Юрий Абрамов – Дуб у реки, или Добро пожаловать в Долину фортуны (страница 2)
– Ха, – усмехнулся Ворон, – а ведь это всего лишь краска на холсте!
– Краска?.. – удивился Крот, и аккуратно поднял со стола тюбик. На тюбике была приклеена этикетка «Кадмий лимонный». – Конечно, не тыква с картины, но звучит довольно вкусно…
Крот своими цепкими коготками открутил крышку, и слегка надавил на тюбик. Из круглого отверстия полез желтый червячок. Червячок завернулся в кольцо, превратился в каплю, и с характерным звуком плюхнулся на пол.
– Совсем забыла, Ворон! – воскликнула Сова, – я же обещала тебе принести мяту для чая.
– И что, принесла? Спросил Ворон.
– Вот именно, что забыла. Занесу завтра. Только напомни!
– Ну и ничего, что забыла. Мой чай с лимоном тоже очень вкусный. Правда, если дополнить его веточкой мяты, будет намного вкуснее.
– А вот
Ворон оглянулся на голос, как вдруг, перед ним предстала унылая мордочка Крота, измазанного в краске.
–
Ворон протер Кроту мордочку кухонным полотенцем, но все равно только размазал краску больше всего.
– Плюй, плюй скорее! Отравишься! – кричал он на пожирателя красок. – Что стоишь, Сова! Помогай!
– Ворон! – воскликнула Сова, – я не знаю…
– Так у тебя же были книги по медицине! Как предотвратить отравление? Промыть желудок?
– Н… Наверное! Попробуй!
В итоге Кроту кое-как сделали промывание желудка, и с тех пор Ворон уже не оставлял свои краски в том месте, где до них мог бы дотронуться Крот или еще кто-нибудь полюбознательней.
ГЛАВА II
или Утопленный чемодан
– А вы читали о Глубинном змее? – спросила норка Лаура у Совы, Медведя, Ворона и Крота на пикнике.
Разложив плед, под дубом, в котором живет наш Ворон лесные друзья принимали обед и наслаждались журчанием реки.
– О каком-таком змее? – переспросил Крот, и в его глазках будто засияла искра любопытства.
– Разве вы не слышали? – продолжала норка, – я вчера вечером читала в газете, что на Ненюфарном озере поселилось чудовище! Только оно пока что никого не съело. Так написано! Огромный хвост, лапищи – во! – Лаура развела руками.
– Что за бред сивой кобылы! – усмехнулся Ворон, – откуда в нашем маленьком озерце может поселиться змей
– А вот мне как-то страшновато теперь ходить на рыбалку на озеро… – тихонько произнес медведь Максимилиан. Рыбалка была его любимым отдыхом, а тем более на Ненюфарном озере, – мало ли кто еще подцепится…
– Ах, Макс! – обращался Ворон к Медведю, – не говори ерунды! Газетам в наше время верить уже нельзя.
– Нет большего бесстыдства, чем выдавать за правду утверждение, ложность которого заведомо известна…1[1Кей-Кавус (Унсур Аль-Маали).] – ответила Сова, и вновь мудрым высказыванием.
– Верно, Сова! – ответил Ворон, – так что, Макс, ходи на рыбалку. Да лови рыбу, только побольше…
Весна уже полностью вступала в свои права. И птичья трель уже звучала не переставая. Соловей, известный лесной певец, встал на «Пенек эстрады», поправил фрак, и запел драматическим тенором:
Не сосчитать
Дубов в лесу!
Весной под вечер
Расцветает…
Как я люблю
Ту бирюзу,
Что в лучах солнышка
Играет!
– А мне все-таки интересно. Что это за змей… – произнес Крот.
– Выбрось из головы, – перебил Ворон. – Не стоит верить всякому газетному вранью. Лаура, подай мне там варенья.
– Апельсинового? – переспросила Лаура.
– Хотелось бы, конечно, малинового… Но и апельсиновое пойдет. А хотя, давай сразу два!
Ворон намазал на хлеб два слоя варенья, откусил апельсиново-малиновый бутерброд, и, убедившись, что это не лучшее сочетание, принялся уплетать капустный пирог.
– Я все-таки решил для себя, ночью иду смотреть на змея! – Пафосно произнес Крот, будто бы собирается в экспедицию на дальние материки.
– А вдруг он… – прошептала Сова, – и вправду там сидит… Крот! Не ходи! Он тебя съест!..
– И вправду, – подтвердил медведь, – мало ли что…
Ворон посмотрел на Крота, а позже в сторону озера, потом снова на крота, и произнес:
– А все-таки, чтобы вы не волновались за Крота… Я иду с ним!
– Ворон, не надо!! – воскликнула Сова.
– С ума сошел?? – спросила норка
– Не хватало бы, чтобы и тебя он сожрал! – крикнул медведь.
С наступлением вечера, когда стволы деревьев бросали свои лиловые тени на свежепроросшую траву, а ещё колющий лицо ветер колыхал лысые ветви ив, образуя волны на воде, Ворон и Крот уже закончили сборы на "исследовательскую экспедицию" к Ненюфарному озеру.
– Ворон, – с интересом спросил Крот, – ты положил… лопату?
– Зачем же лопату? – Переспросил Ворон, – мы же все-таки не картошку копать идем.
– А как же… Отмахиваться от монстра?
– Вот увидишь, отмахиваться будет не́ от кого.
– Но ведь…
Ворон ничего не ответил. Он лишь поставил чемодан перед входом, и надел свою фирменную рубашку. На часах было восемь часов вечера. До выхода оставалось ровно два часа.
***
Стемнело. Полная луна бросала свои лучи на дорогу к реке. Но даже этого было не достаточно, чтобы разглядеть весь путь до озера. Поэтому, ворон положил в карман запасную фляжку с маслом, чтобы наполнить свой фонарь. Морозец сковывал крылья ворону, и ему стало ужасно трудно нести фонарь.
Древесные стволы под ясной, трепетной луной гордо хранили молчание. Их тени причудливо крались по земле. Вечерняя роса покрыла молодую травку своим хрустальным блеском, и только бурная речка могла нарушить всю эту тишину. Крот поднял взгляд на небо. Звезды засверкали на синем небе. Больше не было кромешной тьмы, и все лесное пространство будто бы покрылось особой синевой.
– Что же ты стоишь? – спросил Ворон, обновляя масло в фонаре, – Звездами любуешься? Озеро в дебрях – так светло уж не будет.
Крот уже совершенно влился в эту синеву, можно сказать, ушел с головой и забыл обо всем на свете, но вдруг вспомнил о Глубинном змее. Ему стало немного не по себе, и эта синева, показалась ему не чем-то благим и душевным, а нагнетающим страх и кошмар.
– Ну-ка, подержи фонарь, – продолжил Ворон, и передал его Кроту, – мороз какой, держать уж неудобно…
Ворон и Крот шли через сосны, прямиком в самые темные лесные дебри. Лунного света уже не было заметно.
Как только они прошли через густые заросли, ночная тишина сменилась легким журчанием воды. Это было Ненюфарное озеро. Ворон встал на берегу. Лицом к лицу с гладью воды и кучкой спящих кувшинок. И казалось, что ничего уже, никакая дневная суета не могла зажечь в нем хоть искру какой-либо душевной суматохи. Время застыло в его глазах.