Юрий Адаменко – Логистика зла (страница 13)

Аргус Унылый обернулся. Его взгляд, полный профессионального изумления, упал на Влада, который стоял, переминаясь с ноги на ногу, готовый провалиться сквозь землю.

– Метод… – просипел демон, подбирая слова. – Метод нестандартный. Не по инструкции. Не соответствует категориям I-III. Категории «вкрадчивое психологическое насилие» в программе нет.» Он сделал паузу, вновь посмотрел на гнома, чья аура безнадёжности начинала заразительно расползаться по округе.

– Но. Эмоциональный отклик… фиксируется. Угроза устойчивости базовых поведенческих паттернов объекта… налицо. Результат достигнут. Балл… засчитывается.

Он тяжело вздохнул, будто от этой уступки здравому смыслу у него обострилась тысячелетняя язва, и поставил в своей ведомости галочку напротив фамилии «Влад».

По группе пронёсся сдержанный ропот. Девушка со скипетром смотрела на Влада с новым, оценивающим интересом. Орк хмыкнул, поправляя свою шипящую мантию. Парень с футлярами что-то быстро записывал в свой блокнотик, видимо, пытаясь зафиксировать «нестандартный метод».

Но самый пристальный взгляд исходил от Ольги Вороновой. Стратег отошла от дерева. Её серые глаза, холодные и ясные, были прикованы сначала к гному, затем к Владу, и, наконец, к Лехе, который по-прежнему стоял в стороне, лицо его было невозмутимой маской наблюдателя. В её взгляде не было ни одобрения, ни восхищения. Была стремительная, почти болезненная работа мысли. Она видела нарушение алгоритма. Видела результат, превосходящий результат следовавших алгоритму. Между этими двумя фактами возникало невыносимое для её систематизированного ума противоречие. Её тонкие брови слегка сдвинулись. Это было не злость. Это была проблема. Леха поймал этот взгляд и бесстрастно выдержал его. Между ними, в морозном воздухе сада, впервые пробежала невидимая искра интеллектуального вызова.

Влад тем временем, услышав вердикт преподавателя, едва не рухнул от облегчения. Он кивнул демону, что-то невнятно пробормотал и быстрыми шагами направился к Лехе, будто к спасительному берегу.

– Получилось, – прошептал он, когда оказался рядом. Его глаза были круглыми от изумления. – Он… он поверил. Он действительно поверил, что его фонарик плох.

– Он поверил не в плохой фонарик, – тихо поправил Леха, не сводя глаз с удаляющейся фигуры Стратега. – Он поверил в свою неполноценность. Ты не атаковал его. Ты предложил ему сравнить. И он сравнял. И проиграл. Это мощнее.

Их путь обратно в общежитие был уже не таким мрачным. Влад почти порхал, неся свою невесомую, но такую значимую победу. Леха шёл рядом, его мысли были заняты анализом: реакция системы (преподаватель) оказалась гибче, чем можно было ожидать. Система зафиксировала результат, несмотря на нарушение процедуры. Это был важный прецедент. И ещё более важным был взгляд той девушки, Ольги. В нём он увидел не врага, а… сложную переменную. Оппонента, который мыслит логически, но в рамках иной, заданной парадигмы. С таким можно было работать. Дискутировать. Возможно, даже договариваться.

Когда они уже подходили к мрачным стенам «Поглотителя Надежд», их догнал запыхавшийся студент – пухлый некромант с постоянно разваливающимися скелетами, которого в коридорах звали Глаш.

– Эй, вы! – выдохнул он, останавливаясь перед ними. Его круглое лицо было красно от волнения. – Вы те, которые гнома… словами? Я слышал. У меня проблема. Большая. Может, посоветуете?

За ним, неслышной тенью, возникла ещё одна фигура – тихая иллюзионистка Мира, с огромными, как у совы, глазами за толстыми стёклами очков. Она не сказала ни слова, лишь кивнула, и от неё слабо пахло лавандой и свежей бумагой.

Леха посмотрел на Влада, потом на этих двух «бракованных» студентов, в глазах которых горела смесь отчаяния и зарождающейся, едва осмеливающейся родиться надежды. Он взглянул на свой карман, где лежал мутный кристалл, символ бессмысленной, предписанной им тоски.

– Комната 13, – сказал он просто, открывая дверь в подъезд. – Через полчаса. Обсудим.

––

Комната 13 встретила их все тем же мерцанием лампочки и запахом старости, но теперь это пространство ощущалось иначе. Это была не просто казённая клетка. Это была база. Опорный пункт, из которого они – против всех ожиданий и правил – совершили первую успешную вылазку. Влад аккуратно повесил свой плащ на гвоздик, и на его обычно бледном лице играл румянец, который не был следствием болезни или страха. Это был румянец удачи, пусть и странной, добытой не магией, а каким-то извращённым здравым смыслом.

Леха сел за свой стол, достал блокнот и начал записывать. Сухим, протокольным языком он зафиксировал событие:

«День 1. Практическое занятие «Запугивание низших форм жизни». Объект – садовый гном. Традиционные методы (рык, визуальные угрозы) – неэффективны. Применён метод косвенного психологического воздействия через подрыв ключевых элементов самоидентификации объекта. Результат – стойкий негативный эмоциональный отклик, превышающий требуемый порог. Система (преподаватель) зафиксировала результат, несмотря на несоответствие методичке. Прецедент создан.»

Он отложил ручку. Его взгляд упал на Проклятый Кристалл средней мутности, лежавший на столе рядом с банкой лечо. Кристалл тускло поблёскивал, будто вопрошая: «И что дальше?»

Ответом на этот немой вопрос стал тихий стук в дверь. Не уверенный, а робкий, словно стучащий боялся, что дверь внезапно откроется и поглотит его. Влад вздрогнул. Леха поднял голову.

– Войдите, – сказал он ровным голосом.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулось круглое, испуганное лицо Глаша, некроманта, чьи скелеты имели дурную привычку рассыпаться от первого же неосторожного взгляда. За его спиной маячила тёмная фигура Миры, иллюзионистки, чьи творения пахли лавандой.

– М-можно? – прошептал Глаш. – Вы сказали… обсудить…

– Входите, – повторил Леха, жестом указывая на свободные места: свою кровать и тот самый трёхногий стул, который он к этому времени уже подпер книгами.

Они втиснулись в комнату, которая мгновенно стала казаться меньше. Глаш, тяжело дыша, устроился на краешке кровати, сжимая в руках потрёпанный фолиант «Основы некромантии для чайников». Мира присела на стул, скрестив руки на груди, и её огромные глаза за стёклами очков безостановочно метались по комнате, фиксируя кракена, постер, строгий порядок на столе Лехи и тень Влада, которая с любопытством «смотрела» на гостей со своего места на стене.

– Итак, – начал Леха, откинувшись на спинку стула. Он чувствовал себя не хозяином салона, а руководителем внепланового оперативного совещания. – Проблемы. Сформулируйте чётко.

Глаш заговорил первым, выпаливая слова, как из пулемёта:

– Скелеты! Они не держатся! Я вкладываю в них магию, всё по учебнику, они встают, делают шаг – и хрусть! Куча костей! Преподаватель говорит, что у меня «недостаток твёрдой воли для удержания смерти в узде». А я… я просто хочу, чтобы они ходили! – На его глазах выступили слёзы.

Леха помолчал пару секунд, затем спросил:

– Вы используете классический ритуал связывания?

– Да! Три круга сандалового дыма, заклинание на латыни, чёрная свеча!

– А вы пробовали… склеить их?

В комнате повисла тишина. Глаш уставился на Леху, будто тот предложил заменить алтарь на микроволновку.

– Ск-склеить? – переспросил он. – Но… это не магично. Это… технично.

– Цель – чтобы скелет ходил, – невозмутимо заметил Леха. – Магический метод даёт сбой. Предлагаю рассмотреть механический дублирующий. Эпоксидный клей, например. Или проволочные скрепления в ключевых суставах. Сначала обеспечиваем физическую целостность, потом подпитываем магией. Повышение надёжности системы.

Глаш сидел с открытым ртом. Мира тихо фыркнула в ладонь. Даже Тень Влада на стене, казалось, наклонилась вперёд, заинтересованно.

– А у вас? – Леха повернулся к Мире.

Девушка вздрогнула, потом заговорила тихим, мелодичным голосом, который странно контрастировал с её мрачной внешностью.

– Иллюзии… они должны пугать. Но мои… они пахнут лавандой. Бабушкиным сундуком. Или ромашковым чаем. Вместо чудовища получается… уютный кошмар. Преподаватель говорит, что у меня «подсознательная блокировка агрессивных образов, связанная с травмой приучения к горшку».

Она произнесла эту чудовищную фразу с такой печальной искренностью, что Влад невольно скорчил гримасу сочувствия.

Леха почесал подбородок.

– Проблема обратная. Цель не достигается из-за конфликта метода и личных ассоциаций. Решение: либо менять ассоциации – долго и психологически затратно, либо использовать существующие. Создавайте иллюзии, которые не пугают, а… вызывают чувство вины. Или тоски. Например, иллюзия идеального, счастливого детства, которое никогда не было таким. Или образ потерянной возможности. Это может быть не менее деструктивно, чем прямой страх.

Мира задумалась, её пальцы нервно перебирали край платья.

– Уютная катастрофа… – прошептала она. – Это… интересно.

Влад, до этого молча наблюдавший, вдруг встрял:

– А мне… моя тень. Инструкция говорит «выгуливать». А как? Просто ходить с ней? Она же… плоская.

Все взгляды устремились к Тени на стене. Та, почувствовав внимание, слегка выпрямилась, приняв более гордую позу.

– Полагаю, ей нужна стимуляция, – сказал Леха. – Не физическая, а… эмоциональная. Выгуливайте её в местах, где вы чувствуете лёгкую тревогу или меланхолию. Возле кабинета декана. В очереди на обед. Она должна питаться вашими негативными эмоциями низкой интенсивности. Как домашнее растение.