Юрий Андреев – История и миф (страница 53)

οΰτε ξυνοιχισΟείσης.., χατά χώμας δέ...

Эти слова перекликаются с тем, что Фукидид говорил уже раньше (5, 1) о древнейших греческих полисах, не имевших стен и заселенных по деревням (πόλεσιν άτειχίστοις χαί χατά χώμας οίχουμέναις). В Спарте настоящая городская стена была построена лишь в конце IV в. до н. э., уже после смерти Александра. До этого момента полис оставался несинойкизированным, и спартанцы жили вразброс по четырем или пяти деревням (карта 10). На этом примере мы убеждаемся, что понятие города и государства не обязательно совпадают в одном слове «полис». Они могут существовать и раздельно, т. к. полис может уже быть государством или общиной, еще не став настоящим городом, как Спарта. Или, может быть, правильнее было бы сказать, что для греков само понятие города имело скорее политический, чем демографический смысл. Город (полис) — это прежде всего политический центр определенной территории, а не особый тип поселения, имеющий специфические признаки, отличающие его от деревни, как то сплошную застройку, оборонительные стены и т. д.

διπλαρίαν fry τήν δύναμιν ειχάζεθαι...

Очевидный намек на постройки времени Перикла и другие сооружения, воздвигнутые в период расцвета демократии (ил. 40). Фукидид с видимым пренебрежением и даже иронией оценивает всю эту строительную эпопею, вероятно, воспринимая ее как своеобразную форму демагогической шумихи, политическую рекламу, направленную к тому, чтобы скрыть внутреннюю слабость и разложение Афинского государства.

Подсчеты сил эллинов, участвовавших в походе на Трою, в § 4 основаны на данных так называемого Каталога кораблей во II песни «Илиады». «Каталог» занимает особое место в тексте первой гомеровской поэмы. Внешне он напоминает не поэтическое произведение, а версифицированную хронику каких-то подлинных событий. И это сходство вводило в соблазн уже многих исследователей. Кроме того, «Каталог» явно плохо увязан с остальным текстом «Илиады». Описания «великих держав» героического века, которые мы находим в нем, заметно отличаются от того, что говорится о них в других частях поэмы (ср. описание царства Агамемнона). Да и сам этот длинный перечень кораблей здесь явно неуместен. Ведь речь идет уже о событиях десятого года войны. Выступление ахейской армии происходит на суше, а не на море. Зачем же было перечислять корабли? Все эти соображения подталкивают к той мысли, что «Каталог» не является органической исконной частью II песни «Илиады», что он попал в нее случайно, что это просто-напросто огромная интерполяция, неизвестно кем и когда сделанная. Но чем был «Каталог» до того, как он вошел в состав «Илиады»? На этот счет в науке существуют самые различные мнения. Одни исследователи видят в «Каталоге» подлинный или слегка переработанный документ эпохи Троянской войны, в котором совершенно точно переданы не только очертания границ основных микенских государств, но даже и некоторые характерные детали их ландшафта.

В то же время другие ученые отзываются о «Каталоге» с крайним пренебрежением как о поздней эпигонской компиляции, лишенной какой бы то ни было исторической ценности. Кто же прав?

Версия о микенском происхождении «Каталога» была развита с наибольшей последовательностью и прямолинейностью немецким историком В. Бурром в книге, вышедшей в годы Второй мировой войны. В представлении Бурра, главным источником для автора «Каталога» был подлинный документ микенской эпохи, содержавший подробный перечень участников Троянского похода. Пролежав несколько столетий в одном из микенских архивов, таблички с текстом «Каталога» были вывезены в Малую Азию. Здесь этот текст подвергся поэтической переработке и в дальнейшем передавался изустно, пока наконец не был включен во II песнь «Илиады». На чем основана столь рискованная гипотеза? Ее сторонники выдвигают ряд аргументов. Наиболее важные из них следующие: 1) некоторые из мест, названных в «Каталоге», были, бесспорно, заселены в микенскую эпоху и совершенно заброшены в последующий период, например Евтресис, Криса, Дорион, Пилос, Гирия; 2) в «Каталоге» есть целый ряд пунктов, точное местоположение которых до сих пор не удалось установить. Это могли быть микенские поселения, местонахождение которых было забыто после их гибели; 3) очертания фигурирующих в «Каталоге» ахейских государств сильно отличаются от очертаний границ более поздних греческих полисов.

Насколько правомерны такие доказательства? Если взять первый аргумент, то он не так уж убедителен, как может показаться на первый взгляд. Сторонники микенского происхождения «Каталога» допускают элементарную логическую ошибку, принимая за исходную посылку то, что само еще нуждается в доказательстве, а именно полную идентичность забытых городов «Каталога» с покинутыми микенскими поселениями, открытыми лишь в недавнее время. У нас, например, не может быть твердой уверенности в том, что, говоря о Пилосе, автор «Каталога» имел в виду микенский дворец на холме Ано-Энглианос, обнаруженный в 1939 г. экспедицией Блегена — Куруниотиса, а не какой-нибудь другой Пилос, скажем, тот, который находился гораздо севернее первого, в Трифилии. Это отождествление можно было бы считать оправданным, если бы мы знали наверняка, что «Каталог» действительно имеет своей основой какой-то документ микенской эпохи, но ведь это как раз и требуется еще доказать.

Не выдерживает критики и второй аргумент в пользу теории Бурра. Если сейчас трудно сказать что-либо определенное о местоположении таких поселений, как Гоноесса в Арголиде, Фарис и Месса в Лаконии, Фрион и Кипариссия в Мессении, то отсюда еще не следует, что они исчезли уже в микенское время. Правда, их местоположение стояло, по-видимому, под вопросом уже в то время, когда Страбон писал свою «Географию», но в более раннее время, например при Геродоте или Гелланике Лесбосском, память об этих поселениях, возможно, еще была жива, а, может быть, они и сами еще существовали. Кроме того, мы должны иметь в виду, что упоминания о таких поселениях в сочинениях позднеантичных авторов, того же Страбона или Павсания, носят, как правило, случайный характер. Некоторые из них они могли просто обойти вниманием, даже если и знали о их существовании. Вот один только пример. Фессалийское местечко Глафиры во всей античной литературе упоминается один-единственный раз — в 712 строке «Каталога кораблей» II песни «Илиады». В позднейших источниках это название не встречается ни разу. Поэтому Глафиры долгое время считались «без вести пропавшими». Однако в 1958 г. была опубликована надпись, из которой со всей очевидностью явствовало, что это местечко благополучно продолжало существовать еще в III в. до н. э.

Третий довод защитников микенской гипотезы тоже не очень убеждает в ее справедливости. Действительно, очертания представленных в «Каталоге» ахейских царств в ряде случаев не находят себе никаких аналогий на политической карте Греции I тыс. до н. э. Так обстоит дело, например, с царством Агамемнона, Диомеда, Менелая, Нестора.

Означает ли это, однако, что на карте «Каталога» были очерчены именно те государства, которые существовали в Греции в микенскую эпоху? Такой вывод отнюдь не обязателен. И, более того, наталкивается на одно серьезное препятствие. В том единственном пока случае, где мы можем сверить показания «Каталога» с показаниями микенских письменных источников, обнаруживается как раз разительное несоответствие. Согласно «Каталогу», в состав царства Нестора, второго по величине из ахейских государств Пелопоннеса, входило девять городов. В табличках из архива Пилосского дворца прочитано довольно много географических названий (в основном это названия поселений, находившихся на территории Пилосского царства), но из них только два — сам Пилос и Кипариссия — совпадают с теми названиями, которые дает «Каталог». Кроме того, согласно «Каталогу», владения Нестора находились в основном в западной части Мессении, в то время как реальное Пилосское царство охватывало, если судить по данным табличек, всю Мессению вплоть до Тайгета.

Против микенского происхождения «Каталога» говорит и еще одно соображение. В самом деле, задумаемся, каким образом столь пространный перечень имен и географических названий мог пережить целый ряд столетий, сохранив в целости и неприкосновенности свое первоначальное содержание. Если предположить, что все это время он хранился, как думает Бурр, в каком-нибудь архиве, а затем был извлечен на свет божий и стал достоянием поэтов и сказителей, то, спрашивается, каким образом греческие поэты, жившие в X, IX, даже в VIII в. до н. э., могли разобраться в знаках линейного письма Б, которым, вероятно, был записан текст «Каталога», если сами они либо вообще никакого письма не знали, либо знали только новое алфавитное письмо? Если же — другой вариант — текст «Каталога» с самого момента своего возникновения передавался только изустно, то отсюда неизбежно следует то, что он никак не мог сохранить свой первоначальный вид, т. к. при передаче от одного сказителя к другому он, вне всякого сомнения, должен был подвергаться переработке, и в результате от его микенского содержания осталось бы, конечно, лишь очень немного.