Юрий Артемьев – Гуд бай, Америка… (страница 24)

— Ты не мог бы рассказать этой девушке, куда вы вчера дели ту, другую?

Злодей смотрел на меня с испугом и молчал. Его пробивала мелкая дрожь, как от холода.

— Ты всё равно умрёшь. Но я могу пообещать тебе лёгкую смерть, если ты будешь честен и откровенен с нами. Ты согласен?

— Д-да… Мы её закопали… Я могу показать где…

— Это не обязательно. Только ты не сказал нам всю правду. Вы её сперва убили?

— Н-нет… Когда мы её закапывали, она ещё была жива…

— Сука! — крикнула Маринка по-русски, и снова хотела наброситься на этого мерзавца…

Но её опередила Клэр. Револьвер она держала двумя руками. Она выстрелила ему прямо в лицо. А потом ещё раз… И ещё…

Злодей затих почти что не дёргаясь. От лица у него почти ничего не осталось. Выглядело это всё настолько омерзительно, что Маринка отвернулась, а Клэр тут же вырвало.

— Ну, вот видишь, Клэр… Теперь, когда ты стала нашей соучастницей в этих убийствах, ты уже точно никому ничего не расскажешь.

Она молча кивнула мне в ответ.

— Марина! Отведи её к ручью. Пусть она там умоется, подмоется. Жаль, что ей не во что переодеться.

— Я что-нибудь придумаю. — откликнулась моя подруга и увела Клэр в сторону ручья.

Ну а я решил, что самое время заняться любимым делом — сбором трофеев. А что такого? Я всегда жил, живу и буду жить по заветам предков: «Что с бою взято — то свято!»

Первым делом отложил в сторону сумку с долларами. Считать деньги я буду потом, сейчас на это нет времени. Сумки с кокаином тоже сложил рядом. Ещё не знаю, брать их или не брать. Ну а потом я пошёл собирать оружие погибших врагов. Хотел было приватизировать ещё и золотые цепи с мексиканских шей, но передумал. Не побрезговал. Нет. Но палевно. Да и зачем. Сумка с деньгами и так сулила приличный куш. Так что мелочиться не стоит.

Когда девчонки вернулись от ручья, я уже закончил мародёрить. Маринка тоже умылась, и выглядела вполне себе ничего так. Она взяла нож и стала что-то мастерить из пиджака, который раньше носил наркобосс.

— Зачем тебе это? — спросил я.

— Да вот, Кларе юбку сделаю.

Я посмотрел на Клэр. Она стояла в одной рубашке и сильно стеснялась. Судя по всему, испачканные джинсы и трусы она не стала снова надевать.

— А. Ну, ладно. Клэр! Какая машина тебе больше нравится?

— Что?

— Тут до города миль восемь-десять. Ты хочешь идти туда пешком?

— Я думала, что вы меня подвезёте…

— У нас другие планы. Мы сваливаем отсюда в другую сторону, так что тебе придётся самой рулить. Так какую машину ты выбираешь? Рекомендую всё-таки Форд-фургончик.

— Почему?

— А тебя там почти не будет видно. А вот в этом кабриолете все будут на тебя смотреть. Да и машина уж больно приметная.

— Хорошо. — ответила девушка.

Похоже, что ей было всё равно.

— И вот ещё. Возьми! Это тебе на новую одежду.

Я отдал ей те самые деньги, которыми мексиканец расплатился с предателем. Там навскидку было примерно тридцать тысяч долларов. Ну, прямо как те пресловутые тридцать сребреников для Иуды. Пусть хоть сейчас эти деньги попадут в хорошие руки.

Клэр взяла деньги с деланным безразличием. И при этом она смотрела на Маринку, которая мастерила для неё юбку.

— А ты хороший парень. Твоей подруге очень повезло.

— У тебя тоже, кажется, есть парень.

— Был. Я не хочу его больше видеть.

— Почему?

— Он трус. Когда меня схватили на улице, он убежал. Меня тащили в машину, а я брыкалась и сопротивлялась, звала его на помощь. А потом увидела, что он убежал. Он бежал по улице… Бежал… Бежал и даже не оглядывался, хотя за ним никто и не гнался даже…

Юбка получилась так себе, но и это лучше, чем было до этого. Клэр уехала на сером фургоне. Проводив её, Маринка обернулась ко мне и спросила:

— Я так поняла, что ты до сих пор не умылся, потому что не хотел, чтобы она тебя в лицо запомнила?

Блин. Я потрогал лицо. Охренеть… Я совсем забыл, что в целях маскировки извалялся в пыли, а потом ещё и тщательно втирал местную жёлтую пыль в лицо и в волосы. Ну а потом бегал, потел, стрелял, ползал, снова потел. Наверняка я со стороны — тот ещё шайтан.

— Марин. Я пойду, умоюсь. А ты присмотри мне что-нибудь переодеться… Хотя, нет. Не надо. Я лучше в грязном поеду.

— Почему? Вон давай тебя оденем под мексиканца…

— Не стоит. У них у всех одежда либо в крови, либо в дерьме… Ладно. Я побежал к ручью.

Скинув с себя всю одежду, я залез в ручей. Ну, как ручей. Так, одно название. Но мне всё же хватило воды, чтобы смыть с себя пот и пыль сегодняшнего дня. А потом, на берегу, я как мог, вытряхнул пыльную одежду и напялил на себя. Потом постираемся…

Когда я вернулся. Маринка уже была готова ехать. Мы уже загрузили все сумки в багажный отсек кабриолета. Больше нам тут делать нечего. Закапывать трупы я и не планировал. Местные мелкие хищники через пару дней ничего не оставят от этих бравых парней.

Только когда мы выехали на дорогу, я заметил, что солнце уже клонится к закату. Через некоторое время, мы уже перегружали трофейные сумки в нашу машину.

— А что ты будешь делать с этим? — указала Маринка на сумки с кокаином.

— Не знаю. Жалко бросать. Тут товара, наверное, на лимон баксов.

— На какой лимон? — переспросила непонимающая девушка.

Ну, да. Лимон баксов — это уже сленг из моих девяностых.

— На миллион долларов. — уточнил я.

— А-аа. Я думаю, что не стоит с этим связываться.

— Да я согласен с тобой. Ты права.

Пакеты с порошком я вытряхивал из сумок, а взамен складывал туда затрофеенное оружие. Наркотики я вываливал прямо на землю возле машины. Да ещё, стараясь не перепачкаться в порошке, потрошил пакеты. Потом, пробив бензобак кабриолета, я залил всё вокруг бензином. Подождал, когда натечёт прилично и достал из кармана свою любимую «Zippo».

Вспомнил, как в разных дурацких фильмах главный герой, перед тем как что-то поджечь, сперва говорит, что-то пафосное, а потом чиркает своей «Зиппой» и бросает её в лужу с бензином.

Щас… Буду я тут своими зажигалками разбрасываться.

Найдя в машине какую-то тряпку, я тоже смочил её в горючке и завернув в камень, отошёл подальше. Чиркнув зажигалкой, я тут же бросил огненный снаряд в сторону машины мексиканцев. Полыхнуло так, что даже до меня донеслась волна жара. А я развернулся и зашагал в сторону нашей машины. Пора бы уже и сваливать отсюда…

27 сентября. 1974 год.

США. Штат Невада. Рино. Тахо Пасифик Хоспитал.

Александр Тихий.

То, что я пришёл в себя уже стало известно тут в больнице. На мой вопрос, типа: «Где я?», мне сообщили, что это больница… Тахо Пасифик Хоспитал. Вопросы, которые задавали мне, я игнорировал, отвечая, что ничего не помню.

Мне сейчас в первую очередь надо собрать побольше информации. Узнать где я, и как отсюда слинять поскорее. А для этого ещё мне придётся притворяться бедной овечкой, чтобы они перестали меня воспринимать всерьёз и ослабили бдительность.

Первый шажочек я уже сделал, когда пролил на себя стакан воды, принесённой медсестрой. Объяснил её, что я не левша и левой рукой мне неудобно пользоваться в быту. Она позвала полицейского. Обычный такой коп, в форме. Они теперь постоянно дежурят возле моей палаты. Наверное, его сменят вечером. Ну, вот, коп меня отстегнул, и я вдоволь напился. После этого он хотел было меня снова пристегнуть, но я попросился в туалет. Медсестра предложила утку, ну или судно, как у них тут это всё называется… Я сказал, что если офицер мне поможет, то смогу это сделать и сам.

Туалет оказался тут же, в палате. Меня довели туда, подержали, пока я мочился, а потом сопроводили обратно. Я даже успел в зеркале рассмотреть белую нашлёпку из пластыря на своей голове. Ну а после… Меня снова пристегнули, но на этот раз я настоял, чтобы за левую руку.

При этом я попытался «покачать свои права», спрашивая, почему меня приковывают наручниками, если я не преступник…

Но мне лаконично ответили, что это всё для моей же безопасности. Вот завтра придёт доктор и всё разрешится…