Юрий Адаменко – Логистика зла (страница 3)
Единственное, что работало, – форма обратной связи. Леха заполнил её трижды. Первый раз – вежливым запросом подтвердить зачисление. Второй – требованием разъяснить юридический статус «Уголовного Кодекса Тьмы». Третий – отчаяным «КТО ВЫ ТАКИЕ И ЧЕГО ОТ МЕНЯ ХОТИТЕ?». На все три письма пришёл мгновенный автоответ: «Ваше сообщение получено силами низшего пекельного импса и помещено в очередь на рассмотрение. Среднее время ожидания ответа: 7 лет, 3 месяца и 14 дней. Спасибо за понимание.»
Он откинулся на спинку стула. Тактика игнорирования не сработала. Тактика запроса информации провалилась. Оставалась последняя линия обороны – рационализация. Его ум, отточенный на учебниках, принялся выстраивать новую, пусть и безумную, логическую цепочку.
Данные:
1. Существует институция, которая зачисляет людей по неким «автоматическим скринингам».
2. Эта институция обладает достаточными ресурсами, чтобы имитировать (или являться) государственной структурой, иметь кол-центр и запущенный, хотя и кривой, сайт.
3. Их методы вербовки основаны не на предложении выгоды, а на угрозе санкций (ст. 7 УКТ).
4. Их критерии отбора («врождённый цинизм», «прагматичное целеполагание») не имеют отношения к магии или сверхспособностям, а относятся к складу ума.
Вывод (предварительный): Это либо:
· Секта для особо одарённых циников.
· Чёрный HR-проект по рекрутингу талантов для криминальных структур под прикрытием «академии».
· То, чем они и называют себя. Но этого Леха допустить пока не мог.
Он закрыл ноутбук. Комната погрузилась в темноту, нарушаемую только слабым свечением светодиодной ленты под кроватью и уличным фонарём за окном, который мигал, будто подавая сигналы азбукой Морзе кому-то на крыше.
Именно в этой полутьме Леха впервые осознал, что такое – остаться наедине со своей тенью. Раньше она была просто отсутствием света. Физическим фактом. Теперь же, после СМС, после слов про «кадастр», она обрела некий зловещий потенциал. Она лежала на стене, огромная и бесформенная, искажённая падающим светом из окна. И он не мог отделаться от ощущения, что это искажение – намеренное.
– Хватит, – строго сказал он себе вслух. – Это стресс. Паранойя.
Чтобы отвлечься, он начал мысленно собирать чемодан. Три пары шерстяных носков. Термобельё. Прагматично. Плащ. Лечо – как стратегический запас и потенциальное оружие. Но что ещё? Что берут с собой в академию зла? Учебник по логистике? На всякий случай. Блокнот и ручки. Фонарик. Повербанк. Аптечка.
Он встал, чтобы взять с полки томик Стивена Кинга – для поддержания духа, но его взгляд упал на старую, потрёпанную книгу на соседней полке. Это был сборник сказок разных народов, который ему читали в детстве. Он потянулся за ней, и его движение снова было неидеально синхронно с тенью. Его пальцы коснулись корешка, а теневая рука в этот момент словно бы провела по всей полке, погладив корешки других книг, будто оценивая библиотеку.
Леха резко отдернул руку. Тень замёрзла.
Он медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, повернул голову и посмотрел прямо на тёмный силуэт на стене. И ему показалось, что это не он смотрит на тень, а тень смотрит на него. В том месте, где должен быть глаз, пустота казалась глубже и плотнее.
– Эй, – прошептал он, чувствуя невероятную глупость происходящего. – Ты… там кто-то есть?
Тень не ответила. Она просто была. Но в её неподвижности теперь читалось внимание.
– Если ты действительно что-то… понимаешь, – продолжал Леха, обращаясь к стене так, будто это был сложный, но молчаливый собеседник, – то давай договоримся. Я не лезу к тебе в дела. И ты не лезешь в мои. Мы просто… соседи по телу. Игнорируем друг друга. Идеально?
На улице мигающий фонарь на мгновение погас, потом вспыхнул с удвоенной силой. В этот момент вспышки Лехе показалось – только показалось! – что контуры тени на секунду стали чёткими, резкими и слегка кивнули.
Потом свет вернулся к своему неровному ритму, и тень снова стала просто бесформенным пятном.
Леха глубоко выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле. Он больше не мог отрицать: правила игры изменились. Даже законы физики, казалось, стали менее обязательными.
Он сел на кровать, поставив сборник сказок рядом. Ирония не ускользнула от него: он, прагматик и будущий логист, только что провёл переговоры с собственной тенью. И, кажется, достиг шаткого перемирия.
Он лёг и уставился в потолок. Мысли, наконец, утихли, уступив место холодному, почти что профессиональному любопытству. Что это за место, эта «Академия»? Какие там процессы? Какая структура управления? Какова рентабельность их деятельности? Они называют это «злом». Он называл это «неоптимизированным бизнес-процессом». Возможно, это просто вопрос терминологии.
А что, если… что, если это шанс? Не стать злодеем, конечно. Никогда. Но посмотреть на систему изнутри. Увидеть её слабые места. И, может быть… просто может быть… научиться её обходить. Или даже улучшить. Сделать эффективнее. Менее злой. Более… скучной.
Мысль была настолько еретической и настолько в его духе, что на его губах появилась едва заметная улыбка.
За окном, на рассвете, прокричал петух с какой-то соседней дачи, абсолютно не вписываясь в антураж Мрачного Предместья. Звук был настолько обыденным, настолько деревенски-глупым, что окончательно вернул Леху к реальности.
Завтра нужно было ехать. Разведка боем. Сбор данных. Первый день на новой, абсурдной работе под названием «студент-злодей».
Он закрыл глаза. Напоследок ему почудилось, что тень на стене, на которую теперь падал первый сизый свет утра, сложила свои невидимые руки на невидимой груди и тоже, наконец, заснула. Или просто сделала вид.
1
Глава 2: Путешествие на край бюрократии
Платформа станции «Мрачное Предместье» в предрассветный час напоминала не пункт отправления, а место проведения неудачного андеграундного фестиваля, который забыли отменить. Воздух, холодный и влажный, пах не просто ржавчиной и мазутом, а чем-то более древним – сыростью подземелий и озоном от невидимого разряда. Фонари, стилизованные под пылающие факелы в железных клетках, отбрасывали неровные, пляшущие тени на плитку цвета засохшей крови. Леха, приехавший одним из первых, поставил свой чемодан с громким стуком, который слишком гулко отозвался под сводами. Он был здесь не просто ранним путником. Он был наблюдателем, вынужденным участником, пытающимся составить первичную схему происходящего.
Он не был один. По платформе, как призраки, слонялись другие фигуры. Его аналитический ум мгновенно начал сортировку и классификацию.
Объект А: Девушка лет семнадцати в бархатном плаще с поднятым до ушей воротником. Она стояла в лучах самого яркого фонаря, держа перед собой маленькое зеркальце в черепаховой оправе. Её губы беззвучно шевелились. Леха поймал обрывки: «…и тогда ты поймёшь… нет, слишком слабо… “и тогда твоё сердце познает ледяную пустоту…” Да, лучше». Она практиковала не дикцию, а именно интонацию обречённости, стараясь придать своему юному голосу глубину колодца.
Объект Б: Юноша астенического сложения, загруженный, как вьючное животное, футлярами разных форм и размеров. Один из них, длинный и узкий, он открыл, доставая оттуда посох, увенчанный тускло мерцающим синим кристаллом. Юноша прицелился им в воображаемую цель у рельсов, скорчил гримасу сосредоточения, но посох лишь слабо вспыхнул и испустил звук, похожий на всхлип. Юноша покраснел и поспешно сунул артефакт обратно, оглядываясь, не видел ли кто.
Объект В: Пара, одетая в стилизованные под средневековье костюмы из явно синтетических тканей. Они лихорадочно листали общую тетрадь, исписанную неровным почерком. «Смотри, – говорил один другому, тыкая пальцем в страницу, – классическая ошибка: начать монолог до полного отключения системы охраны. Герой может успеть активировать сигнализацию. Мы должны сначала нейтрализовать связь, потом открывать сессию вербального доминирования.»
Леха ощущал себя на съёмочной площадке, куда попал без сценария. Все вокруг были поглощены процессом, ритуалом, репетицией. Никто не выглядел зловещим от природы; все старались изо всех сил казаться таковыми. Это было не страшно. Это было нелепо. И, как отметил его прагматичный ум, катастрофически неэффективно. Энергия расходовалась на внешние атрибуты, а не на суть.
Из динамиков, стилизованных под пасти химер, раздалось шипение, а затем голос – нарочито глубокий, но с заметной хрипотцой от ежедневного напряжения.
– Внимание, пассажиры. «Тёмный Экспресс» сообщением «Мрачное Предместье – Порог Академии» прибывает на путь тринадцать. Остановка – две минуты. Просьба соблюдать тишину при посадке и не пугать локомотив. Он сегодня на угольном питании и отличается повышенной нервозностью. Пассажирам с билетами категории «Стандартное страдание» приготовиться. Пассажирам с билетами «Вечное томление» – ожидать отдельного вагона.
Объявление было произнесено с казённой, почти скучной интонацией диктора, объявляющего об отмене электрички. Леха отметил про себя: бюрократия. Даже здесь. Система категорий, расписаний, правил. Его мозг, искавший хоть какую-то опору, ухватился за это. Где есть правила – есть лазейки. Где есть категории – можно искать оптимальную.
Он поднял чемодан и направился к указанному пути, стараясь держаться на периферии общего движения. Мимо него, семеня, прошёл тот самый юноша с футлярами, на ходу пытаясь пристегнуть к поясу кошель на цепочке, который всё время соскальзывал. Их взгляды встретились на секунду. В глазах юноши Леха прочитал не гордое одиночество, а знакомую, животную растерянность. Так же, наверное, выглядел и он сам.