Юрий Адаменко – Макс и Арчи. Дело о механическом соловье (страница 13)

Он замолк, ожидая реакции, сияя от самодовольства. Концепция казалась ему безупречной, сбалансированной, как хорошая пьеса.

Арчи, не ускоряя шага, обогнал его, чтобы идти лицом вперёд, и бросил через плечо:

– Вы забыли про гонорар.

Макс споткнулся.

– Про… что?

– Гонорар, – повторил Арчи, как будто объяснял очевидное. – Работа стоит денег. Расходы на передвижение, на информацию, на… доступ. И плата за риск. И, – он добавил, обернувшись, и его взгляд был твёрдым, – я не ассистент. Я – партнёр.

Макс замер посреди тротуара, пропуская мимо себя поток прохожих. Его лицо выражало комическое недоумение, будто ему предложили играть короля Лира за полкроны.

– Партнёр? Но… детали! – выдохнул он, махнув рукой. – Партнёр, так партнёр! «Гранд и Партнёр». Да, даже лучше! Звучит солидно! А деньги… деньги найдутся, когда найдём истину! Истина бесценна!

– Истину редко кто покупает, – сухо заметил Арчи. – А вот услуги по её поиску – вполне. Но это потом. Сначала – план, который вы так любите.

Он остановился у перекрёстка, давая Максу догнать себя.

– Мы идём в полицию. Но не сейчас и не с этой, – он похлопал по карману со стекловолокном. – Её отберут, запишут в протокол и забудут в ящике. Мы идём, когда у нас будет что сказать. И когда мы будем выглядеть… – он окинул критическим взглядом потрёпанный плащ Макса, – …ну, хотя бы не как пара сумасшедших.

Макс нахмурился, защищая достоинство своего плаща, но мысль его уже ухватилась за новую идею.

– Так! Значит, сначала – самостоятельное расследование! Мы идём по следу, как настоящие сыщики! Мы уже были на месте преступления…

– Вы были, – поправил Арчи. – Я – работал. Теперь нам нужно место, где могли сделать или отремонтировать то, что оставило этот след. Квартал точной механики. Улица Оптиков. Лаборатории при Академии, но туда нас не пустят. Нужны частные мастерские. Те, что работают на заказ. Дорого. Тихо.

Глаза Макса загорелись.

– Великолепно! Значит, мы начинаем с подполья ремесленников! С тайных мастерских, где под покровом ночи куётся будущее… или прошлое! Я знаю такие места! Вернее, я знаю, где о них говорят! Клуб «Паровой ключ»! Там собираются механики, инженеры, изобретатели-недоучки! Там можно всё узнать!

Арчи кивнул, на этот раз с одобрением. Это была полезная информация. «Паровой ключ» был известным местом, полуподпольным пабом для технической богемы. Шумным, многолюдным. Идеальное место для того, чтобы громкий Макс задавал громкие вопросы, привлекая всеобщее внимание, пока он, Арчи, будет слушать, наблюдать и искать в толпе того, кто вздрогнет при словах «стекловолокно с медной оплёткой».

– Хорошо, – сказал Арчи. – Идём туда. Но не сегодня. Слишком поздно. И вы… – он снова посмотрел на Макса, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде профессиональной озабоченности, – …вам нужен другой костюм. Не такой… запоминающийся.

Макс возмущённо поправил воротник.

– Этот костюм – часть моего образа! Часть моей силы!

– Ваша сила – в голосе и в имени, – безжалостно констатировал Арчи. – Костюм должен говорить «деньги» и «влияние», а не «артист в опале». Смокинг. Или хороший костюм-тройка. Есть?

Макс смущённо замолчал. Смокинг остался в залоге у портного. Костюм-тройка… нуждался в чистке.

– Я… я раздобуду, – буркнул он. – Для Роли.

Это слово он произнёс с заглавной буквы, и Арчи понял, что для Макса всё теперь – игра. Но игра, правила которой начал диктовать не он. И это было хорошо. Это означало, что энергию этого человека можно направить.

– Хорошо, – повторил Арчи. – Тогда завтра. Вечером. У «Парового ключа». Вы задаёте вопросы. Я слушаю. Вы – громкий щит. Я – тихий нож. Понятно?

Макс выпрямился, и на его лице вновь расцвела сияющая, уверенная улыбка. Он представил себе эту сцену: он, в новом костюме, владеющий вниманием всей таверны, произносящий проникновенные речи, в то время как его таинственный партнёр, как тень, скользит среди столов, выискивая слабое звено.

– Понятно как никогда, мой дорогой… партнёр, – сказал он, и в его голосе зазвучала неподдельная, почти мальчишеская радость. – О, как же это звучно! Завтра мы начинаем! Завтра рождается легенда!

––

Сумерки в Этервиле наступали не с заходом солнца, а с его проигрышем в борьбе с дымом. Небо из блекло-голубого превращалось в густое, лилово-серое варево, в котором тонули шпили и дирижабли. Фонарщики, похожие на огромных светляков в своих заплёванных куртках, начинали своё шествие, зажигая газовые рожки, которые боролись с наступающей тьмой жёлтыми, неровными кругами.

Макс и Арчи стояли на краю небольшой, мощеной булыжником площади, где расходились три улицы. Одна вела вверх, к богемным кварталам, где Макс надеялся раздобыть подходящий костюм. Другая – вниз, в Лабиринт, к чердаку Арчи. Третья – в промзону, где тускло светились окна работающих допоздна мастерских.

Энтузиазм Макса, подогретый построением планов, достиг своего пика. Он выпрямился и с внезапной, рыцарской щедростью сунул руку во внутренний карман своего плаща.

– На первоначальные расходы, дорогой партнёр! – провозгласил он, доставая несколько смятых банкнот и горсть мелких монет. – На… на трамвай! На чай! На информацию!

Арчи посмотрел на протянутую руку, потом на сияющее лицо Макса. Он медленно покачал головой.

– Нет. – Он отвёл руку с деньгами лёгким движением, как отстраняя назойливую муху. – Не сейчас. Деньги связывают. Пока всё просто: вы получаете свою историю. Я получаю доступ. И гонорар потом, если найдём того, кто платит.

Макс замер с протянутой рукой, озадаченный. Его понятия о партнёрстве включали угощения в трактирах, оплату извозчиков, мелкие взятки – весь антураж приключения. Этот аскетичный, почти монашеский подход был ему непонятен. Но в нём чувствовалась твёрдая, железная логика, против которой не попрёшь.

– Как скажете, – пробормотал он, с некоторой обидой убирая деньги. – Но хотя бы позвольте предложить место встречи! Я знаю отличную кондитерскую на бульваре…

– Завтра утром, в семь, – перебил его Арчи, – у входа в «Клуб механиков» на Перекрёстке Шестерён. Вы знаете это место?

Макс кивнул. «Клуб механиков» был не таким пафосным, как «Паровой ключ», но более солидным. Место, куда приходили мастера с именем, владельцы небольших, но уважаемых мастерских. Подходяще.

– Знаю. Но почему так рано?

– Потому что в семь там завтрак для членов клуба, – объяснил Арчи. – Люди разговаривают. О работе. О заказах. О странных клиентах. И охрана на входе в это время… расслаблена.

Макс снова посмотрел на него с нескрываемым удивлением. Этот юнец не просто знал места – он знал их распорядок, их слабые места.

– Вы… вы там бываете? – не удержался он от вопроса.

– Я чистил им вентиляцию, – коротко ответил Арчи. Это было правдой. И эта правда, такая простая и приземлённая, была лучшим пропуском в любой уголок Этервиля, чем все рекомендательные письма мира. – До завтра, мистер Гранд. И… постарайтесь не рассказывать об этом всем встречным.

Макс сделал вид, что глубоко оскорблён. Он прижал руку к груди.

– Вы сомневаетесь в моей конспирации? Я – сама скрытность! Мои губы – запечатаны!

Арчи просто посмотрел на него. Взгляд его говорил яснее любых слов. Затем он кивнул на прощание и повернулся, чтобы идти своей дорогой – вниз, в сгущающиеся сумерки Лабиринта.

Макс смотрел ему вслед. Энтузиазм поутих, сменившись странным, тёплым чувством. Он остался стоять на площади один, но впервые за последние дни он не чувствовал себя одиноким. У него появилась цель. И, что куда важнее, появился партнёр. Странный, молчаливый, пугающе умный партнёр, который видел мир как набор шестерёнок и рычагов, но именно этот взгляд, возможно, и был нужен, чтобы разобраться в той сложной машине, в которую превратилась его жизнь.

Он повернулся и зашагал вверх по улице, расправив плечи. В его голове уже звучали фразы, строчились диалоги для завтрашнего «спектакля» в «Клубе механиков». Он был актёром, вышедшим на новую, незнакомую сцену. И впервые за долгое время он с нетерпением ждал своего выхода.

А Арчи, спускаясь в темнеющие переулки, положил руку в карман. Под пальцами он чувствовал твёрдый контур свёртка со стекловолокном и, глубже, холодный металл двух подпиленных болтов. Теперь эти улики были не просто доказательствами отдельного преступления. Они были вступительным взносом. Инвестицией в странное, но потенциально эффективное предприятие под названием «Гранд и Партнёр».

Он не улыбался. Но в уголках его глаз, прищуренных от вечернего ветра, несущего запах гари и приготовленного ужина, легли лучики мелких морщинок. Это было выражение не радости, а сосредоточенности. И, возможно, слабого, едва уловимого удовлетворения. Механизм, пусть и собранный из таких разных, на первый взгляд несовместимых деталей, был запущен. Оставалось наблюдать, не перегреется ли он, и направлять его туда, где скрывалась неисправность.

Два силуэта – один высокий, с развевающимся плащом, другой – низкий, сгорбленный, растворяющийся в тени, – расходились в разные стороны. Сумерки сомкнулись над ними, и только огни фонарей, зажжённые фонарщиками, отмечали их пути, пока они не скрылись из виду. Но их тропы, такие разные, теперь были связаны невидимой, прочной нитью общего дела. И где-то в тумане будущего уже слышался гул дирижаблей и скрежет шестерён, предвещавший начало настоящей охоты.