Юрий Абрамов – Дуб у реки, или Добро пожаловать в Долину фортуны (страница 5)
Ворон сегодня решил отдохнуть от всех домашних дел, даже от любимого рисования. Вместо этого он решил вновь прогуляться по Волчьему лесу. Уже без опаски, так как знал, что там его встретят друзья. А еще он знал, что лужи уже давно высохли, и дороги действительно открыты для прогулок.
Крот по обыкновению спал в своей подземной норке. Укутавшись в красное льняное одеяло, он тихо посапывал своим розовым носом.
Темные стенки кротовьей норы пахли сыростью, но вдруг, его разбудила упавшая с потолка прямо на его сопящий нос, ужасно ледяная капля воды. Крот задрожал, его мордочка сморщилась.
Крот встал с постели и потер маленькие, как икринки, глаза, и о ужас! Все стены его домика насквозь промокли, а с потолка капала вода. Крот скорее надел обувь, и в одной пижаме поспешил открыть дверь, чтобы посмотреть, что же случилось там, на поверхности земли.
Дверь открылась без труда.
Бежав по мокрому коридору, по туннелям, когда-то вырытыми им самим, Крота не покидала одна только мысль: «Что вообще происходит?» – и с этой мыслью, он выбрался на поверхность.
Только высунув нос на поверхность, и разгребая лапками промокшую землю, он понял, что вода и тут тоже.
И ладно б там одна только лужица, а тут весь лес залило одной большой рекой.
Одни голые стволы деревьев торчали из воды, главное – ни души рядом! Видимо все сидят в своих домиках и не пойми чем занимаются! «Один только Крот, – ворчал про себя Крот, – торчит здесь, по уши в ледяной воде! Брр!»
Делать было нечего, и Крот вплавь двинулся к ближайшему дому, надеясь на то, сто там его смогу приютить на время, пока вода не отошла.
Словом, не только Кроту весенний паводок принес кучу проблем: без жилья остались многие жители леса.
Солнца, недавно согревавшего лес, совсем не было видно за хмурыми облаками. Весь, некогда сверкающий разными цветами лес будто потерял свою красочность и стал каким-то черно-белым. Лес было уже не узнать. Он стал совсем другим.
В то время как Крот все больше и больше перебирал лапками, плывя до чьего-нибудь дома. Дома, с теплым очагом, где его смогут угостить чаем, с его любимым черничным вареньем.
Вот выглядывала на поверхность крыша колодца, того самого, из которого когда-то обитатели леса вовсю черпали воду, но теперь вода была уже повсюду…
Отовсюду плыли доски, ведра или даже целые ветки деревьев… Крот бы взял одну такую себе, и двинулся бы на ней как на лодке, но к счастью, им был замечен высокий дом Ворона. Из трубы вовсю валил светлый дым, а значит хозяин дома где-то рядом…
Со скрипом открылось окно верхнего этажа, и оттуда выглянул Ворон.
– Смотрите! – крикнул он. – Крот! Плыви сюда, скорее! Простудишься! У нас тут чай! С вареньем!
– С черничным? – из-под воды спросил Крот, будто предвкушая всю сладость такого чая.
– Нет, – ответил Ворон, – с малиновым. К сожалению. Но ты все равно заходи, мы тебе всегда рады!
Кроту делать было больше нечего, и он, с кислым выражением мордочки побрел в дому.
Открыв дверь, он заметил, что от былой красоты не осталось и следа. Будучи когда-то лаковые полы были целиком и полностью замочены водой, обои, цвета борща, просырели насквозь, люстра была скошена (непонятно правда, почему), и только стол оставался на своем месте неизменным. За столом сидела Сова, неподвижно смотрела в окно, и что-то говорила про себя.
– Сова, что ты там все шепчешь? – спросил ее Крот.
Сова медленно повернула голову, и тихо произнесла:
– Что прошло, никогда не настанет…
– Что?
– Так зачем же, зачем горевать?..1 [1«Пусть ямщик свою песню затянет, Ветер будет ему подпевать; Что прошло – никогда не настанет, Так зачем же, зачем горевать!» – это слова из популярного романса 1920-х годов «Бубенцы», слова Александра Кусикова, музыка Николая Бакалейникова.] – с этими странными словами она развернула голову обратно к окну и совсем поникла.
Пожав плечами, Крот поднялся по лестнице на второй этаж.
Белое солнце проникло через большие окна и отражалось на стенах светлой кухни.
За большим столом тесно сидели Норка, Кабан, белки и Медведь. Под треск печи, все звери разговаривали и пили чай.
– Здравствуй, Крот! – Неожиданно сказал Медведь, – Проходи скорее, чай пей! Сейчас уже пирог принесут…
Крот сел за стол.
Висящие над печкой травы разносили свой аромат на всю кухню, а вытянутый в высоту самовар, стоя на столе, весело шипел и дымил.
Ворон, в полосатом халате и с чайником в руках, принес к столу чашку для Крота.
– Видно речка разгулялась… – пробормотал Ворон, смотря на вчерашнюю зарисовку речки.
– Ах, это наводнение
– Верно говорите, верно… – подтвердил Медведь, – вот заготовил я меда – целых две бочки, а берлогу как на зло затопило насквозь! Еле выбрался, все труды – насмарку…
– Вот-вот-вот! – говорила средняя белка, – орешек к орешку, своими силами я собирала весь год! Говорила я вам, копуши, уберите вы их подальше, но «Нет, потом, потом!» Когда, понимаете ли вы, потом? Когда? Вот и теперь разгребаем тут все…
– Да что ты говоришь? – кричала Средняя белка, – убирали мы их все вместе, и вообще… Вообще… – чуть не плача, Средняя белка умолкла…
– Да не ссорьтесь вы! – скомандовал Ворон, – Не спорю, у всех сейчас трудное время. Кто ж знал, что такая мелкая и безобидная речушка расплывется до таких размеров? Но ничего. Мы обязательно справимся. Не волнуетесь. У Совы, вон, библиотеку затопило. Одна только книжечка осталась… Одна. Кто ж знал? Не волнуйтесь, все у нас получится…
Медведь отхлебнул чай и тяжело произнес:
– Эх, а я все-таки скучаю по тем временам, когда мы устраивали праздники на опушке леса, с тортами и танцами… Помнишь, Крот?
– Помню, конечно помню… Как же это забыть? Хорошее было время…
– И со строительством балкона тоже придется повременить, – подхватил Ворон. – Ну ничего, останется больше времени на проектировку…
Так, беседуя о прошлом и настоящем, прошел целый день.
ГЛАВА VI
или Ночное обжорство доводит Крота до крайности
Ворон снимал картины со стен. Снимал, и бросал их всех в угол.
– А теперь, – сказал он Медведю и Кроту, – распорите и бросьте все это туда, где лежат дрова.
– Но зачем? – спросил Крот.
– Творческий кризис, обыкновенное для художников явление… – ответил ему Медведь и принялся распарывать прекрасный пейзаж с лугом.
– И ты что, хочешь от всего этого избавиться? – с жалостью говорил Крот. – Не надо, Ворон!
Но Ворон продолжал снимать со стен картины, несмотря на возражения Крота.
– Совсем сдурел, – сказала из-за угла Сова. – Вода не уходит, у всех по две кучи проблем, есть нечего! А он решил картинки рвать. Лучше б за мукой сходил…
– Никакого кризиса! – цыкнул Ворон. – Печку будем топить. Да хоть и будет мука, но не муку же нам сухую поедать! Все доски, все стопили. Осталось только – вот…
– И тебе даже не жалко всех своих картин? – снова пытался отговорить его Крот. – Ты же их так любил!..
– Любил-не любил, но печку же нам топить надо чем-то… Вы пока что рвите их дальше, а я отойду.
И Крот принялся с жалостью разрывать холст…
Со вчерашнего дня вода не уходила. Даже совершенно осенние холода веяли над всем лесом. Все будто застыло. Туманы гуляли над водой, меж торчащих голых деревьев, тех самых, на которых по обыкновению совсем скоро должны были вырасти почки. Все будто заснуло. Будто ждало нового прихода суровой зимы.
В печке трещали рамы и холсты старых и не очень картин Ворона.
– Закрой окно, простудишься… – сказала Кроту Старшая белка, – у нас и так еды на всех нет, а уж ежели ты заболеешь, как лечить-то мы тебя будем? Подумай!
Крот закрыл окно, и тут где-то издалека раздался звук молотка.
Крот побежал по лестнице вниз, чтобы посмотреть, что же там происходит, и тут, на том месте, где лестница скручивалась в спираль, Ворон сидел на корточках и с молотком, и колотил что-то вроде ящика из досок.
– Что ты делаешь, Ворон? – поинтересовался Крот. – Откуда у тебя эти доски? Почему ты не сжег их вместо картин?
– Сейчас я поплыву на этой лодке к мельнице за мукой и зерном, – ответил Ворон.
– Это лодка?? Что-то не похоже…