Юна Трейстер – Тренер от Бега (страница 7)

Я молчу. Думаю.

Интуиция закурила одновременно всю пачку сигарет, забывая выдыхать дым.

Я молчу. Думаю

Медленно повторяю в голове приседания Блондина и не понимаю, что не так?!

Раз за разом проматываю этот сраный присед в голове и не понимаю: что, падла, не так?! С чего его колено пошло в сторону?!

Интуиция медленно стекает с кресла в надежде незаметно скрыться в дверях моего разума.

Я молчу. Думаю.

Понимаю, что моя карьера вот-вот закончится катастрофой, но всё же решаюсь на отчаянный поступок и кричу Блондину:

— Ещё раз!

На меня никто не реагирует.

– Игорь! Отдохнули?! Ещё раз!

— Ага, хрен тебе собачий, а не ещё раз! Дебил я, доверился ма-ло-лет-ке! — он быстрым шагом приближается ко мне.

— Рот! — я подношу к своим губам указательный палец — Прооретесь после второй попытки! А сейчас всё, что хотите сказать мне, скажите вот этой железяке! – и отхожу в сторону, указывая на гриф.

Блондин недоверчиво смотрит на штангу, злобно на меня, яростно в зеркало.

— Не надо остывать! Снимите гриф со стойки и сядьте с гребанным полтинником!

От услышанного Васю “парализовало”. Шевелились только глаза, прибитые страхом.

Игорь уставился на меня — не думал, что я тоже могу ругаться. Я взглядом приказала брать штангу и не выделываться. Блондин медлил, но подчинился. Сделал два глубоких вдоха шагнул к штанге. Подсев, положил гриф на плечи. Диски слегка пошатнулись. С дьявольски красным лицом Игорь Иванович Скороход стал опускаться с полтинником на плечах…

– Правое колено держать! Ровно держать! Колено! — с моим криком в зале наступила тишина. Мы с Васей были на низком старте, чтобы если что, подхватить штангу у спортсмена.

Я сжала зубы и мысленно вместе с Игорем садилась его пятьдесят килограммов.

Он удержал колено и бёдрами вытолкнул гриф наверх. А потом ещё четыре раза повторил то же самое.

Блондин сделал два шага вперёд и повесил штангу на стойку.

Зал резко ожил. Аплодисменты заполнили наш клуб. Парочка посетителей похлопала Игоря по плечу.

Я разжала челюсть и только тогда смогла выдохнуть. Плечи обмякли и дрожь пробежала по телу. Моё сердце колотилось не медленнее, чем у самого Игоря, возможно, даже быстрее.

Радостный Блондин повесил штангу и пожал мне руку:

— Жизнь полна сюрпризов! Никогда бы не поверил, что присяду полтинник, а научит меня этому — ма-ло-лет-ка… — его вспотевшее лицо, светилось от радости, — Как-то унизительно, знаешь ли, но было круто! Спасибо, тренер. Спасибо, Юна. Свои слова про возраст забираю обратно.

Игорь накинул полотенце на мокрые плечи и вышел. Его пояс так и остался валяться за скамейкой, куда он его со злости кинул после первой неудачной попытки.

А ещё, во время приседаний, Блондин не проронил ни звука.

Мой Инстинкт Самосохранения лежал на полу и прикуривал у Интуиции.

—Да мы так в сорок лет откинемся! У нас нервная работа! В санаторий всё включено! Немедленно! — кричали они в моей голове

— Согласна — мысленно ответила я и улыбнулась Василию, который отошел от ситуации и направлялся ко мне.

— На волоске была…Когда поняла, что это пояс? — он приобнял меня за плечи — Ещё раз такое повторишь, выгоню к чёртовой бабушке — и сжал меня ещё крепче.

— Спасибо, я знаю…

Я прекрасно понимала, что риск травмировать Блондина резко взлетел, когда тот не смог присесть в первом подходе, если бы не одно но.

Пояс не помогал Игорю приседать с тридцатью килограммами – он надевал его для внутреннего спокойствия. “Передавая” поясу часть ответственности за своё здоровье и, скорее всего, за технику приседаний: “ейчас я тебя надену, и со мной ничего не случится!” Но его тело не было обучено технике приседаний, и атлетический пояс никак не мог ему в этом помочь. И когда он вновь нацепил его на себя, сработала старая психологическая настройка. В последней попытке, надеясь только на себя, злой и заправленный адреналином с кортизолом, он встал с весом без труда.

Некоторые, кто были свидетелями в зале, поздравили меня и попросили о консультации. Через неделю у меня появилось шесть новых спортсменов с разными целями и задачами. Мои тренировочные дневники пухли от набора упражнений, планов, методик, специфик работы с физическими ограничениями. Я обрела уверенность в том, что знаю, и мои знания, помноженные на профессиональный спортивный опыт, действительно помогали достигать результатов в короткие сроки. В своей съёмной комнате я еле-еле успевала ночевать и с самого открытия клуба была готова тренировать весь день.

Вера

Однажды воскресным вечером я сидела в своей комнатке и считала остатки денег. Вывернула карманы курток, вытащила наличные из заначки, проверила спортивные сумки. С учетом моих обедов в баре фитнес клуба – финансы отчаянно таяли.Блохастая Меркантильность грызла ногти от мысли, что придется затянуть пояс потуже. На диване лежали две тысячи и сто десять рублей мелочью, а рядом  – сто евро с последней коммерции на шестьдесят метров – я случайно нашла их в книге Омара Хайяма. Через три дня мне должны были выдать первую зарплату, и я поделила сумму на три кучки, чтобы дотянуть.

Собираясь ко сну, пошла умываться в ванную: выдавила в ладонь умывалку, размазала средство по лицу, когда открыла кран, он засвистел — воды не было.

В ванную с недовольным видом тут же заглянула Мария Васильевна:

— Не работает! Трубы меняют! Все перерыли. На улице, что ли, не была?! — Она кивнула в сторону выхода.

Я посмотрела в зеркало на намыленное лицо и глубоко вдохнула. Вернулась в комнату и, к счастью, нашла пачку влажных салфеток, которые помогли с умыванием. Закончив, пошла в туалет с чайником – для смывания.

Темно-оранжевая лампа готовилась к смерти и периодически с треском гасла, но с новой электрической конвульсией загоралась снова. Я только присела на треснутый ободок унитаза, как дверь резко открылась и Мария Васильевна уставилась на меня:

— Ты не русская?! Воды нет, туалет не работает!

Я прикрыла голые бедра руками и показала на чайник:

— У меня всё с собой.

Но ее ответ не устроил.

— Встала и вышла немедленно! Нет воды! Терпи, как все терпят!

В этот момент из соседней комнаты вышла соседка, Ира – которую за весь месяц я видела второй раз. В руках она обреченно пронесла банку с мочой. По шуму я поняла, что она одевалась, потом хлопнула входная дверь.

Мария Васильевна одобрительно проводила Иру взглядом:

— Вот, до нее дошло быстрее! А ты русский язык иди учи. — Бабуся не сдвинулась с места, продолжая таращиться на мои голые ноги.

Впервые за время работы я поняла, что устала. Устала – и у меня не было сил спорить и что-то доказывать старой соседке.

— Ладно. Поняла. Закройте дверь.

Бабка недовольно прикрыла дверь, но с места не сдвинулась.

Вернувшись в комнату, я не нашла ничего похожего на временное решение с туалетом и, накинув кофту, спустилась на улицу.

У перекопанной дороги с пустой банкой стояла Ира. Я подошла к ней, чтобы оценить масштаб строительных работ.

— Привет, — сказала я

— Привет, — она кивнула и продолжила смотреть в ту же точку.

— У тебя не найдется еще одной? — Я показала на стеклянную банку в ее руках

— У меня их много. Мне мама супы в дорогу наливает, когда я в Москву еду.

— Спасибо. Ты давно с этой бабкой живешь?

— Два года. — Ответила Ира.

Я ошарашенно взглянула на нее:

— Ого! А сейчас ты скажешь, что на самом деле Мария Васильевна милая и …

— Нет не скажу. Я не могу съехать, у меня нет денег. Я еще учусь. Так бы – сожгла эту бабку и её квартиру к чертям…

Ира выкинула банку в урну рядом со скамейкой и вернулась в дом. Я же сделала все дела по-старинке. Поднялась в квартиру. Дверь Иры, как всегда, была заперта изнутри, но чистая банка стояла у входа в ее комнату. Знак дружбы? – подумала я. Взяла банку и вернулась к себе.