Юрий Акимов – Четыре жизни миллионера из Парсы (страница 20)

Человек еще никогда не чувствовал такой внутренней тишины. Все не имело значения, все желания были какими-то надуманными, словно не принадлежащими ему. Человек соскальзывал в состояние между сном и бодрствованием. Тело затекло, но оно словно и не принадлежало ему, поэтому возможный физический дискомфорт его никак не беспокоил. Все внимание сфокусировалось в одной точке в районе груди, будто бы именно там и было пристанище того, что люди называют душой. Остальное было непонятными слоями, натянутыми на эту точку, словно воин надевает шкуру убитого зверя, чтобы слиться с животным.

Боль, эмоции, чувства, телесные ощущения проходили перед сознанием человека, как птицы пролетают по небу. Он их видел, изучал и все время возвращал внимание к дыханию, погружаясь все глубже в себя.

Человек почувствовал, что перестает быть человеком. Точка внимания стала заполнять все его существо, а затем внимание без какого-либо сопротивления вышло за пределы тела и устремилось дальше, сначала окутывая все Сузы, затем весь Элам. Но и там оно не стало останавливаться, а продолжило движение и, добравшись сначала до Персии и окутав ее всю целиком, устремилось дальше.

Бывший царь и человек, а ныне чистое сознание наблюдало образы больших городов, лесов и гор, эпохи, которые сменялись. Он наблюдал строящиеся каменные города, а затем самоходные и даже летающие повозки, полчища людей. Странные образы, которые Ариарамн не понимал и даже не пытался понять. Он был зрителем того представления, которое показывали ему… боги? Или не они причина того, что он сейчас видел?

Сознание превратилось в шар, висящий в черной пустоте, на фоне которого вдалеке летали солнце и луна. Ариарамн наслаждался увиденным, пока его сознание продолжало расширяться. Это расширение происходило до тех пор, пока человек не осознал: всего этого нет и оно есть одновременно.

Все, что он видел, – это он. Со всем, что есть в мире, есть связь. Есть связь с прошлым, настоящим и будущим, и одновременно с этим их не существует. Тишина, спокойствие и легкость.

На мгновение в эти ощущения ворвался сам Ариарамн, его личность, грозный царь царей, попытавшийся перехватить управление вниманием, чтобы оставаться как можно дольше в этом благостном состоянии. Затем его внимание резко схлопнулось до точки в груди, а он вернулся к телесным ощущениям и пониманию: больше нет городов и шара, летящего в пустоте. Он снова в самой высокой башне в эламитском городе Сузы.

– Есть что-то еще! – вслух сказал Ариарамн. – Манас передал не все манускрипты. Есть что-то еще. Слуга!

Середина ночи, но дверь распахнулась чуть ли не мгновенно, словно человек только и ждал, когда его позовут. Не было мальчишек-служек и прекрасных девушек, которые до этого обновляли факелы и лампы. В помещение вошел какой-то старик.

Глаза Ариарамна на мгновение расширились от изумления, ведь он узнал его. Это был тот самый старик, который приходил в царский шатер незадолго до штурма города Солариса и встречи с проклявшей царя женщиной. Но изумление быстро сменилось спокойствием, которое Ариарамн обрел в этом невероятном погружении в себя.

– Здравствуй, царь царей! – произнес старик.

– Манас? – спросил Ариарамн, и старец улыбнулся.

– Я не ошибся в тебе, царь царей. Ты способен на большее, чем просто захватывать города и вступать в неравный бой с армиями трех царств.

– Зачем ты предупредил меня тогда? Зачем пытался остановить?

– Чтобы проверить твою решительность и поговорить с тобой. Мне нужно было убедиться, что к Сузам приближается человек, достойный моих знаний.

– Как же ты понял, мудрец, что я достоин?

– Ты засомневался в своем решении, но все-таки пошел до конца. А затем ты поступил благородно, отпустив сына той несчастной, убитой горем женщины. Ты же понимаешь, что он вырастет. Понимаешь, что в его душе могла зародиться черная ненависть к тебе. Да еще и на фоне проклятья его матери. Но ты все же отпустил его.

– Откуда ты?.. А впрочем, неважно. Чему тут удивляться, если ты прошел незамеченным через весь лагерь войска, готовящегося к штурму города, и вошел в самый охраняемый шатер. Скажи мне, ты призрак?

– Я тот, кем ты назовешь меня, царь царей. Назовешь призраком, буду им. Скажешь, что я просто мудрый человек, превращусь в мудреца. Прогонишь меня как безродного бедняка, стану для тебя им. Ты выбираешь, царь царей, кем мне быть.

Ариарамн смотрел на старца, словно что-то решая для себя, а затем встал на одно колено, склонил голову и произнес:

– Благодарю тебя, учитель, за этот урок. Я воспринимаю тебя не иначе как учителя и буду благодарен за опыт и знания. Только я совсем не понимаю языка, на котором написаны твои книги.

– Ты не понимал его до того, как сел в медитацию. Открой книгу сейчас.

Ариарамн послушно потянулся к первой книге, открыл ее и прочел: «Сатипаттхана саньютта», а затем тут же перевел: «Опоры осознанности».

– Это та самая книга, которую ты вчера рассматривал дольше остальных. Именно поэтому ты сегодня смог, совершенно не зная основ, погрузиться в глубокое медитативное состояние. Эта книга – основа для медитации проникновенного ви́дения, созерцания четырех благородных истин и идеи невечности человека. Это единственная книга, которую я оставил в оригинале, все остальные – мои вольные интерпретации услышанного учения от самого Будды.

– Ты знал этого человека? – спросил Ариарамн.

Манас помолчал некоторое время, а затем ответил:

– Я имел честь учиться у него и теперь выбрал себе ученика, который продолжит мой путь познания и передачи знаний. Им станешь ты.

– Что, если я не пожелаю? Что, если захочу вернуться в Персию и занять трон, который принадлежит мне по праву?

– У тебя нет другого выхода, и ты чувствуешь это. Когда человек делает первый по-настоящему осознанный шаг на пути саморазвития, свернуть с него он уже не сможет. Он может отклоняться, тормозить и даже делать несколько шагов назад, но он все равно продолжит движение вперед – в этой жизни или в следующей. Сегодня ты не просто сделал шаг по этому пути, ты пролетел множество ступеней, достигнув вершины, чтобы затем упасть вновь. Ты почувствовал, каково это – быть на настоящей вершине, а не на той, что дает тебе трон и благородное происхождение. Я вижу, что ты знаешь: путь царя царей закончился и сегодня ты родился вновь. Пора учиться ходить, дышать, слушать этот мир и взаимодействовать с ним. Добро пожаловать в реальный мир, царь царей. Ты хотел узнать, что такое истина. Я приоткрыл тебе дверь на пути к истине, войти в эту дверь и познать истину ты должен сам. Запомни: истина у каждого своя и вместе с тем она одна для всех.

– Как такое может быть? – спросил Ариарамн.

– Ты поймешь это. В свое время. Просто познавай мир через новые ощущения, которые ты впервые обрел сегодня в медитации. И помни, что реально только то, что ты чувствуешь, а не то, что подсказывает тебе твоя голова. Я буду тем, кем ты захочешь меня видеть.

Ариарамн ощутил, как в его груди разгорается нестерпимый огонь, а потом вновь наступила легкость, как и в самый пик расширения его внимания за пределы башни и города. Жар стал настолько нестерпимым, что царь зажмурился, а затем открыл глаза и обнаружил себя в темной комнате. Манаса не было. Факелы еле тлели, и масляные лампы не горели. Мужчина взял первую книгу из стопки, что стояла на столе, подошел к факелу, который давал хоть какой-то свет, и прочел: «Опоры осознанности».

Ощущения были странными. Царь понимал, что его разговор с Манасом происходил только в его воображении и при этом этот разговор был более реальным, чем даже общение с Уртаки в храме Тысячи богов.

Царь встал с кровати, положил книгу на стол, а затем подошел к стене, на которой было нацарапано слово «сатья-истина», его словно что-то потянуло туда. В темноте Ариарамн дотронулся до слова, а затем повел пальцами дальше. Под ними он чувствовал что-то еще. Еще какое-то слово, которого не было там до этого момента. В нетерпении царь взял едва тлеющий факел, поднес к стене и разглядел слово, нацарапанное рядом с первым: буддхи.

Мир или Манас дали Ариарамну четкое направление, в котором ему стоит двигаться. Или, может быть, царь царей каким-то образом сам себе давал это направление, потому что теперь он знал, что буддхи в переводе с языка Манаса означает пробужденность, мудрость, отличную от простого знания, предельную осознанность жизни самого человека и всех окружающих его существ. Проще говоря… истину.

Глава 16. Настоящее: Отец

Егор вернулся домой переполненный знакомым каждому подростку чувством: он свернет горы, переубедит и одолеет отца, покажет всему миру, кто здесь главный. Дискотека, музыка, выпивка – все это кружило голову, добавляя дерзости в поведение. Пятнадцатилетний молодой человек, а по сути еще пацан, вошел в дом с мыслью, что сможет убедить отца, что девчонка, стоящая за его спиной, будет ночевать сегодня у них. Отец, словно услышав настроение сына, вышел в прихожую и вперил в него тяжелый, пудовый взгляд. Это сбило спесь с Егора. Даже ноги слегка подкосились, но полностью дурь из головы не выветрилась.

– Отец, сегодня она… – начал было парень, но тут же услышал пуленепробиваемое отцовское:

– Нет.

– Я уже взрослый и сам решаю, что мне делать. Я сказал, она останется сегодня со мной. – Егор говорил и чувствовал, как внутри поднимается какая-то дикая, звериная агрессия. Сейчас он не видел перед собой отца. На его пути стоял непримиримый враг, который собирался помешать его планам.