища его состоит только из чёрного хлеба и кваса. Хозяйка занимаемого им дома из сострадания оказывает ему попечение. Враницкий никогда не просит пищи, и когда хозяйка не приносит ему хлеба, то он целыми сутками ничего не ест».

С середины 1827 г. стал получать небольшие средства от неизвестного лица, и выдача солдатского пайка была прекращена. Находившийся в ссылке в Тобольске за сношения с Южным обществом поляк П. Мошинский просил разрешения посылать Враницкому тысячу рублей в год, получил на это разрешение, но Враницкий от денег отказался. В марте 1830 г. Бенкендорф доложил Императору о положении Враницкого и получил распоряжение «в связи с душевной болезнью» перевести его южнее. Василий Иванович был переведен в Ялуторовск, где скончался в декабре 1832 г.

Александр Федорович фон-дер БРИГГЕН, 36-летний отставной полковник лейб-гвардии Измайловского полка, крестник Гавриила Державина, прибыл в Пелым после годичного заключения в Чите, в июле 1828 г. Участник Отечественной войны 1812 г. (в Бородинском сражении – контузия и золотая шпага за храбрость) и походов 1813 г. (участник Кульмского сражения), вышел в отставку по болезни в 1821 г. Был членом Союза Благоденствия и Северного общества, осуждён по VII-му разряду («знал об умысле на Цареубийство и принадлежал к тайному обществу с знанием цели оного»). Необходимые для существования средства получал от семьи, выстроил себе дом из трех комнат и помещения, необходимые для небольшого скотоводческого хозяйства. Получил от родных охотничье ружьё и припасы к нему, все это тут же было отобрано, известие об этом дошло до Николая I, в связи с чем было отдано распоряжение о запрещении ссыльным «государственным преступникам» иметь огнестрельное оружие. Будучи поклонником Канта, которого особенно ценил за отрицание абсолютизма: («Учение Канта вполне убедило мой рассудок и удовлетворило требованиям моего сердца»), усердно изучал философские труды Спинозы, Фихте, Шеллинга, хотел даже написать книгу «Изложение главнейших истин критической философии с дополнениями и улучшениями новейших её последователей для непосвящённых». Разыскивал сведения о 20-летней пелымской ссылке фельдмаршала Миниха, сподвижника Петра I, отправленного сюда в 1741 г. Елизаветой Петровной взамен смертной казни. Всячески пытался поддержать и вывести из тяжелого состояния В. И. Враницкого. В 1831 г. тобольский губернатор ходатайствовал перед генерал-губернатором Западной Сибири о переводе Бриггена в более благоприятный по климату Курган:

«Бригген совершенно расстроил своё здоровье и никуда потому из дома не выходит, т. к. не в состоянии переносить суровость климата».

С такой же просьбой обратился и сам Александр Фёдорович, в переводе Император отказал с формулировкой:

«Начали все проситься, надобно быть осторожнее в согласии на это, в особенности ныне»,

очевидно, имея в виду изрядно напугавшее его Польское восстание 1830–31 гг. и «холерные бунты». С такой же просьбой в 1834 г. обратился управляющий Тобольской губернией А. Н. Муравьёв, один из создателей Союза Спасения и Союза Благоденствия, отделавшийся переводом по службе в Сибирь:

«Все употребляемые средства для лечения при сыром климате, торфяной воде и недостаточности доброкачественной пищи не оказывают достаточного успеха»,

а начальник округа жандармов в свою очередь донёс, что

«Бригген совершенно потерял здоровье, отличается наилучшим поведением и исполнен чувства искреннего раскаяния».

Лишь в мае 1835 г. прошения попали к Николаю I, он продержал их почти год, и только в мае 1836 г. разрешил перевод в Курган. Там в 1838 г. разрешено вступить в гражданскую службу. После амнистии 1856 г. ссыльному было разрешено жить в Петербурге, где Александр Фёдорович и скончался в июне 1859 г. Похоронен на Волковом кладбище, могила сохранилась.

БРИГГЕН А. Ф. Акварель Н. Бестужева, Читинский острог, 1828 г.

Побывавшие в долгих, не по своей воле «путешествиях» по Сибирскому Северу или прожившие здесь более или менее длительное время декабристы мало кому известны. Читающей публике знакомы разве что имена Александра Бестужева-Марлинского и Матвея Муравьева-Апостола. Декабристы на севере Сибири жили либо поодиночке, либо по два-три человека, как правило, в маленьких деревнях и селах, среди социально незнакомого им населения. Естественно, они практически не могли оказать на это население сколько-нибудь заметного влияния. Кроме того, надо помнить, что большинство из сосланных на север Сибири декабристов пробыли в этих местах недолго, уже к началу 1830-х гг. добившись перевода в уездные, а то и в губернские города Южной Сибири. Однако именно эти люди нащупали те виды деятельности, которые стали основными для образовавшихся позднее в Сибири декабристских колоний: просветительская, в т. ч. педагогическая деятельность, практическая медицина, краеведение, внедрение новых агрономических приемов, то, что сейчас называется правовой помощью местному населению, и т. п. Именно поселенцы из Северной Сибири стали основателями многих крупных декабристских колоний – в Красноярске, Ялуторовске, Тобольске, Кургане, которые оказывали уже большое влияние на местные общества, по составу в основном чиновничье-купеческие, на их культурную, а порой и политическую жизнь.