Юрий Алексеев – Зеландия (страница 4)

У окна стоял мужчина.

Точнее, виднелись только длинные ноги в джинсах и выцветшая майка. Лица не было видно.

– Что-то случилось? – крикнула она сквозь стекло.

Лёгкий стук по окну. – Открой!

– Полегче там! – ответила она. – Чего ты хочешь?

В одно мгновение она заметила в боковом зеркале, что дверь джипа распахнута. Сердце забилось чаще.

Этот тип пришёл сводить счёты. Чёрт, им некуда было деться.

– Мам? – голос Армана вдруг стал тихим, робким. – Мы сейчас поедем быстро, да?

Мужчина попытался открыть дверцу. К счастью, она была заперта.

– Не трогай! – крикнула Тара и ударила кулаком по стеклу. – Отвали!

– Мама!

Ещё один рывок за ручку.

Тара ударила по клаксону. – Пошёл к чёрту!

Может, ей удастся как-то вывернуть машину и ускользнуть по обочине? Рука дрожала, с трудом она воткнула первую передачу.

– Эй, царица Таринина!

Перед боковым окном появилось весёлое лицо – растрёпанные рыжеватые волосы, широкая, беззаботная улыбка.

Лишь когда он снял солнечные очки, она поняла.

– Господи, Олли! – Тара выдохнула. – Я чуть не умерла от страха!

Они уже, наверное, несколько минут стояли рядом с машиной и разговаривали. Вдали, у моста, проплывал трёхмачтовый парусник. Оливье дружески помахал Арману, но Тара всё ещё не решалась взглянуть ему прямо в глаза.

Она сразу вышла из машины, когда поняла, кто это, и коротко обняла его – однако стыд за свою вспышку не отпускал.

– Да ты прямо как загнанный зверёк, – заметил Оливье.

Почему – объяснять она не хотела. По крайней мере, не здесь. Не в лёгком летнем платье, не в шлёпанцах, не на дрожащем от жары асфальте, среди нетерпеливых отпускников.

Они оба говорили слишком быстро, перескакивая с пустяков на пустяки, словно пытались заглушить что-то невысказанное. Оливье рассказал, что только что вернулся из Хьюстона, где, как архитектор, участвовал в строительстве нового аэропорта.

Она заговорила о последней Неделе моды в Копенгагене.

Он, оказывается, читал недавнее интервью.

– Да ты же мировая знаменитость! – сказал он. – Здорово!

– Всё само получилось, – улыбнулась она. – Я просто люблю свою работу.

– Это я понимаю, – кивнул он.

– А ты? Европейская премия… за библиотеку, верно?

Он кивнул снова. – В Берлине. Но награда – это ведь заслуга всего бюро, конечно.

– Ну да, конечно, – с лёгким сомнением ответила она.

Оливье провёл рукой по волосам – теперь они торчали ещё беспорядочнее.

– И надолго ты сюда? Надеюсь, хотя бы на выходные?

– Даже больше. Взяла две недели отпуска.

– Вот как! – с нарочитым восхищением он сделал шаг назад. – Настоящие летние каникулы. Прямо как раньше.

Тара засмеялась:

– Знаю. Это будет испытание – столько времени ничего не делать.

Они не виделись уже десятилетия, но их беззаботная беседа текла удивительно легко, почти по-старому. Тара не могла понять, почему – она уже отвыкла чувствовать себя так спокойно, так непринуждённо.

– А как ты вообще догадался, что я в этой машине? – спросила она.

– Три попытки, – усмехнулся он и кивнул в сторону надписи с названием её компании на боку Вольво. – Не слишком сложно, правда?

Она улыбнулась в ответ. – Верно. Ежу понятно.

– Ну что, ждёшь завтрашнего дня? – с живостью спросил Оливье. – Воссоединение, все дела. Может, начнём со строительства фортов? А потом, как в детстве, весело разрушим песочные замки друг друга.

Только теперь Тара прямо посмотрела ему в глаза. Взгляд у него оставался всё тем же – мальчишеским, чуть насмешливым, как тридцать лет назад. Конечно, он постарел, но морщины лишь добавили лицу благородства.

– Тебе правда не терпится, да?

– В какой-то момент, – сказал он, – наступает возраст, когда оглядываться назад становится приятнее, чем смотреть вперёд.

Тара рассмеялась:

– Звучит чересчур стариковски!

– Ну знаешь, сорок пять… уже перевалил за экватор.

– Тут спорить трудно, – сказала она и кивнула в сторону моста, медленно опускавшегося вниз. – Нам пора ехать.

Оливье едва коснулся её руки.

– Завтра тебя забрать? Увижу заодно и Элизу. Как она?

Тара поспешно объяснила, что её бабушка отошла от общественной жизни, но по-прежнему в курсе всех событий.

– Не удивлён, – улыбнулся он. – Она ведь всегда знала всё про каждую домбургскую семью.

В пробке один за другим завелись моторы.

– Ну, все…

– Ладно! – Оливье почти извиняющимся жестом поднял руки вверх. – Члены Luctor et Emergo.

– Именно. – Тара распахнула дверь. – Но пусть она об этом не узнает.

– Завтра в четыре?

Тара подняла большой палец и быстро села в машину. – На велосипеде, да?

– Конечно. Езжай осторожно.

Она помахала рукой. – До завтра.

– Мам? – сразу спросил Арман, когда она закрыла дверь. – Кто это был?

– Старый друг. С пляжа.

– Как Патрик?

Тара обернулась. – Именно, как твой летний приятель.