Юрий Абрамов – Дуб у реки, или Добро пожаловать в Долину фортуны (страница 3)
– Вот так бы остаться… И стоять… – пробормотал он.
– Постой, Ворон… – внезапно произнес Крот. Его голос будто бы резко разбил всю гармонию, которая появилась у Ворона за эту ночь, – Разве мы не пришли сюда искать Глубинного монстра?
– Ну ты сам подумай: какой здесь может быть монстр? Нет, нет! Ты только послушай, как журчит вода…
– Мы что, зря шли сюда??
– Ну почему же зря? Ты только…
– Смотри, Ворон! Там что-то плывет!
–
Не раздумавши, он прыгнул в ледяную воду, замахал крыльями в воде, как будто бы летел по воздуху, и поспешил вперед за своим чемоданом. Крот тоже хотел нырнуть в воду и поплыть, как летом, но почуяв температуру воды, все-таки решил остаться на берегу. Вскоре чемодан был спасен. Ворон, озябший от холода, поспешил на берег. Как вдруг невесть откуда раздался жуткий голос:
– Что вы делаете около моего дома в столь поздний час?! – голос был очень низким, и больше походил на медвежий рык. Но медведь Максимилиан такого сказать не мог. Ведь казалось, что он не способен на такую злую шутку!
Ворон мигом схватил чемодан, и ринулся за Кротом. Снаружи было еще холоднее, чем в воде. Ворон оглянулся, но как оказалось, Крота не было нигде.
– Кро-о-от! – хрипел Ворон, – Куда ты делся?!
Никто не ответил.
«Он пропал» – подумал Ворон, и ринулся к тому месту, где обычно располагалась нора Крота, даже забыв про свой чемодан. Он оставил его на берегу.
Вот эта знакомая ямка без двери, куда с легкостью мог провалиться кто угодно. Ворон, включив фонарик, нырнул вглубь многочисленных тоннелей.
Они удлинялись, соединялись, закручивались, летели вверх и падали вниз. Но самое страшное то, что все эти перепады расстояний и толщин приходилось испытывать на себе одному только Ворону. Но вдруг он заметил, что череда различных тоннелей завершилась некой стенкой из деревянных досок. Ворон выдохнул, и подумав, что это дверь, но без ручки, принялся стучать в нее, чтобы открылась.
ХРЯСЬ!
Дверь действительно раскрылась перед ним, но немного не так, как ожидалось. Она сломалась.
Ворон зашел в открытую дверь. Как оказалось, этот тоннель в норе Крота вел не в его дом, а библиотеку Совы!
– Что такое? – спросила Сова, входя в помещение, где только что оказался Ворон.
– Сова! – воскликнул он.
– Что произошло? Глубинный змей все-таки существует?
– Существует! И я боюсь, что он сожрал нашего Крота!
– О-ё-ёй… Как худо! И ты видел его?
– Нет. Только слышал его голос. Да что же ты стоишь, пошли искать Крота!
Ворон и Сова по очереди запрыгнули в кротовый тоннель, и понеслись наружу.
После того, как они преодолели подземные ходы, их дороги вели на озеро.
Навстречу им неуклюже подпрыгивала жаба Каролина. В руках она несла забытый Вороном мокрый насквозь чемодан
– Это вы топите свои чемоданы? – спросила она, тряся выловленным «трофеем».
– Вроде мы… – взяв руки чемодан, говорил Ворон, – А Вы, кстати, не знаете, где находится наш друг Крот?
– Не съел ли его Глубинный монстр? – подхватила Сова.
– Какой-такой «Монстр»? – спросила Каролина, – А Крот ваш на дереве сидит. Испугался.
– А чей же голос тогда мы слышали? – переспрашивал Ворон.
– Мой! – ответила Каролина, – у меня на крыльце рупор стоит специальный, кричу я в него. Чтобы никто лишний по ночам не шастал!
ГЛАВА III
или Грезы наших друзей
Ворон стоял на тонком сучке, растущим прямо из-под его дупла. Он, крепко вцепившись когтями, любовался пастельным закатом солнца над рекой. Деревья ещё не успели обрести долгожданные листья, и поэтому сквозь их тонкие ветви хорошо проглядывалось вечернее небо. Был именно тот час, когда солнце ещё толком не успело забежать за горизонт, но луна уже вовсю господствовала на другом, уже совсем сиреневом участке небес. Стояла ранняя, весенняя пора. Пора, когда лягушки начинают грозные споры со сверчками на какие-то свои, непонятные остальным народам темы, и кто ж их знает, когда они уже наконец-то придут к общему выводу. Иногда, правда, к ним подключается и кто-нибудь из птиц, например, шутник-пересмешник, и начинает защищать сторону лягушек, квакая, точь-в-точь как они, но как только его аргументы кончаются, он мирно улетает восвояси, как ни в чем не бывало. Горлицы распевали плакучие романсы о любви в дуэтах с кукушками, и только рыбы в реке и Ненюфарном озере были заняты своей, никому не известной жизнью. Все ещё колючий вечерний ветер колыхал красный шарф Ворона, пока тот с головой погрузился в мечты. Он представлял, будто его окружает настоящий… Каменный балкон. Совсем такой, как у людей. Он уже совсем точно представлял, какого размера, какого цвета и формы будут все эти перила и всякие того рода балясины, каким образом он их закрепит на стволе дуба, но только так, чтобы не навредить живому дереву. Все в лесу были наслышаны о грандиозной идее Ворона. И каждый день, если кто-нибудь и подходил к художнику из высокого дупла с вопросом, то зачастую это было: "Ну что, как там с балконом? Скоро мы увидим новое произведение искусства прямо около твоей двери?" Ворон на такие вопросы всегда отвечал конкретно: "Все находится на этапе разработки". Но самое интересное то, что сам ворон лишь грезил этой идеей, но руки (точнее, сказать, крылья) у него никак не доходили до работы.
Ещё он очень мечтал о лодке. Чтобы сесть в ее лакированный корпус, пару раз оттолкнуться от воды гладким веслом, и полететь по быстрым волнам туда, куда тебя занесёт течение. Ворон даже придумал название для своей лодки – немного странноватое латинское словечко "Auxilium". Его он вычитал в одной из книг Совы – вроде как это был как раз-таки "Словарь латинского языка". А означало это слово ни что иное как "спасение". И хотя пока спасаться было не от чего, но все равно лодка (тем более с
Ворон бы так и стоял, погруженный в грёзы и раздумья, если бы не одна навязчивая мысль, никак не желающая улетать из его головы – пора разжечь камин на ночь.
Напомню, на дворе стояла прекрасная весенняя пора, а это значит, что топить камин скоро не придется, и вообще, в такую погоду хорошо бы всё-таки начать долгожданную стройку балкона и лодки.
Горел свет и в окнах дома норки Лауры. Бревенчатый дом с белеными стенами внутри и ковром на полу всегда приносил своей хозяйке только уют и удовольствие.
Устроившись поудобней в плетеном кресле, она, достав с полки какую-нибудь до дыр зачитанную книгу, принималась перечитывать ее заново. Читать Лаура очень любила. Особенно какие-нибудь захватывающие с первых строк детективные истории. В библиотеке у Совы она была самым частым посетителем, бывает даже, что Норка забывает про время на часах, выбирая для себя совершенно новую и нечитанную ранее историю.
Но самое страшное было то, что Лаура абсолютно не могла отличить выдуманную историю от реальности, и верила, что когда-нибудь сможет встретиться со своими любимыми книжными персонажами.
Тишина лесная расстилалась по всей окрестности, и нарушить ее мог только буйный скрип колес… постойте, каких колес? Ах да, это же Сова везла тяжелую телегу, доверху набитую новыми книгами для своей библиотеки. Она была очень рада заполнить свои полки доверху новой порцией историй.
Наш любезный друг медведь Максимилиан, в покосившейся на бок пасечниковской шляпе катил большую бочку меда. Он, огибая стволы деревьев, проходя по мосту, проходя вокруг старого дуба, он сразу же после богатого сбора меда из собственного улья, сколоченного по всем медвежьим заветам, возвращался домой, в большую берлогу.
Каждый житель нашего леса о чем-нибудь мечтал. А мечты, как известно, рано или поздно сбываются. Но погодите – как же Крот? Разве он не любил предаться грезам, размечтаться? А, собственно, к чему ему это? Для Крота главное, чтобы еды было в достатке, и в норе потеплее.
ГЛАВА IV
или Почему в Волчьей Дубраве не осталось ни одного волка
На часах было около полудня, в то время как на небе облака уже успели сгуститься в большой тенистый хоровод. А далеко, на горизонте, уже густели серые тучи.
– Ну что же это опять такое? – смотря на небо, вздохнул Ворон, – как только весна придет, так сразу дождь.
Он стоял посреди лесной опушки. Весь перегруженный кучей мешков с мукой, ворон возвращался домой с мельницы. Нужно было спешить скорее, и попутно успеть забежать в библиотеку Совы. Нужно отдать ей прочитанную книгу, и по возможности, взять новую.
Ворон побежал быстрее. Огибая массивные сосны, то вверх, то вниз, по кочкам, обрывам, молодой траве, он наконец-то добрался до родного, тенистого леса.
Небо, усеянное синими облаками, грозно сгустилось над его головой.
– Повезло… Вовремя добрался!
Старые добрые деревья вдруг стали какими-то незнакомыми, сердитыми, совсем иными. Дорожки будто вели не туда, трава росла совсем не так, как к этому привык Ворон за много лет, и даже камни, да-да, обыкновенные камни перестали быть такими знакомыми.
Ворон бежал по дороге, и на минуту в его голове промелькнула мысль, что он вовсе забрел не в свой лес. Он пытался найти свой дом, но то дерево все никак не попадалось на глаза.
На долю секунды стало светло, как ранним солнечным утром. Раздался гром, и с неба полил ледяной весенний дождь.