Юна Трейстер – Золотая медаль или детство. Как один отец тренировал дочь к олимпиаде (страница 3)

Без них мы получим неуправляемую толпу, которая разбегается по дорожкам, мешая друг другу и спортсменам тренироваться.

Правило 1. Не занимаем первые дорожки для разминки.

Правило 2. Разминаемся по дальней кромке манежа/стадиона.

Правило 3. После упражнений возвращаемся по свободной дорожке.

Правило 4. Переходя дорожку, смотрим по сторонам.

Правило 5. Выполняя упражнение, ждём своей очереди.

Правило 6. Двигаемся с потоком.

Правило 7. Уважаем людей, которые тренируются.

Правило 8. Избегаем столкновений.

1995 год. Зима. На часах вечер, за окном ночь. В манеже тепло, светло, пахнет спортивной резиной. Рой легкоатлетов: младшие, старшие и взрослые тренируются разными группами, выполняя установки тренеров. Я с испуганными глазами разминаюсь по кругу, выполняю беговые упражнения, ускорения, как учил отец, шарахаясь от любого бегуна, так как не привыкла к толпам спортсменов. С папой в школе тренироваться спокойнее. Иногда сторож придёт, пошутит, матернётся и уснёт. А в манеже Санкт-Петербурга мотаешь не столько круги, сколько нервы. На дорожке кто-то кричит от бессилия, взрослые девочки носятся по кругу на время, а тренер подстёгивает их в спины:

– Руками! Руками работай!

В моих глазах это были боги. Атлетично сложённые, сильные, выносливые. Кто-то покорял виражи, кто-то прыгал в яму с песком, другие соревновались в скорости друг с другом. Закончив разминку, я сидела на лавке с открытым ртом, забывая дышать.

Валерий Иванович подошел ко мне и неодобрительно посмотрел на на мои ноги:

– Я не понял, ты что, в кроссовках ускорение делала?

От его слов я съёжилась, замотала головой:

– Я босиком не побегу!

– Да какое босиком, шиповки твои где, ши-пов-ки?

☝️ Шиповки – беговая обувь с шипами на подошве, разработанная под разные дисциплины в лёгкой атлетике. Подошва не проскальзывает, и силы бегуна не тратятся впустую, что позволяет развивать предельную скорость. Обувь создана с учётом разницы биомеханики бега на разных скоростях и степени подготовки атлетов.

– У меня нет ничего. – я расстроилась и посмотрела по сторонам, пытаясь разглядеть, во что обуты другие спортсмены.

– Вы что, в лесу живёте?! Не знаете, в чём бегать надо?! Схожу поищу что-нибудь на твою ногу. – Валерий Иванович выругался себе под нос и отправился в тренерскую.

Действительно, атлеты по манежу носились в шиповках. Ярких, блестящих, разных цветов и с разными рисунками. У меня заколотилось сердце от предвкушения такой красоты на своих ногах. Представила себя на чемпионате мира, который выигрываю в ярких лакированных шиповках красного цвета.

– Вот, – старый друг моего отца вывалил из пыльного холщового мешка с десяток засаленных, обмотанных скотчем, склеенных клеем, местами зашитых разнопарныхтапочек с железными шипами на подошве. – Тут плюс-минус на твой возраст. Если ничего не подойдёт, большие не бери, лучше в маленьких беги, на разок пойдёт. Только проверь, чтобы шипы не стёрты были, ключом они не выкручиваются, резьба давно сбилась. Пусть доживают свой век как есть. – Валерий Иванович так влюблённо смотрел на сильно пахнущую обувь, что я побоялась спросить, не бегал ли он в одной из этих пар когда-то.

Специальную обувь я видела впервые, в нашем школьном коридоре по деревянному полу бегать в таких было запрещено. Да и найти обувь для спринта на детскую ногу в конце двадцатого века было крайне сложно, почти невозможно. Запасы из тренерской казались сокровищем, пусть в нём и бегало не одно поколение детских ног. Откопав подходящие, сменила кроссовки на шиповки: шнурки порваны и связаны узлами, в дырку на правой ноге предательски выглядывал большой палец, оставшиеся «живые» места склеены клеем. Привыкая к сжатому ощущению в ногах, поковыляла к месту старта.

У меня было смутное представление о том, как стартовать с настоящих колодок. С какой стороны к ним подойти? Как отрегулировать? Расстояние между стопами, угол наклона, тонкости и нюансы оттачиваются во время тренировочных стартов, но на знакомство у меня не было времени. Мои тренеры поставили классическую расстановку ног, как было написано в учебниках по быстрому бегу. Тогда папа решил, что толкаться с колодок я должна левой ногой.

– Ты всё знаешь, в школе у тебя такие же! – видя мою растерянность, папа подошёл ближе.

– Такие же?! А ничего, что они железные?! В этих колодках наклон регулируется! – я показала на колодки, чтобы убедиться: он их тоже видит. – И расстояние между ними регулируется! Нет, они не такие же! Дома, папа, у меня спиленные дрова! А дрова не регулируются! – я держалась подальше от железной конструкции.

Отец твёрдо взял меня за руку и подвёл к колодкам:

– Для этого мы приехали в манеж! Для этого у тебя сегодня тренировка, а завтра соревнования. Завтра ты должна стартовать из настоящих колодок, ну так вперёд. Пробуй! Мы здесь, чтобы познакомиться с манежем, соперницами, колодками. – он подтолкнул меня к дорожке.

Кое-как я поставила ноги в железные опоры с протёртыми кусками чёрной резины. Заняла позицию «На старт», ногам было неудобно. Мешало всё: торчащие коленки, тонкие плечи, жёсткая, болючая дорожка. Самостоятельно подняла таз на команду «Внимание» и на первом же шаге, в попытке выбежать из настоящих колодок, грохнулась на дорожку и прокатилась кубарем ещё метра два, не заметив, как пересекла линию соседней дорожки. Не обращая внимания на стёртый локоть и жжение на левом колене, вскочила на ноги, ожидая насмешек. Была уверена, что мой «мощный старт» видел весь манеж.

Переживая за свою репутацию, не заметила, как по дорожке, на которой я оказалась, с виража, набирая максимальную скорость, вылетел взрослый спортсмен. Столкновения избежать не удалось: парень, пытаясь не наступить на меня, толкнул руками, чтобы не упасть самому. Я полетела на свою дорожку, не прилагая уже никаких усилий. По всем законам манежа виновата была я. О чём мне напомнил и молодой человек, и его тренер – несколько раз, красивым литературным питерским матом языком, а потом папа и Валерий Иванович.

«Отлично размялась», – подумала я, сдерживая слёзы обиды.

К счастью, травмы спортсмен не получил, иначе закончилась бы моя карьера в тот же вечер, не успев начаться. Больше в тот день к колодкам я не подходила.

Нервы. Сомнения. Начало

На улице даже в зимней куртке было холодно, но солнце заставляло щуриться. Мороз освежал дыхание, кусал за щёки, торопил передвигаться по улице шустрее. Валерий Иванович припарковал машину рядом с манежем. Я вышла и не поняла, от чего мне холоднее: от питерской зимы или от мысли о первых соревнованиях.

И вот я в огромном спортивном манеже: знакомый запах резины, пота, согревающих мазей будоражит. Атлеты готовятся к гладиаторским боям, не меньше: разминаются по кругу, прыгают в ямы с песком, ускоряются по прямой, пробуют брать высоты; тренеры не отходят от подопечных. Выйдя на беговую арену, я чувствую себя зёрнышком на кофейной фабрике.

Мы приехали за два часа до начала забегов на шестьдесят метров. Время было рассчитано заранее: 30 минут – на изучение обстановки, 15 минут – разминка, 20 минут – гибкость суставов, 20 минут – специальные беговые упражнения, 7 минут – на переобувание в шиповки, 15 минут – на ускорение в шипах и 10 минут – на выбегание из стартовых колодок. Если всё выполнено по таймингу, то до старта остаётся 10-12 минут, нужно снова надеть спортивный костюм (чтобы сохранить мышцы в тепле) и ждать своего забега.

У меня был четвёртый забег, я с боязливым любопытством рассматривала участниц, пытаясь угадать, с кем же буду соревноваться. К слову, питерская школа спринта считалась одной из самых сильных в России. Настрой тренеров и их учениц меня пугал: девочек настраивали на борьбу, готовили к войне – можно было подумать, что у нас проводились соревнования по боксу, а не по бегу. Я понимала, что они намного опытнее меня и лёгкой атлетикой занимаются дольше. Были и новенькие, как я, впервые попавшие на такие крупные соревнования. Мы держались вместе: поднятые плечи, испуганные глаза, руки, сжатые в кулаки, и опущенная голова выдавали в нас детей, но никак не спортсменов.

Папа ходил за мной, а иногда и бегал по пятам. Он следил за временем, контролировал мою разминку, оценивал соперниц. Я сидела на дальней лавке от старта и молилась, чтобы судьи про меня забыли, но не сработало.

Вплотную ко мне подошёл стартёр:

– Четвёртый забег. Как планируешь стартовать: с колодок или с высокого старта?

Я была младше остальных, и, видимо, мне решили сделать поблажку.

– Она бежит с низкого старта, как все! – громко ответил папа. Я обернулась с вопросом на лице: «Серьёзно?! Тебе вчерашнего мало?» Но он был несгибаем в своём решении.

Из головы никак не выходил вчерашний неудачный опыт с долбаными колодками. Опозорюсь: грохнусь опять на соседнюю дорожку, и вместо соревнований по лёгкой атлетике получатся соревнования по боулингу. Домой хочу!

Папа стоял у первого ряда трибун и всё записывал: кто и что делает, кто и что говорит, какие советы даются и так далее. Тогда он был моим телохранителем, тренером, психологом, папой и врагом одновременно.

Судья пригласил четвёртый забег снять спортивные костюмы и встать по своим дорожкам. Пока я стягивала тёплые штаны, местные спортсменки в короткой форме с номерами на груди ускорились к колодкам.