Юрий Артемьев – Время разбрасывать камни, и время собирать их (страница 54)

На улице народу было совсем немного. Суббота. Начало лета. У детей, у тех, кто постарше, экзамены, а те, что помоложе, уже разъехались по пионерлагерям. Студенты ещё грызут гранит науки. Сессия… А москвичи, особенно те, у кого есть свои дачи, уже свалили за город, копать грядки.

Перед ларьком никого…

— Две пачки «Ту», пожалуйста!

Продавщица из узкого окошка табачного ларька посмотрела скептически и неодобрительно, как бы сомневаясь, а не рановато ли курить такой молодой девушке, но молча выдала две пачки болгарских сигарет и сдачу.

А вообще-то курить пора бросать. Поначалу это было за компанию и так по-взрослому. Да и в студенческой компании у них мало кто не курил. Но вот теперь, через несколько лет активного табакокурения, когда никотиновая зависимость ещё не появилась, а привычка уже сформировалась, уже пора бы и задуматься о последствиях. Всякие там страшилки про заболевания, вызванные курением — это конечно ерунда. Кому суждено умереть от рака, тот и без курения его найдёт. А вот запах табака и другие всякие побочные симптомы… В общем, пора завязывать.

И голова ещё болит к тому же. Но это уж точно не от курения…

08 июня. 1974 год.

СССР. Москва. ул.Чкалова.

— Саня! Ты уверен? Нам же сказали, что лучше не выходить из дома.

— И что. Сидеть тут и киснуть?

— Но на фига тебе это?

— Надо. Не понимаю даже зачем, но чувствую, что надо.

— А ты уверен, что за квартирой никто не следит?

— Ты это серьёзно, Лёш?

— Вполне. Я спинным мозгом чувствую, что за нами пасут. Не знаю как, но…

— А я думал, что это только я параноик. Оказывается, что паранойя — болезнь заразная.

— Ты тоже чуешь?

— Есть маленько. У тебя какие симптомы? Как будто кто-то целится в тебя?

— Не-е… Это другое. Ощущение такое, как будто кто-то ждёт, когда я выйду на открытое пространство.

— То есть, внутри квартиры…

— Тишина. Если ты по поводу прослушки и всякого такого, то я всё облазил и никаких признаков. Нынче у нас не дворе не двадцать первый век. Микроэлектроника ещё размером с пачку сигарет, как минимум. Да и провода должны быть…

— А про радиоволны ты не слышал? Говорят, что уже давно изобрели.

— Не морочь мне голову. Я думаю, что есть внешний пост. То ли охраняют нас, то ли следят за нами.

— Типа, чтобы мы не свалили куда-нибудь?

— Ага…

— Тем более. В таком случае, я точно хочу кое-куда прогуляться.

— А куда, не скажешь?

— Меньше знаешь…

— Дольше проживёшь. — продолжил брат.

— Не… Дальше будешь. — не согласился с ним я.

— От того места, куда едешь.

— Короче. Я сейчас свалю по-тихому. А ты будешь периодически маячить в окнах и на балконе, только в разной одежде.

— Типа, изображать, что нас тут двое? Прикольно. А как ты выберешься из подъезда?

— Через чердак и в соседний подъезд. Он на другую сторону выходит. До кодовых замков на подъездных дверях и прочих прибамбасов тут пока что не дошли ещё.

— Когда вернёшься?

— Думаю, что часа через три. Я ненадолго. Туда, обратно и там чуть-чуть…

— Опасность есть?

— Вероятность того, что наголову упадёт метеорит — крайне мала.

— Но всё же не исключена…

— Да пошёл ты… Ещё накаркаешь.

— Кар! Кар-р!

Лёшка, довольно-таки похоже, изобразил вороний боевой клич. И что удивительно, откуда-то с улицы ему даже ответил невидимая нашему глазу птица…

— Вот и поговорили. — прокомментировал я со смехом. — У нас есть что выбросить?

— Ты же через чердак хотел выйти? Передумал? Решил тупо вынести мусор и исчезнуть от помойки?

— Нет. Тут на этажах есть вёдра для пищевых отходов. Заверни мне что-нибудь в газету. Пойду выкину этажом повыше. Заодно и огляжусь. Если замечу что-то, вернусь.

— Вот держи! — Лёшка протянул мне горушку хлеба. — Заодно на обратном пути купишь свеженького.

— Не могу обещать, но постараюсь.

Оделся я поскромнее. В ту одежду, что нам выдали сразу после того, как забрали из интерната. Нашёлся и кепарик. Неказистый, но в самый раз чтобы надвинуть на глаза. Я не забыл прихватить с собой и авоську. Здесь по магазинам полиэтиленовые пакеты не раздают на халяву. И даже больше скажу… Их тут даже не продают. Их тут, как бы так помягче выразиться, и вовсе нет. Так что авоська — это наше всё. Коль возникнет желание купить что-нибудь, то как раз будет куда положить.

Выйдя в подъезд, я сразу же прислушался. Но никаких подозрительных звуков не услышал. Да и вообще, в подъезде было тих и мирно. Не тратя напрасно времени, я поднялся на этаж выше. Выбросив в ведро завёрнутую в газету горбушку, я снова прислушался. А потом бодренько заскакал вверх по лестнице. Кеды давали возможность передвигаться более-менее бесшумно. Буквально через минуту я уже был на самом верхнем этаже.

Тишина…

Я быстро забрался по железной лестнице до чердачного люка и толкнул его. Люк легко поддался. Правда на меня сверху посыпалась всякая труха, но я, не обращая на это никакого внимания, забрался на чердак и аккуратно прикрыл крышку люка.

Всё. Я на чердаке. Теперь, стараясь особо не пачкаться и не распугивать голубей, двигаюсь в сторону следующего подъезда. Немного подумав, пропускаю мимо и направляюсь к самому дальнему. Ну а там, приоткрыв люк, снова прислушавшись, быстро спускаюсь на лестничную площадку последнего этажа.

Тихо…

Осмотрел себя, не испачкался ли я на пыльном чердаке. А потом, как ни в чём ни бывало, весело спускаюсь по ступенькам, игнорируя лифт.

Выйдя из подъезда, сразу направляюсь в сторону Таганской площади, делая вид, что тороплюсь куда-то по своим делам. На самом-то деле я особо не тороплюсь. Просто стараюсь побыстрее свалить куда подальше от дома.

Вроде бы никто за мной не следит. Хотя кто их знает, этих топтунов. В прошлый раз они шли за нами всю дорогу. И только чудом нам тогда удалось сбросить их с хвоста, когда решили помочь молодой мамаше занести коляску в подъезд.

Но нет. Чуйка молчит. А я уже затерялся в толпе у станции метро.

Закинув пятачок, я прошёл через турникет и вот уже спускаюсь на эскалаторе вниз, в прохладное нутро метро. Таганская-кольцевая одна из самых глубоких станций московского метрополитена. Тут даже эскалаторов аж два. Сперва покороче, а потом ещё один. Длиннющий… Боковины отделаны деревом. Дерево гладкое. То ли так лаком пропитали, то ли отполировали своей одеждой тысячи тысяч пассажиров… Я не могу представить количество людей, что проходят ежегодно через московское метро. Но, вроде бы, в будущем, проводили какую-то статистику, и выяснилось, что за сутки через турникеты прошло больше миллиона человек. Хотя точную цифру я и не могу вспомнить. Да оно мне и не надо.

Станцию Марксистскую, а соответственно и переход на неё, ещё не построили, но мне она и не нужна сейчас. Я заныриваю в только что подошедший вагон.

«Осторожно! Двери закрываются. Следующая станция — Павелецкая.»

Пытаюсь разглядеть и запомнить пассажиров в моём вагоне. Если кто-то из них из наружки, то наверняка я увижу его и позже, когда выйду на нужной мне станции. Вот такая у меня паранойя. И не надо ничего говорить. Если у вас нет мании преследования, это не значит, что за вами не следят. Лучше перебдеть, чем недобдеть…

Несколько остановок… Я специально проезжаю мимо нужной мне станции. Выйдя, оглядываюсь, иду в потоке людей на выход, но тут же, притормаживаю и стремглав стартую в двери вагона, обратного направления. Успеваю заметить, что из тех, кто вышел, никто за мной не ломанулся. «Осторожно! Двери закрываются…» Я снова еду в полупустом вагоне.

Даже если кто-то и был у меня на хвосте, то, надеюсь, что я оторвался… «Конечно… Надейся…» — бухтит скептический внутренний голос, но я его не слушаю. Не того полёта я птица, чтобы из-за меня кто-то стал напрягать сразу большое количество опытных сотрудников. А неопытных я и сам в состоянии срисовать и вычислить. Даже если и был какой наблюдатель у дома, то скорее всего он там и остался, в полном неведении, что я ушёл в неизвестном направлении.

Сегодня суббота, и в детской больнице шумновато. Помнится, что посещения в выходные тут разрешены не только во второй половине дня, но и ещё с утра. Поэтому в небольшом парке при больнице уже гуляют малолетние транспортабельные больные со своими родственниками.

Помня о том, что самые строгие контролёры в Советском союзе — это не вооружённые до зубов камуфлированные охранники, а престарелые бабушки, я не стал ломиться через главный вход. Всегда есть запасной выход, или чёрный ход, как его ещё порой называют. Туда я и пошёл. Кепку я заранее снял. Тут она только привлекает внимание. Тем более, что свою личность мне уже не надо скрывать.