Юрий Адаменко – Логистика зла (страница 2)
– А если я откажусь? – тихо спросил Леха.
На том конце провода раздался звук, отдалённо напоминающий вздох, но больше похожий на шипение открывающейся банки с чем-то древним и злым.
– Вам уже написали: отказ – героизм. Героизм – уголовно наказуемо. Статья 7, пункт 14: «Добровольный отказ от предначертанного злодейства квалифицируется как акт несанкционированного добра со всеми вытекающими последствиями». Вытекающие последствия – конфискация имущества (включая тень), принудительные исправительные работы в шахтах Потерянных Надежд и пожизненное прослушивание записей с заседаний районных советов. Рекомендовать не могу. Ждём вас первого сентября. Не забудьте медицинскую справку формы 086/У и фотографии 3x4 на матовой бумаге, без оскала. Всего наинеприятнейшего.
Раздались короткие гудки. Связь прервалась.
Леха медленно опустил телефон. В комнате было тихо. Даже дядя Витя за стеной примолк, вероятно, в очередной раз перезагружая Алису в попытке добиться внятного ответа о природе сознания. Прагматичный ум Лехи, получив новые данные, начал строить модели.
Модель 1: Это реально. Он должен ехать в какую-то Академию Злодейства. Вероятность 70% (демон на том конце провода звучал убедительнее любого декана).
Модель 2: Это галлюцинация на почве стресса. Вероятность 25% (но чайник в соседней квартире включился с характерным щелчком, что подтверждало реальность окружающего мира).
Модель 3: Это всё же розыгрыш невероятного масштаба. Вероятность 5% (у его друзей не было таких ресурсов).
Он посмотрел на свой чемодан, уже наполовину упакованный для поездки в обычный институт в другом городе. На стуле аккуратно лежали новые джинсы и синяя рубашка – «для хорошего впечатления». Теперь это всё казалось таким наивным, таким безнадёжно устаревшим, как доспехи рыцаря перед лицом танка.
Его взгляд упал на тень на полу. Она по-прежнему лежала смирно. Но ему вдруг показалось, что угол её соприкосновения со шкафом стал чуть острее, чем полагалось бы по законам физики. Как будто прислушивалась.
Леха сел на кровать. Ему нужно было думать. Но единственной мыслью, которая крутилась в голове, были слова демона: «Вы мыслите скучно. Для нас это сейчас дороже любой демонической харизмы.»
Это было самое странное и самое пугающее «поздравление» в его жизни.
––
Ужин в семье Карповых всегда был ритуалом. Ритуалом обмена новостями, разбора полётов и тихого, взаимного утешения. Сегодня воздух на кухне был густым, как кисель, от предстоящего разговора. Леха ковырял вилкой в картофельном пюре, строча на его гладкой поверхности бессмысленные узоры.
– Ну что, сынок? – спросила мама, Валентина Сергеевна, накладывая ему в тарелку лишнюю котлету, словно еда могла компенсировать любую душевную травму. – Как экзамен?
Леха отложил вилку. Сказать «не сдал» было бы неправдой. Он сдал. Просто мир, оказывается, ждал от него не того.
– Мама, папа… – он начал, глядя на тарелку. – Мне пришло… предложение. Другое.
Родители переглянулись. Папа, Игорь Петрович, отложил газету «Ваши шесть соток», в которой читал про борьбу с колорадским жуком при помощи лунных фаз.
– Предложение? От армии? – насторожился он.
– Хуже, – мысленно сказал себе Леха и вслух выдал заготовленную, максимально обезличенную версию. – Меня зачислили. В другой вуз. На бюджет. Специальность… узкопрофильная. Прикладное зло-ко-знен-ство.
Тишина повисла на три секунды, нарушаемая только тиканьем часов с кукушкой, которая давно сломалась и просто монотонно щёлкала язычком.
– На бюджет? – первой нарушила молчание мама. Её мозг, бухгалтера с тридцатилетним стажем, выхватил из потока информации ключевой финансовый показатель. – Игорь, ты слышишь? На бюджет! А платно мы бы ни за что не потянули, если в том городе не прошли…
– Злокозненство? – переспросил отец, почесав щетину. – Это что-то вроде… юриспруденции? Или конфликтологии? Сейчас, я погуглю.
– Пап, не надо гуглить! – почти вскрикнул Леха, представляя, что выдаст поиск по такому запросу, но было поздно. Игорь Петрович уже тыкал в свой смартфон.
– Погоди… Зло-коз-ненство. Ничего вменяемого. Пишет, что слово устаревшее. Синонимы: пакость, подлость, вредительство… – он поднял глаза на сына, и в них читался не ужас, а чистая, незамутнённая аналитика. – Хм. Агрессивная конкурентная среда, да? Жёсткие методы ведения… дел. Перспективно. Очень перспективно. Вон, в девяностые кто поднялся? Самые злокозненные.
Леха почувствовал, как реальность окончательно сползает с катушек. Его родители, эти воплощения советской и постсоветской нормы, не видели в названии ничего сверхъестественного. Они видели карьерную возможность.
– Там есть… уголовный кодекс тьмы, – пробормотал он в последней попытке достучаться. – И демоны в приёмной комиссии.
– У каждого ведомства свой устав! – отмахнулась мама, уже мысленно раскладывая по полочкам в воображаемом общежитии его вещи. – У меня в налоговой тоже свой кодекс, не легче. А что демоны… Ну, оклад, наверное, у них хороший, раз в госучреждении. Социальный пакет?
– Мама, я не про… – Леха сдался. Он наблюдал, как его кошмар превращается в семейный проект.
– Адрес-то какой? – спросил отец, уже изучая на телефоне карты. – Мрачное Предместье, Просека Теней, 13-Б. Хм. Промзона, похоже. Район неблагополучный. – Он посмотрел на Леху с внезапной гордостью. – Но это даже лучше. Закалит. Практика с первого курса, в полевых условиях. Не то что в этих тепличных институтах, где одна теория.
– С вещами надо определиться, – включилась Валентина Сергеевна, переходя в режим оперативного планирования. – Тёплые носки обязательно. Три пары. Там, на Просеке Теней, наверняка сыро. И плащ непромокаемый. И… о!– Она встала и вышла на балкон, вернувшись с запотевшей стеклянной банкой. – Возьми моего лечо. Там перца чили, как ты любишь. Если столовая будет плохая – всегда закусишь. И этим… – она понизила голос до конспиративного шёпота, – можно, наверное, и соседа по общаге при необходимости нейтрализовать. Чисто профилактически.
Леха взял банку. Она была тяжёлой, холодной и абсолютно реальной. В этом был сюрреализм: обсуждение демонических автоответчиков за ужином под аккомпанемент щёлкающих часов и с банкой домашнего лечо в руках.
– Главное – не высовывайся сначала, – наставлял отец, доедая котлету. – Присмотрись к коллективу. Пойми, кто есть кто. А потом, если что, действуй по обстановке. Но по-честному. Ну, в рамках ихнего… устава.
Когда ужин кончился, и родители засели смотреть сериал про врачей, которые постоянно нарушают врачебную тайну и заводят романы с пациентами, Леха ушёл в свою комнату. Он поставил банку с лечо на письменный стол, рядом с учебником по логистике. Два мира. Два наставления. Одно гласило: «Оптимизируй потоки». Другое, судя по всему, предлагало эти потоки отравлять.
Он включил настольную лампу. Яркий луч света упал на пол, отрезав от темноты чёткий прямоугольник. Леха сел на кровать и посмотрел на свою тень, растянувшуюся по стене. Он медленно поднял руку. Тень на стене повторила движение. Он помахал пальцами. Тень помахала в ответ.
– Воображаю, – пробормотал он. – Контрольный выстрел в голову.
И тогда он заметил нестыковку. Он уже опустил руку, положив её на колени. А тень на стене… задержалась. Всего на долю секунды. Её пальцы, только что повторявшие его движение, замерли в чуть более изящном, почти когтистом положении, будто не хотели расставаться с невидимым предметом. Потом дёрнулись и легли ровно, в полное соответствие с оригиналом.
Леха замер. Сердце гулко стукнуло раз, другой. Он несколько раз моргнул, пристально вглядываясь в очертания на стене. Теперь всё было идеально синхронно.
– Скучно, – вдруг отчётливо вспомнился голос демона Абаддона. – Дороже любой демонической харизмы.
Он медленно поднялся, подошёл к столу и взял банку с лечо. Она всё так же холодно и тяжело лежала в ладонях. Самый надёжный аргумент в мире его матери против любой, даже потусторонней, напасти.
За стеной дядя Витя, видимо, получив от Алисы неудовлетворительный ответ, начал спорить с ней о природе времени.
Леха вздохнул. Завтра нужно было собирать чемодан. В новую жизнь. Где его главным козырем против тьмы, демонов и учебной программы по злокозненству были три пары шерстяных носков и банка овощной консервации. Это было настолько абсурдно, что даже начинало казаться логичным.
––
Родители легли спать. За стеной наконец-то стихли философские баталии – Алиса, видимо, была отправлена в принудительный ребут тяжёлым вздохом и щелчком выключенного роутера. В квартире воцарилась та особенная, густая тишина, которая бывает только глубокой ночью, когда весь мир замирает, а твои собственные мысли звучат оглушительно громко.
Леха сидел перед ноутбуком. Синий свет экрана выхватывал из мрака его сосредоточенное лицо и руки, лежащие на клавиатуре. Он провёл уже два часа в бесплодных поисках.
Запрос «Высшая Академия Злодейства» выдавал лишь пару ссылок на фанатские форумы по настольным ролевым играм и статью в городской газете «Вестник Мрачного Предместья» за 1998 год о планах открыть в промзоне филиал ПТУ. Сайт, на который ссылалась СМС, действительно существовал. Он был выполнен в тёмно-бордовых и угольно-серых тонах, с готическим шрифтом, который было мучительно читать. На главной странице красовался герб: книга, обвитая шипастой розой, на фоне стилизованного закатного солнца. Подпись: «Scientia Tenebrarum» – «Знание Тьмы». Разделы сайта носили названия: «История Академии», «Факультеты», «Устав», «Расписание Бала Вечного Мрака». Но при попытке кликнуть на любой из них сайт выдавал ошибку 404 с сообщением «Страница поглощена пустотой. Ведутся работы по её вызволению. Ожидайте.