Юрий Адаменко – Логистика зла (страница 12)

– Леха… это же… это же чистой воды… чёрная пиарщина! И к тому же… – он понизил голос до шёпота, – это не по инструкции! Нас же… нас же засмеют! А если преподаватель услышит? Меня отчислят до того, как я научусь хоть как-то управляться со скелетами!

– Если преподаватель услышит и сработает – он будет озадачен, но результат будет налицо, – холодно парировал Леха. – Если не сработает… – он пожал плечами, – тогда будешь орать и махать руками, как все. У нас будет запасной вариант. Но сначала попробуем эффективный. Экономия сил.

– А если гном… рассердится и ударит меня своим фонарём? – в голосе Влада зазвучала детская обида.

– Садовый гном, согласно справочнику магической фауны, который я листал в очереди, обладает силой атаки, близкой к нулю. Максимум – бросить в тебя шишкой. Риск минимален.

Влад закрыл лицо руками. Из-за его спины Тень на стене медленно, плавно подняла обе «руки», развела их в стороны и слегка склонила «голову» – точная поза театрального жеста «Ну что возьмёшь с него?». Затем она обернулась своими бесформенными очертаниями к Лехе и, кажется, кивнула. Было сложно понять – кивок ли это, или просто колебание света от мерцающей лампочки. Но Леха предпочёл считать это кивком. Знак одобрения от существа, состоящего из мрака и характера.

– Хорошо, – прошептал Влад, опуская руки. В его глазах читалась решимость загнанного в угол зверька, который понимает, что обратного пути нет. – Я попробую. Вариант… А. Про фонарик и прогресс. Это звучит… убедительно.

– Отлично, – сказал Леха, отрывая листок со списком и протягивая его Владу. – Заучи фразы. Произноси с лёгкой, почти небрежной грустью. Как констатацию погоды. Не смотри ему прямо в глаза, смотри чуть дальше, в его будущее, которое стало чуть мрачнее. Ты не враг. Ты – печальный вестник.

Влад взял листок, как принимают оружие перед битвой. Его пальцы дрожали. Леха встал, потянулся. Его собственный кристалл, лежавший на столе, тускло блеснул в свете лампы, будто подмигнул.

– Система, – сказал Леха больше самому себе, глядя в тёмный квадрат окна, – предлагает нам один инструмент. Громкий, энергозатратный, кричащий. Мы же используем другой. Тихий, точный, разъедающий изнутри. Посмотрим, какой подход окажется более… злым.

Он повернулся к Владу.

– Спи. Завтра – полевое испытание. И помни: если начнёт рассказывать про свой грибной погребок в ответ – значит, вирус уже работает. Просто вежливо выслушай и уйди. Дальше система разрушит себя сама.

Леха лёг на свою скрипучую кровать, повернувшись к стене. За его спиной Влад ещё долго шептал заученные фразы, а Тень на стене за его спиной тихо покачивалась, словно напевая колыбельную, полную тихого, леденящего душу злорадства.

––

Учебный полигон «Для низших форм жизни» оказался не мрачным подземельем, а самым обычным, слегка запущенным садом за одним из корпусов Академии. Солнце, бледное и нерешительное, пробивалось сквозь слой высоких облаков, освещая аккуратные, унылые клумбы, кривые садовые дорожки и ряд одинаковых гномов. Эти гномы не походили на сказочных весёлых бородачей. Это были стандартные садовые фигурки из окрашенного бетона, потрескавшиеся, с облупившейся краской, с тупыми, безразличными выражениями каменных лиц. Каждый стоял на своём квадратном постаменте, держа в руках либо фонарик, либо лейку. Выражение вечной, застывшей скуки.

Группа первокурсников собралась вокруг одного из таких гномов – под табличкой

«ОБЪЕКТ №7.

ДОПУСТИМЫЕ МЕТОДЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ:

I-III КАТЕГОРИИ».

Преподаватель, сутулый демон в потрёпанном плаще и со свитком в руках, стоял поодаль, изредка помечая что-то заострённым когтем. Его звали, судя по бейджику, Аргус Унылый. Он смотрел на студентов взглядом, полным глубочайшего профессионального разочарования.

Первыми подходили «традиционалисты». Девушка с зеркальцем (теперь со своим мигающим скипетром) пыталась сделать «леденящий взгляд». Гном смотрел сквозь неё, уставившись в пространство. Парень с футлярами достал посох и, краснея от напряжения, испустил слабый звук, похожий на шипение проколотого воздушного шарика. Гном не дрогнул. Орк, накинув свою шипящую мантию, попытался издать низкий рык, который больше походил на приступ несварения. Гном оставался неподвижным.

– Неудовлетворительно, – сипел Аргус Унылый, делая пометки. – Эмоциональный отклик – ноль. Угроза – не читается. Следующий.

Леха стоял с краю, руки в карманах, наблюдая. Его аналитический взгляд отмечал бесполезность затраченной энергии. Влад топтался рядом, лихорадочно шепча заученные фразы про фонарики и прогресс. Его пальцы белели, сжимая край плаща. Его собственная Тень, оставленная в комнате (инструкция строго запрещала брать её на первое занятие), отсутствовала, но Лехе казалось, что он чувствует её беспокойство, как фантомную боль.

На противоположной стороне группы, прислонившись к стволу чахлого дерева, стояла Ольга Воронова – Стратег. Она не должна была быть здесь, на базовом занятии, но она наблюдала. Её холодный, оценивающий взгляд скользил по проваливающимся студентам, и в нём читалось не столько презрение, сколько раздражение от неоптимальности происходящего. Её взгляд на секунду задержался на Лехе – на том, кто не пытался ничего делать, а просто смотрел. Затем она снова уставилась на гнома, будто силой воли пытаясь заставить его проявить хоть какую-то реакцию.

– Влад! – просипел демон-преподаватель, сверяясь со списком. – Ваша очередь. Не задерживайте группу. Солнце садится, а у гномов после заката – пересменка.

Влад вздрогнул, как от удара током. Он посмотрел на Леху. Тот кивнул – коротко, однозначно. Работай.

Влад сделал шаг вперёд. Ноги его были ватными. Он подошёл не к гному вплотную, как другие, а остановился в метре от него, слегка сбоку. Он не принял грозную позу. Он просто стоял, опустив плечи, его высокий, худой силуэт казался не угрожающим, а каким-то… потерянным.

Группа затихла. Кто-то сдержанно хихикнул. Преподаватель поднял бровь (одну-единственную через весь лоб).

Влад не смотрел на гнома. Он смотрел куда-то в пространство за его каменным ухом, в туманное будущее. Он сглотнул, и его голос, когда он заговорил, прозвучал не громко, не зловеще, а тихо, с лёгкой хрипотцой и нескрываемой, почти болезненной жалостью.

– Э-э… Здравствуйте, – начал он, и его слова повисли в холодном воздухе. – Я тут проходил… и не могу не отметить. Жаль, конечно.

Он сделал паузу. Даже ветер в саду, казалось, затих, чтобы послушать.

– Вон на центральной аллее… новые гномы уже ставят. С фонарями на солнечных батареях. Автономные. Весь день копят свет, всю ночь горят. А у вас… – Влад печально кивнул на потрёпанный масляный фонарик в каменной руке гнома, – у вас всё тот же старый. Масло, фитиль… Дым, копоть. Прогресс, понимаете ли… он не остановится. Как ни горюй.

Он умолк. В его голосе не было ни капли злорадства. Только констатация печального, неоспоримого факта. Он даже вздохнул, полный сочувствия к этому анахронизму в виде гнома.

И случилось нечто.

Гном не закричал. Не дрогнул. Он… изменился.

Его каменное, вечно-равнодушное лицо не исказилось от ужаса. Но что-то в нём просело. Безжизненные стеклянные глаза, казалось, уставились не в пространство, а внутрь себя. Его поза, всегда уверенная и глупая, внезапно обрела тень сутулости. Он не издал ни звука, но весь его вид кричал о внезапно нахлынувшем, глубоком, экзистенциальном несчастье. Он выглядел так, будто только что осознал, что он – устаревшая модель, брак, музейный экспонат на живом, безжалостно эволюционирующем ландшафте.

Тишина в саду стала оглушительной. Даже преподаватель, Аргус Унылый, замер с занесённым когтем над свитком. Его единственный глаз расширился. Он смотрел на гнома, потом на Влада, снова на гнома.

На лице Стратега, Ольги Вороновой, мелькнула быстро проскальзывающая, но отчётливая эмоция. Это было не одобрение. Это было острое, ледяное недоумение, смешанное с инстинктивным отторжением. Метод был неправильным. Но результат… результат был налицо. И он был пугающе эффективным.

Влад стоял, не зная, что делать дальше. Он посмотрел на Леху. Тот, не меняя выражения своего каменного лица, едва заметно кивнул: Отходи. Задание выполнено.

И Влад, всё так же печально вздохнув, развернулся и отошёл от Объекта №7, который теперь был не просто садовым гномом, а наглядным пособием по кризису среднего возраста у нежити.

––

Тишина в учебном саду была настолько плотной, что в ней можно было услышать, как где-то далеко падает последний осенний лист. Все – студенты, преподаватель, даже само бледное солнце – замерли, наблюдая за Объектом №7. Садовый гном не кричал, не плакал, не превращался в камень (он и так был камнем). Он просто… сник. Его каменные плечи, обычно поднятые в глуповатой бодрости, визуально опустились. Взгляд стеклянных глаз, всегда устремлённый в никуда, теперь был направлен внутрь, в пустоту собственной устарелости. Он держал свой масляный фонарик, но, казалось, уже не гордился им, а стыдился. Это был не «ком из ужаса». Это была «стойкая, экзистенциальная неприязнь к самому себе». Результат, возможно, даже превосходящий ожидаемый.

Демон-преподаватель Аргус Унылый медленно, как автомат с заедающими шестерёнками, опустил свою когтистую руку со свитком. Он подошёл к гному, склонился, посмотрел ему в глаза (насколько это возможно с каменной статуей), потом ткнул его пальцем в грудь. Гном не отреагировал. Он был в иной реальности – реальности технологического прогресса и собственной ненужности.