Юна Трейстер – Золотая медаль или детство. Как один отец тренировал дочь к олимпиаде (страница 1)
Юна Трейстер
Золотая медаль или детство. Как один отец тренировал дочь к олимпиаде
– Эй, овца! Задолбала бегать! Сядь покури уже!
Пивные дегустаторы покатились от смеха.
Лето. Деревенский стадион. На вечерней тренировке я бегала по кругу. Придя разными кампаниями, на трибунах тусила местная молодёжь. Их колкие реплики и насмешки активно вмешивались в тренировку.
Они были правы: бегала там только я. Это сейчас никого не удивишь бегом, а в конце 90-х мои тренировки казались унизительными, бессмысленными, позорными и смешными.
– Пивка бахни! Расслабишься… – добавил кто-то из толпы. И снова раскатистый смех по трибуне.
– Не хочу!
Замедлив разминочный бег, я высматривала в толпе зрителя, который унижал меня и смеялся надо мной каждую тренировку.
Почти всегда я тренировалась одна. Ребята и девчонки, которые приходили к нам в секцию, не задерживались. У них быстро появлялись другие интересы, хобби, личная жизнь. И только мы с папой мечтали выбраться из маленьких Боровиче́й и выиграть Олимпиаду по лёгкой атлетике. Остальные же в тринадцать лет мечтали о чёрном BMW, богатом женихе и чемодане денег.
До первенства России оставалось три недели. Я готовилась на дистанцию сто метров, но результаты на тренировках росли медленно. Бороться с невидимыми соперниками – самое трудное в спорте. Бегать одной, показывая быстрые секунды, становилось всё сложнее. У меня не было спортивной команды, зато была борови́чская шпана: на слабо и за деньги эти молодые люди были согласны на всё.
Выбрала я самого громкого. Того, кто каждый вечер орал мне: овца, лошадь, страусиха. Он оказался единственным, кто был одет по «спортивной моде»: в тёмно-синих трениках с потёртыми коленками, олимпийке с тремя когда-то белыми полосками и в кедах, которые, по всей видимости, донашивал за кем-то.
– Чо? Эт я вот тут, значит, стоять буду, а ты позади меня? – Антон остановился у стартовой черты на сто метров, заправляя серую футболку в штаны. – И чо?! Мой кореш нам скомандует, и я должен добежать первым на финиш? И тогда твой батя даст мне двести рэ?! – Он нервно топтался на месте. – Давай ещё раз, я чёт не врубаю. Я стою впереди тебя, бегу меньше тебя и, если прибегаю первым, лаве мои?!
– Всё верно. Я даю тебе фору! Кто первый прибежит —тот и молодец, – разминая голеностоп об беговую дорожку, ответила я.
– Погоди, погоди, а в чём подвох-то? Ты же не впереди меня, а позади стоять будешь! Ты уже проиграла, ты же понимаешь?! Или ты кидать в меня что-то будешь, пока я бегу, типа «догони меня, кирпич»? – Антон не понимал, зачем мне это было нужно. И искренне верил, что он, крутой парень семнадцати лет с сигареткой в зубах, спокойно обгонит малолетку, даже если её рядом поставить, а уж с форой в пятьдесят метров – тут и говорить не о чем.
Зрители сходили за чипсами и, требуя зрелищ, разделились на две команды:
– Давай, Антоха!
– Придурок, сядь, не позорься!
– Юна, Юна, сделай его! – они знали моё имя?!
– Чоорёте?! Не мешайте им.
Независимый судья «трёхбалтиковой» категории, выплёвывая жёваные семечки под ноги, направился к месту старта:
– Юна, я так руку держу?
Кореш Антона поднял руку вверх.
– Чоговорить-то надо? Я опять забыл. А, «побежали» – руку вниз опускать?
– Не надо говорить «побежали». Всё просто: на старт, внимание, оп. Коротко и быстро – оп! – повторила я в третий раз и отправилась к папе, который только что пришёл на стадион.
Идея найти спарринг-партнёра среди подростков, которые меня обзывали, пришла в голову, конечно же, моему дорогому отцу.
Я подошла к своему тренеру и папе в одном лице, он никогда не опаздывал на наши тренировки.
– Пап, обязательно мне с ним бежать?
Я показала на Антона, который с пацанами, заливаясь хохотом, «тренировал» низкий старт.
– Ты сама его выбрала? На него ты жаловалась? Он тебя обзывает? – Отец не спускал глаз с главаря.
– Да, он! Но он… – запнулась я, стараясь не выдать страха. – Пап, он в ПТУ учится!
Взглядом я просила папу что-нибудь придумать, чтобы поменять соперника.
– Отлично! Значит, старше тебя на три года. Отступать не вариант! Другого стадиона в Боровича́хнет. Юна, или ты затыкаешь им рот, или даёшь повод смеяться над тобой и дальше.
Мы не рождаемся победителями, это всё враньё. Мы начинаем как все: с первой секции, с первого тренера, с первого поражения…
Я хотела рассказать свою спортивную историю для моих детей и, если повезёт, внуков и правнуков. Историю, которая сохранится на многие десятки лет. А когда я уйду, всё равно останусь с ними, буду стоять на книжной полке, подглядывать сквозь страницы за их жизнью, и, может, в самый подходящий момент упаду с полки, раскрывшись на нужной странице.
Пролог
Моим первым тренером по лёгкой атлетике стал папа. В свои сорок с небольшим он резко, ювелирно точно на прыгучих ногах показал мне специальные беговые упражнения, технику низкого старта. Запись с видеокассеты чемпионата мира по лёгкой атлетике. Я смотрела как заколдованная, а когда пыталась повторить, выглядела как утопающий в речке: барахталась, а конечности не слушались. Мне было семь. Высокое бедро, перекаты, захлёст, ускорения не походили на папины. Иногда думала, что я не его дочь, так как у родных дочерей, наверное, всё должно получаться с первого раза. Но он лишь смеялся на мои всхлипы из-за непослушных слабых ног и заставлял делать заново. Заново, ещё раз, повтори сначала – слова, которые держат меня за руку всю жизнь, когда у меня что-то не получается с первой попытки.
«Исмаил, ты фантазёр», – так мама называла отца. Она не умела или не любила мечтать. И на папины истории о том, что когда-нибудь мы с ним будем летать по всему миру, участвовать в международных соревнованиях, выигрывать золотые медали, закатывала глаза или кивала с сочувствием. Но когда нужны были деньги на дорогостоящие спортивные сборы в Кисловодске и в Сочи, она, не колеблясь, отпускала меня с папой и на тренировочные месяцы урезала семейный бюджет в несколько раз. Папа был локомотивом, он видел только цель. А люди, которые пытались отговорить, и обстоятельства, которые пытались помешать, разбивались о стальной щит его веры.
– Юна, в этом мире куча мелких, завистливых людей. Они боятся даже думать о том, чтобы изменить, повернуть свою жизнь в другом направлении.
В машине по дороге на стадион папа настраивал меня на тренировку. Крепкие морщинистые пальцы уверенно крутили руль голубого ВАЗ 2110, а глаза следили за дорогой. – Им привычнее и спокойнее обвинять судьбу, обстоятельства, жалеть себя. И когда рядом у знакомого, у соседа, у друга получается вырваться из нищеты, ненавистной работы, поменять город или страну, завистливые набрасываются на него, будто это поможет вернуть его на место. А другие, более продвинутые, мешают с самого начала, чтобы, не дай бог, ты не стала жить лучше них.
Я сидела на пассажирском сидении и не понимала ничего, о чём он рассказывал. Но верила, что его локомотив не остановить. И если он сказал, что я буду спортсменкой международного уровня, значит, так оно и будет. Папа ломал любые препятствия, что вырастали на его пути: меня не берут на сборы от команды – папа везёт нас за свой счёт. Школа не отпускает на соревнования – папа договаривается с директором. Нет денег на спортивную форму и обувь – папа находит спонсора. Папа легко справлялся с трудностями, потому что всегда был к ним готов. Тогда я не знала, что его локомотив в железной броне и на огромной скорости слетит с рельсов и перевернётся из-за меня.
Часть 1
Спортзал. Кровать. Фонарь
Мне четыре года. На уме только детсад: каких кукол взять с собой, кто придёт сегодня в группу и во что мы будем играть? С этими мыслями я просыпаюсь и иду умываться. За завтраком папа с гордостью сообщает:
– Юна, я записал тебя на спортивную гимнастику: три раза в неделю в восемь утра нужно быть без опозданий.
Он кидает три куска колотого сахара в чёрный чай и ложкой растворяет его в кипятке – металлический звон летает по кухне.
Отличная новость! Гимнастика, что это вообще?
Гимнастический зал в моём городке на 30 000 жителей ничем не отличался от спортивного: раскатывали пыльные бесцветные дорожки, стелили порванные маты, ставили холодные снаряды (брусья, турники, бревно, конь). Тренировки длились по 60–90 минут. После получасовой разминки мы разучивали новый элемент и повторяли старые. Старались тянуть носочки, держать ровно спину, легко растягиваться в шпагаты. Отжимались и подтягивались на каждой тренировке. Естественно, с каждым годом нагрузка повышалась и акробатические элементы на снарядах усложнялись.
Наша спортивная сборная из пяти человек постоянно выезжала на турниры в ближайшие города и области. Все мы были маленького роста, крепкие, пугливые, но сильные. В начале 90-х денег не было ни у города, ни у спортивной школы, ни у родителей. Не было спортивной формы, не было и хороших условий на выезде. На соревнования мы добирались своим ходом: на электричках и рейсовых автобусах, тесня бабуль и их авоськи. По приезде раз в день питались в школьной столовой, остальной рацион составлял сухой паёк из ларька и «мамина сумка с едой», которую собирали перед поездкой (напомню, нам было по пять-шесть лет). За призовые места ничего не давали, кроме грамоты победителю.