Юна Трейстер – Тренер от Бега (страница 2)

Из-за спины выскочили и ускорились вперед девчонки. У половины участниц забега я даже не знала имен, а две самые громкие, в хорошей спортивной форме и рельефными ногами, стояли от меня по левую и правую руку на дорожке. Они входили в молодежную сборную и били копытом, желая победить.

— На старт! — приказал судья

Я поставила руки на стартовую линию. Сильнее вдавила ногами в колодки, зафиксировала корпус, и…

“Мы так до старости бегать будем?!” — мысль возникла из ниоткуда, сбила с толку. Я потеряла концентрацию, дыхание участилось и подняв руку, встала. По правилам соревнований мне показали желтую карточку и приказали всем участницам подняться. Девочки с надменной насмешкой прошли мимо и ударив себя по бедрам, чтобы вернуть настрой, вернулись на свои места.

Мы опустились на дорожку. Мои ладони налились под весом собственных плеч и корпуса.

— На старт! — со второй попытки судья отправил нас в колодки.

— Внимание… — подняв таз, я замерла на секунду.

Долгожданный выстрел эхом разнесся по манежу. Шестой забег вместе со мной мчался на финиш. Всего шестьдесят метров по прямой. Один вдох и один выдох. Наша тройка вырвалась в лидеры с первых метров. Девчонки технично молотили руками, держались близко. Я выкрутила себя на максимум возможного и за десять метров до финиша вырвала победу в последней клетке. Обернувшись к судьям, я увидела испуганные лица соперниц. По их удивлению поняла, что меня давно списали и то, что я прибежала первой, было неприятной неожиданностью для обеих.

Полуфинал проводился через два часа после забегов. Я сходила в буфет. Легко пообедала и ушла лежать на матах в соседний футбольный манеж. Поймала себя на мысли, что могу уснуть и спокойно проспать все веселье – совсем не нервничаю. Время, показанное в забегах, было не сильным, а в списках тех, кто претендует на место в финале, я оказалась пятой. Цифры никак не помогали моим нервным клеткам проснуться. Мне было все равно.

Сразу полезли мысли: Чем я буду заниматься, когда закончу? Кто я без стартов, колодок, тренировок и наград? Как смогу зарабатывать на жильё, еду… Мои спортивные результаты, награды нужны только сборной. В обычной жизни всем наплевать, за сколько я бегаю стометровку и сколько чемпионатов выиграла… Вечный комок мыслей, который вертелся у меня то в горле, то в голове, изматывал, будил посреди ночи, перебивал аппетит…

За сорок минут до старта я вернулась в легкоатлетический манеж. Людей на трибуне заметно прибавилось. Во время разминки каждую минуту здоровалась то с тренерами, то со спортсменами. Меня знали все, кто бегал или сидел в качестве зрителя. Пару лет назад я выиграла Москву на этой дорожке с лучшим временем в мире. Хоть оно и продержалось всего месяц в рейтинге, но тогда я пробежала по личному рекорду. А сейчас, несмотря на победу в забеге, результат был средним, состояние и спортивная форма - такими же.

В первом полуфинале, куда я попала с пятым временем, были сильнейшие спринтерши России. Мне досталась шестая дорожка, на которой я помахала в камеру во время представления полуфиналисток. Людей было много. Соперницы рычали, кричали, хлопали себя по ногам, выпрыгивали с места. Финал на шестьдесят метров – зрелище потрясающее! Во время команды стартера почти никто не дышит. Ни спортсмены, ни зрители. Только к финишу вой толпы и крики тренеров разрывают тишину молчания. С первых шагов от меня убежали лидеры сезона.

Впервые я не смогла никого догнать.

Впервые финишировала предпоследней.

Впервые я не попала в финал.

Устало улыбаясь, я собрала рюкзак, переоделась и молча вышла из манежа «ЦСКА». За спиной остались выстрелы, крики, зрители, спортсмены, судьи. Всё, чем я жила девятнадцать лет, осталось где-то там, за спиной, в ярких красках, красивой музыке, легкой, счастливой жизни и в улыбках от побед. Моё время закончилось.

Мне было двадцать семь и мне было страшно. Страшно поменять всё, всё вплоть до трусов. В шкафу даже не было обычного, НЕ спортивного белья. Но что делать, если я больше не мечтала об олимпийской медали?

На Ленинградский проспект опустилась тихая морозная ночь. Ни один фонарь не работал из-за аварии на электростанции, обстановка добавляла литературной драматичности. Я шла ориентируясь на свет в окнах домов, которые проходила каждый день. На самом деле я знала свой маршрут наизусть и темнота никак не мешала дороге. Но в тот вечер, было темно не только на улице. Темнота была внутри меня и без света в конце туннеля.

Вот он, конец спортивной карьеры - и выглядит он вот так: февраль, мокрый снег с дождём, завывающий ветер и ночь. Словно кто-то поставил чёрную точку в конце увлекательного рассказа всей моей жизни. Мне было двадцать семь лет, я выиграла сотни престижных турниров, чемпионатов, кубков, у меня более двухсот медалей, большинство с золотым отливом. И ничего из этого я не могу взять с собой.

— Давай, утопимся! — в нужный момент мой внутренний голос находил выход из ситуации.

— Где? Зима ещё! — впитывая варежкой заледеневшие слёзы, я огляделась по сторонам.

— А давай, просто пойдём вперёд, вперёд и вперёд, пока силы не закончатся или зима… — голос не сдавался.

Двадцать семь. Кто-то из моих одноклассников развёлся, кто-то детей отправил в первый класс, кто-то стал бизнесменом, кто-то даже умер. А у меня никакого плана на будущее… Без семьи, без работы, без дома. Даже кота – и того не было.

Сорокалетний мужик

Прошло два месяца, как чемпионат России изредка напоминал о себе в ленте ВКонтакте. Меня попросили съехать с квартиры, которую сдавали иногородним спортсменам до лета. В москомспорте предложили работу — должность тренера в детско-юношеской спортивной школе – на полставки, но с перспективой карьерного роста. Когда я узнала, сколько получу за месяц, поняла, что если и смогу прожить, то только на макаронах и картошке, изредка позволяя себе рыбу или мясо. Думать про аренду квартиры на зарплате тренера ДЮСШ — было бессмысленно. Собирая чемоданы, поймала себя на мысли, что все мои награды за девятнадцать лет профессионального спорта уместились в большую картонную коробку, которая пылилась на шкафу.

Я искала работу: ездила на собеседования, выходила на два дня официанткой, продавала телефоны в Евросети, даже составляла букеты в цветочном магазине. Места, где я подрабатывала, не давали уверенности ни в себе, ни в перспективе остаться в Москве основательно. Я выходила в смену, где рядом со мной трудились обычные студенты: без званий, регалий, спортивного имени. Они были моложе меня и с горящими глазами рассказывали, на что копят, где хотят учиться, куда поедут, кем будут. Девчонки только начинали, строили планы на жизнь, мечтали так легко, как будто это было и впрямь им под силу. Безоговорочно верили в себя и в свои силы, хотя у них не было даже первого разряда. А я тем временем училась жить без тренировок, без соревнований, без мыслей о беге.

В Москве наступила весна. Жарко под солнцем, прохладно в тени. Рестораны открывают окна, двери, вытаскивают уличную мебель, расставляют столики. Я стою напротив двери фитнес-клуба, в котором зимой делала силовую тренировку:

“Юна, это плохая идея, он тебя не помнит”, - говорит мне внутренний голос

“Даже если и помнит, вакансия уже ушла!”, - поддакивает ему Неуверенность.

“Да куда ты идёшь?Ты в фитнесе ни черта не понимаешь! Надо уезжать!”— кричит внутренний голос, но я его не слушаю, а иду прямиком к рецепции:

— Здравствуйте, а Василий из тренажёрного зала здесь? — неуверенно спросила я.

Девушка за стойкой оторвалась от монитора и взглянула на меня:

— Супервайзер который или Мельников?

— Первый — кивнула я в ответ

Через пятнадцать минут ко мне вышел в том же красном поло — Василий Смирнов. Его уставшие глаза, не проявили ко мне никакого интереса и тем более не планировали меня вспоминать:

— Здравствуйте?

— Василий, мы с вами общались зимой, я приходила в клуб на тренировку — я тараторила заученную визитку — Это я спортсменка, за сборную выступаю. Выступала. Вы тогда предложили работать у вас.

— Я? Предложил? — он уставился на меня, будто я обвинила его в домогательстве.

Я не сдавалась:

— 120 килограмм без подстраховки с подъёмом на носки… — моя фраза оказалась волшебной. Василий оживился.

— А! Спортсменка, да-да, была такая… А ты чего? Всё?! Завязала?

Я натянула улыбку:

— Верно, со спортом всё!

Василий махнул в сторону двери, предлагая пройти в кафе-клуба.

— Ничего! Отойдёшь! Все отходят… — он похлопал меня по плечу, как старого друга, — И без профессионального спорта жизнь есть. Я сам удивился.

С надеждой я заглянула в его глаза.

— Вы звали работать у вас, предложение ещё актуально? —

— Ты всегда так пискляво разговариваешь?

— Пискляво?! — я догадывалась, что мой голос высоковат для обычной беседы, но не думала, что настолько.

— Да, пищишь, как мышь, будто дверью придавили

— Я нервничаю.

— Завтра в 7.00 со мной в смену придёшь, посмотрю на тебя.

— Спасибо, буду.

Я вылетела из клуба на крыльях эйфории. Они расправились не от победы, как раньше, а по другой причине – и только сейчас я могу назвать её. Это была смелость. Смелость решить остаться в Москве, смелость напомнить о себе и спросить про работу, смелость выбрать свой путь.

На часах 4:03, до моего первого рабочего дня остаётся три часа. Я лежу на своём синем диване, который купила в Икее в честь победы на России три года назад и пялюсь в потолок. Я не могу уснуть с одиннадцати вечера. Слушаю все голоса в своей голове, спорю с ними, соглашаюсь, опять спорю: