Юрий Артемьев – Время разбрасывать камни, и время собирать их (страница 52)

— Странно. Не слышал про такого. — повторил Карпин.

— На заморачивайся по пустякам! — посоветовал я ему. — Это никакого рояля в наших делах не играет.

— Ладно. Посмеялись и хватит. — высказался Сергей. — Отдыхайте, пока есть такая возможность! Не исключено, что со следующей недели больше не будет таких свободных дней.

— Хорошо. — ответил я. — Так и сделаем. Отдохнём по полной программе. Будем валяться, как морские котики на берегу Северного Ледовитого океана, греясь под солнышком.

— Морские котики… — хмыкнул Лёха. — Хорошо ещё не как «Зелёные береты» на пляжах Вьетнама.

— Чего? — опять не въехал в шутку юмора Карпин.

— Поздно уже. Спать пора. Вон у Лёшки уже шарики за ролики закатываются и язык заплетается.

Сергей как-то странно посмотрел на меня, но всё же скомкано попрощался и по-быстрому слинял.

Я прислушался… Дождался, когда там, за входной дверью послышатся звуки уезжающего лифта, и повернулся к Лёхе.

— Ты чего творишь?

— О чём ты, брат? — непонимающе посмотрел на меня Лёшка.

— Какие береты?

— Зелёные. Ты же сам про морских котиков начал…

— Я имел в виду грёбанных тюленей, а не спецназёров из ЮэСэЙ. Наш старлей аж напрягся, когда услышал про «green berets».

— Да ладно тебе. Ничего же страшного не случилось.

— Ну, да, конечно. В прошлый раз ты прокололся на душманах и моджахедах.

— Так это же в бреду было и под наркозом после операции.

— Лёша! А сейчас ты под каким наркозом? Думаешь, что если Авдеев на нашей стороне, то и остальные тоже будут делать вид, что не замечают наших оговорок.

— Да, ладно тебе, Саня! Чё ты всё усложняешь?

Я задумался. А чего это я и в самом деле всё усложняю? Вроде бы ничего страшного и не произошло. Не думаю, что все наши с Лёхой оговорки будут записаны и тщательно рассмотрены под микроскопом Конторы Глубинного Бурения. А быть всё время на стрёме, это ещё хуже. Со стороны более заметно, что человек нервничает. И это вызывает ещё больше подозрений, чем случайно высказанное непонятное слово.

— Проехали… Пошли лучше спать, Лёха!

— А завтра что будем делать?

— Вот завтра об этом и подумаем.

08 июня. 1974 год.

СССР. Москва. ул.Чкалова.

Вот уже примерно с полчаса тупо лежу с открытыми глазами. Утро. Совсем ещё раннее. Я проснулся, но вставать не хотелось. Лёха спит, и, судя по всему, просыпаться совсем не планирует. Да и я понимаю, что ещё такая рань, что только-только первые птахи стали там чего-то чирикать по-своему, по-птичьи. Ну а я вот, ни с того, ни с сего, проснулся и сна ни в одном глазу.

Лежу, в потолок гляжу. Там всё по-прежнему… Еле заметная трещина, показывающая то место, где под множественными слоями штукатурки проходит стык двух плит. Паутина в уголке возле окна. Ещё совсем свежая и почти прозрачная. Но уже одна жертва у этого животного уже есть. Ну, да… Помню ещё с детства, что паук, хоть и косит под насекомое, но на самом деле относится к членистоногим, то есть к животным…

Мелкая мушка уже не дрыгается спелёнатая крепкими паутинками. Самого хозяина что-то не видно. Возможно, у него не один такой капкан во владении. Ничего… Скоро придёт и доест свою живую консерву.

Блин… Какого хрена я тут на паучков глючу? Ведь всё гораздо проще. Меня что-то тревожит не по-детски… Из-за этого и валяюсь тут с открытыми глазами. И сон не в сон, и вставать облом. Раньше вон, были у меня странные сны. То Лолита снилась, предупреждая об опасности, то ещё кто-то. И это я, в принципе, считал вполне нормальным явлением. Но сейчас-то что?

Неужели я снова подсознательно жду, когда мне приснится кто-то из прошлой жизни и предупредит о грядущей опасности? Ага… Или очень сообразительная и умная Птица Говорун влетит в окно и прокаркает: «Ищи на третьей планете! Ищи на третьей планете!»

Лежу в потолок гляжу…

Что-то меня гложет изнутри. А вот что именно… непонятно. И ведь не чувствую я никакой опасности. Чуйка у меня работает нормально, без сбоев. Но сейчас это совсем не то… А что тогда?

Как всегда, всякие философские и другие дурацкий мысли легко разбиваются о бренность бытия и банальные бытовые проблемы того самого бытия. Зов природы поднял меня, оторвал от кровати и заставил идти туда, где журчит вода, стекая по трубам в недра земли…

Ну а заодно и умылся. Раз уже встал, то обратно ложиться не в кайф. Может зарядкой заняться? А то расслабился я на халяву. Раньше, помнится, лет так после сорока, пока с утра не разомнёшься как следует, то все старые шрамы и травмы напоминают тебе, что чай не мальчик уже… Но сейчас, в молодом и здоровом теле, нет ещё ни ран, ни шрамов. Зато есть лень, что шепчет на ухо: «Да ну его на фиг эту зарядку!»

— Ты чего так рано подорвался? — встретил меня Лёха.

Похоже, что мои шастанья по комнатам и водные процедуры разбудили и его.

— Не знаю, брат. Не спится чего-то.

Лёшка нахмурился.

— Чё-то чуешь?

— В том-то и дело, что нет. Пусто-пусто. Как костяшка в домино. Никаких алармов на горизонте не предвидится вроде бы. Но вот гложет что-то. А что? Не пойму никак.

— Ладно. Не парься! Сейчас позавтракаем, а там и покумекаем.

Лёшка умотал по моему маршруту. Хотя почему это именно мой маршрут? Это стандартный утренний маршрут для большинства людей.

Ну а я вернулся в комнату. И тут меня реально накрыло…

Так и не понял, что это было, какой-то глюк или игра воображения моей больной памяти. Но в абсолютно пустой до этого комнате я увидел Аню. Причём увидел её именно такой, какой повстречал в тот раз… В первый раз…

Она стояла грустная-грустная, в своей фланелевой пижаме, с загипсованной рукой… Именно такую я и увидел её тогда на лестнице в детской больнице.

Длилось всё это видение какие-то доли секунды. Буквально мгновение… Целое мгновение. Но видел я свою девочку так отчётливо, как если бы она была сейчас в комнате на самом деле.

Вот только самое правильное слово «была». Прямо как в песне: «Вот она была и нету…»

И что это было? Глюки? Видения? Привидение?

Я стоял и хлопал глазами, как дурак, пока Лёшкин голос не вывел меня из этого ступора.

— Эй! Ты чего там завис на пороге?

А я реально так завис. Потёр виски руками, потряс головой… А толку то? Ничего и никого уже нет. Но что это было?

Я сел на кровать и откинулся спиной к стене. Приятная прохлада освежала. Из окна, колыхая занавеску, поддувал лёгкий ветерок.

— Что с тобой? — голос брата был немного озабоченным.

— Да вот… Привиделось кое-что…

— Глюк словил?

— Типа того. Но на глюк совсем не похоже. Просто… Помнишь какое сегодня число?

— Ну… — Лёха задумался на секунду. — С утра восьмое было. А если тебе нужны подробности… то восьмое июня семьдесят четвёртого года.

— Правильно. — ответил ему я. — В прошлый раз, аккурат в ночь с седьмое на восьмое, я впервые и встретил Анечку на чёрной лестнице в больнице. Встретился, познакомился…

— И что?

— А то… Буквально с пару минут назад я увидел её вот в этой самой комнате. И выглядела она именно так, как и в тот раз. В пижаме и с гипсом на руке.

— Чё? Серьёзно?

— Серьёзней не бывает. Хоть и длился этот «сеанс связи» долю мгновения, но я отчётливо её разглядел. И не глюк это, а что-то другое.

— Но Авдеев же сказал, что нет её в этой реальности. Вовсе нет. Даже мать её он нашёл. Только она уже замужем, носит другую фамилию и дочки у неё нет, а есть два сына.

— Я это прекрасно помню, Лёш. Я всё понимаю. И даже помню поговорку: «Не верь глазам своим!» Но я отчётливо её видел.

— Это, как твои вещие сны тогда в Америке, когда тебя твоя Лолита предупреждала об опасности? И что тебе Анечка сказала?