Юрий Адаменко – Племя (страница 11)

Они вывалились из кондиционированного аэропорта на улицу, и их накрыло. Это было похоже на то, как если бы кто-то накрыл голову мокрым горячим полотенцем и оставил так умирать. Воздух здесь был не просто воздухом — это была субстанция, которую можно было потрогать, которой можно было дышать, но дышать ею было всё равно что пытаться вдыхать через мокрую вату.

Марина сделала глубокий вдох и тут же пожалела об этом. В лёгкие ворвалась смесь ароматов: жареный рис, выхлопные газы, дуриан (этот запах невозможно описать словами, его можно только пережить), пот и ещё что-то сладковато-гнилостное, от чего захотелось зажать нос.

— Боже, — выдохнула она, пытаясь улыбаться, но улыбка выходила кривой. — Какой... колоритный воздух!

— Колоритный, — согласился Денис, который всё ещё снимал, хотя телефон в его руках уже покрылся испариной. — Прям чувствуется Азия!

— Чувствуется помойка, — буркнула Ольга Петровна, доставая из сумки влажные салфетки и промокая лицо.

Витя стоял бледный, держась за чемодан как за спасательный круг. Он смотрел на Петровича, на питона, на окружающий хаос, и в голове у него крутилась только одна мысль: «Я хочу домой. Я хочу домой. Я хочу домой». Мысль была навязчивой, как мантра, но почему-то не работала — дом не появлялся.

Петрович тем временем остановился, поправил питона на плече (Сергей лениво переполз на другое место, обвиваясь вокруг шеи хозяина) и обвёл взглядом всю компанию. Взгляд у него был оценивающий, как у мясника, который смотрит на парное мясо и прикидывает, какие части куда пустить.

— Ну что, пингвины, — сказал он снова, смакуя это слово. — Добро пожаловать в рай. Вернее, в то, что от него осталось после того, как тут побывали туристы.

Марина, собрав остатки самообладания, шагнула вперёд и попыталась изобразить деловой разговор. Она же HR, она умеет общаться с любыми людьми. Даже с мужиками в набедренных повязках.

— Извините, — начала она максимально вежливо, но с той ноткой, которая обычно используется, когда разговариваешь с людьми, которые явно что-то перепутали. — А где наш гид? Нам обещали русскоговорящего гида от турфирмы «Вьетнам-Трэвел». Молодой человек, вероятно, с табличкой...

Она говорила и говорила, потому что пока она говорила, можно было не думать о том, что перед ней стоит полуголый мужик со змеёй. Она даже умудрялась сохранять улыбку, хотя улыбка выходила натянутой, как струна.

Петрович слушал её с непроницаемым лицом. Минуту. Две. Потом, когда Марина сделала паузу, чтобы перевести дыхание, он поднял руку, останавливая этот словесный поток.

— Слышь, девочка, — сказал он просто. — Ты рот закрой, а то муха залетит. Я гид. Пятнадцать лет здесь живу. В джунглях. В отеле я только самогон пью, и то редко.

Марина открыла рот, чтобы что-то возразить, но передумала. Рот закрыла.

Петрович продолжил, обращаясь уже ко всем:

— Значит, так, пингвины. Правила простые. Я тут царь, бог и военный советник. Что я сказал — то закон. Если скажу прыгать в реку — прыгаете. Если скажу жрать червей — жрёте. Если скажу петь песни голыми жопами — поёте. Вопросы?

— Есть вопросы, — подал голос Артём, выходя вперёд. Он пытался сохранять достоинство, хотя пиджак уже прилип к спине, а галстук душил как удав. — Во-первых, почему вы так одеты? Во-вторых, где наш транспорт? В-третьих, почему мы должны выполнять ваши приказы, если мы заплатили деньги за отдых?

Петрович посмотрел на Артёма с интересом. Потом перевёл взгляд на питона.

— Серёга, слышь, — сказал он змее. — Тут главный пингвин выступает. Говорит, деньги платил.

Питон лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на Артёма, снова закрыл. Его мнение явно было: «ну и что?»

— Слушай сюда, главный, — сказал Петрович, поворачиваясь к Артёму. — Одет я так, потому что жарко. В джунглях, понимаешь, костюмы от Армани не носят. Транспорт — лодка. Ждёт у причала. А приказы мои вы будете выполнять потому, что если не будете — сдохнете. А я не хочу, чтоб вы сдохли. Мне за вас деньги платили. Хотя сейчас думаю — может, зря согласился.

Он почесал питона за головой, и тот довольно зашипел.

— И ещё, — добавил Петрович, обводя всех взглядом. — Кто первый попросится домой — тот моет мне ноги. Поняли?

Витя, который до этого момента стоял столбом, вдруг обрёл способность двигаться. Он сделал шаг назад, потом ещё один, потом ещё, пока не упёрся спиной в Ольгу Петровну. И там замер, используя её как живой щит.

— Витя, ты чего? — удивилась Ольга Петровна, пытаясь отодвинуться. — С ума сошёл? Отцепись!

— Я не отцеплюсь, — прошептал Витя, вцепляясь в её сумку. — Я теперь всегда за вами буду. Вы надёжная.

— Я тебе не скала, — возмутилась Ольга Петровна. — Я бухгалтер, мне шестьдесят почти, у меня спина больная!

— Пожалуйста, — жалобно попросил Витя, не отпуская сумку. — Я буду тихо. Я не буду мешать. Только за вами постою. Чтобы змея не видела.

Петрович заметил этот манёвр и заржал. Ржал он громко, от души, всем своим щербатым ртом. Питон на плече зашевелился, видимо, тоже оценил юмор ситуации.

— Смотри, Серёга, — сказал Петрович, показывая на Витю. — Пингвинёнок прячется за пингвиниху. Боится. А ты кого боишься? Змею?

Витя, поняв, что его заметили, попытался сделать вид, что ничего не происходит. Выглядело это плохо. Он стоял, вцепившись в Ольгину сумку, и делал вид, что рассматривает облака.

— Я не боюсь, — прошептал он, но получилось так неубедительно, что даже обезьяны на ближайших пальмах засмеялись бы, если бы умели.

— Не боится он, — повторил Петрович, обращаясь к питону. — Слышь, Серёга, он не боится. Может, познакомишься?

И он сделал шаг в сторону Вити. Питон, как по команде, поднял голову и посмотрел прямо на Витю. Розовый язык вылез, пошевелился в воздухе, как бы пробуя Витю на вкус.

Витя издал звук, похожий на писк резиновой игрушки, и спрятался за Ольгу полностью, так что только ноги в кедах торчали.

— Отстаньте от него, — рявкнула Ольга Петровна, отмахиваясь от Петровича как от назойливой мухи. — Не видите, человек боится? У нас в офисе даже тараканов нет, стерильно, а вы со змеёй лезете.

Петрович убрал улыбку и посмотрел на Витю уже без насмешки.

— Ладно, — сказал он примирительно. — Не буду пугать. Серёга, скажи «привет» и всё.

Питон, будто понимая команду, приподнялся ещё немного и кивнул головой. Как будто поздоровался.

Витя высунул голову из-за Ольги, увидел это и снова спрятался.

— Он кивает, — прошептал он. — Почему он кивает? Змеи не кивают!

— Моя змея — кивает, — гордо сказал Петрович. — Дрессированная. Я её с детства учил. Она у меня и сидеть умеет, и лежать, и голос давать. Правда, голос у Серёги так себе,шипит как помехи на радио, но для змеи это нормально.

Денис, забыв про страх, подошёл поближе с телефоном.

— Можно снять? — спросил он, наводя объектив на питона. — Это же легендарно! Питон кивает! Серёга, скажи что-нибудь!

Питон посмотрел на Дениса, потом на камеру, потом снова на Дениса. Видимо, решив, что этот человек не опасен, он снова высунул язык и зашипел.

— Ого! — восхитился Денис. — Питон говорит! Подпишись, чтобы увидеть, как он поёт!

— Он не поёт, — охладил его пыл Петрович. — Он шипит. А если будешь доставать, и укусить может. Не ядовито, но больно.

Денис убрал телефон подальше.

— А почему он голодный? — спросила Марина, вспомнив слова Петровича. — Вы сказали, Сергей голодный. Что он ест?

— Ну, — задумался Петрович. — Вообще-то мышей, крыс, иногда птиц. Но в последнее время он на туристов подсел. Говорю ему: «Серёга, нельзя людей жрать, они же наши гости». А он не понимает. Инстинкты.

Марина побледнела. Витя, выглядывавший из-за Ольги, снова спрятался.

— Это шутка? — спросила Марина дрожащим голосом. — Скажите, что это шутка.

— Шутка, — кивнул Петрович. — Хотя...

Он сделал паузу и посмотрел на каждого по очереди.

— В прошлом году одна туристка пропала. До сих пор не нашли. Но я думаю, она просто сбежала с местным. Здесь такое бывает. Красиво, экзотика, любовь. А Серёга здесь ни при чём. Он у меня приличный, воспитанный.

Питон согласно кивнул.

Артём, который всё это время стоял и переваривал информацию, наконец принял решение.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, вы действительно наш гид. Допустим, мы едем на лодке. Но у нас есть условия. Мы не будем есть червей, не будем прыгать в реку по команде и не будем петь голыми жопами. Мы заплатили за нормальный отдых, и мы его получим.

Петрович посмотрел на Артёма долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на питона. Потом снова на Артёма.

— Слышь, главный, — сказал он тихо, но с такой интонацией, что все вдруг поняли — шутки кончились. — Ты условия ставь там, в Москве. В своём кабинете с кондиционером. А здесь — джунгли. Здесь мои условия. И первое условие — ты делаешь, что я говорю. Потому что если не сделаешь — я тебя спасать не буду. А спасать тебя придётся. Обязательно. Ты даже не представляешь, как часто приходится спасать таких, как вы.

Он помолчал, давая словам улечься.

— Я здесь пятнадцать лет. За это время через мои руки прошли сотни таких пингвинов. Кто слушался — те вернулись домой целыми. Кто умничал — тех я вытаскивал из болот, отдирал от пиявок, выковыривал из колючек. Иногда успевал. Иногда нет.

Он снова погладил питона.

— Вы мне не нравитесь, — сказал он честно. — Слишком белые, слишком городские, слишком много думаете о себе. Но я обещал фирме, что довезу вас до места и верну обратно. Обещания надо выполнять. Поэтому идём на лодку. Быстро, пока я добрый.