Юн Ли – Возрожденное орудие (страница 31)

Джедао не смог этого вынести. Он выключил эпизод как раз в тот момент, когда они сплелись друг с другом, а затем согнулся пополам от хохота и смеялся, пока не перехватило дыхание.

– Хотел бы я быть таким красавцем, – сказал он в пустоту, как только сумел остановиться. Было ли это признаком тщеславия, чем-то извращенным или просто унизительным – испытывать влечение к актеру, играющему тебя самого?

Вот вам и «Лабиринт лис». Может быть, с историческими документами ему повезет.

– У вас есть записи о Крепости Адское Веретено? – спросил он у сети.

Взгляд Джедао привлек один из верхних результатов, видео первых моментов резни в командном центре клыкмота «Слишком удачная карта».

– Запусти вот это, – очертя голову сказал он и сел смотреть.

Запись битвы на моте поначалу выглядела достаточно безобидной. Он не узнал никого из Кел в командном центре, но изучал себя с ужасом и восхищением. «Я выгляжу старше», – промелькнула глупая мысль. Рациональная часть мозга отметила, что это было то же самое лицо, того же возраста и так далее, которое смотрело на него из зеркала. И все же Джедао на видео и впрямь выглядел старше. Это ощущалось по его проницательному взгляду, по тому, как он откидывался на спинку кресла, по его безгранично уверенному виду. Нынешний Джедао не сомневался, что нынешние Кел воспринимают его иначе. Если он и ошибался, то сам ничего похожего не чувствовал.

Двое из Кел разговаривали друг с другом о какой-то логистической проблеме. Без всякого предупреждения, даже не моргнув глазом, Джедао-из-прошлого выхватил пистолет и дважды выстрелил. Две пули, две смерти. Кровь и расплескавшиеся мозги.

– Стой, – прошипел Джедао. Когда же он встал? Его рука беспомощно сжималась и разжималась. Он тянулся за табельным оружием, которого у него не было.

Он оказался единственным офицером в рое Куджена, у которого не было оружия – и никогда раньше этого не замечал.

Он направился к экрану, как будто мог остановить себя-из-прошлого или повернуть время вспять, чтобы принять пули, предназначенные для несчастных солдат Кел. Видео услужливо остановилось, и в кадре застыла одна из них в момент падения.

Джедао прошел в соседнюю комнату. Попросил сеть изобразить ему что-нибудь красивое для медитации. Она выдала опрятный сад с лепестками, художественно падающими с буйно цветущих деревьев только для того, чтобы исчезнуть, не коснувшись пола. Двенадцать минут он наблюдал за исчезающими лепестками.

Затем он вернулся к видео. Кел на экране не ожила. Джедао хотел спросить, кто это была. Не то чтобы это имело какое-то значение. Сеть сообщила, что первой жертвой стала полковник Кел Гизед, начальник штаба генерала Шуос Джедао.

– Кел Гизед, – сказал Джедао вслух. Имя ничего не значило. Он не знал, кто она такая. Он смотрел на круглое лицо с кровавой темной дырой в самом центре лба, на седые волосы, растрепавшиеся при падении. Как он мог ничего не помнить о том, кого хладнокровно убил?

«Что же я за человек?»

Одно дело, что Куджен и Дханнет сказали ему, что он был массовым убийцей. И совсем другое – видеть себя совершающим одно из этих убийств.

– Продолжай, – сказал наконец Джедао, потому что был обязан сделать это ради погибшей. Все, что он хотел сделать, это побежать в туалет и блевануть, но… даже тошнота была абстрактной, как будто принадлежала кому-то очень далекому. «Сколько мертвых тел я видел?»

Невзирая на отвращение, Джедао был впечатлен своим старым «я». Он и не знал, что люди могут так хорошо обращаться с огнестрельным оружием. Никакой причудливой боевой хореографии, просто грязное, деловитое смертоубийство. Он пытался вести счет жертвам, оценивая свою чудовищность, но цифры вылетали у него из головы, как полыхающие птицы.

Наконец он добрался до того места, где Джедао-из-прошлого застрелил нескольких техников-Нирай в спину, когда те попытались бежать. Он больше не мог этого выносить.

– Прекрати, – хрипло сказал он. – Пусть это прекратится.

Сеть отключила планшет. Она ничего не могла поделать с образами в его голове.

Джедао подождал, пока его дыхание замедлится. Затем сказал, преисполнившись самобичевания:

– Хочу увидеть свою казнь.

Он не был уверен, что это улучшит его самочувствие, но выбор казался подходящим.

Сеть смогла предоставить ему только одну запись. По какой-то причине казнь не была публичной. Его смерть поручили двум людям. Один из них был Нирай, прикомандированный к Кел. У него были волнистые волосы, и он был необычайно красив, но, учитывая отсутствие знаков отличия, Джедао решил, что это всего лишь техник, ничего особенного. Он держал в руке наполненный чем-то шприц.

Другой была худая седовласая женщина с печальными глазами – высокопоставленный генерал Кел в полном парадном облачении. Она смотрела на старшего Джедао, который лежал в открытом черном гробу, в седативном состоянии. Генерал выглядел спящим, если не считать ужасного остаточного напряжения вокруг глаз. Верховный генерал ласково погладила его по руке и что-то пробормотала.

Джедао захотелось разбить ей лицо. Неужели она не знает, что он сделал со своими Кел? Как она может ему сочувствовать?

На этом видео остановилось. И это было прекрасно, потому что Джедао больше не мог выносить неправильно адресованных чувств генерала Кел. Он посмотрел вниз и обнаружил, что сжал кулаки. Ладони болели там, где ногти впивались в них.

Теперь он понял, почему Кел так невзлюбили его, хотя по-прежнему ничего не мог вспомнить. Но ему и в голову не пришло, что все это обман. Он не мог изменить прошлое. Все, что он мог сделать, – это вести себя достойно и двигаться дальше, не забывая о том, что случившееся нельзя искупить никаким покаянием.

12

Наши дни

Брезан должен был встретиться со своим оппонентом через час, плюс-минус несколько минут, в зависимости от того, чей календарь доминировал. Все, о чем он мог думать, это какими тяжелыми оказались три многоярусных ожерелья – словно три виселичные петли. Согласно протокольному советнику геральдические символы, вырезанные на каждой подвеске-кабошоне – если точнее, Пепельный Ястреб, Падающий в Небо, Пепельный Ястреб Бдительный и Пепельный Ястреб во Славе, – должны были убедить всех здравомыслящих Кел, включая ожидаемую гостью, в его надежности.

Брезан возражал против этого втройне. Во-первых, будучи самым известным из ныне живущих «падающих ястребов», если не считать Черис, он не мог рассчитывать, что какое бы то ни было количество драгоценностей, сколь угодно тяжелых, изменит представления людей о нем. Во-вторых, вряд ли кто-то мог различить особые символические разновидности «пепельных ястребов», разве что схватив его за шею и внимательно вглядываясь в каждый кабошон. Хотя Брезан был штабистом, а не пехотинцем Кел, его стандартной реакцией на людей, распускающих руки, все еще было: «А ну иди на хрен, или хочешь, чтобы я тебе вломил?» В-третьих, он сомневался, что генерал-протектору Кел Инессер есть дело до каких-то пустяковых украшений.

Все в комнате, куда его поместили, вызывало зуд. Казалось бы, за девять лет он привык к бессмысленной роскоши, даже на звездной базе размером с Истею-Прайм. Интеллектуально он признавал, что его работа как главы государства заключалась в том, чтобы производить впечатление, в то время как избранный премьер делал реальную работу. «Вы – клей, скрепляющий наших Кел», – так выразился Микодез. Брезан сдерживал свои возражения на том основании, что невозможно оскорбить человека, известного тем, что он нанес удар в спину другим гекзархам. Но тяжелые сверкающие гобелены, фонари с янтарными панелями и скульптуры «пепельных ястребов» заставляли его чесаться. Он с радостью обменял бы это все на какой-нибудь тускло освещенный кабинет под начальством у кого-нибудь.

Микодез предложил вести переговоры за него. Брезан не был настолько горд, чтобы не признать, что шуосский гекзарх гораздо опытнее, если не сказать безжалостнее, в подобных делах. Однако Инессер наотрез отказалась разговаривать с Микодезом. К этому моменту союз Брезана с фракцией Шуос уже не был тайной. Более практичные из его Кел признали, что без помощи Шуосов координация их военных действий была бы невыполнимой задачей. Но очень многие люди по-прежнему относились к Микодезу с подозрением. Он уже пользовался дурной славой после убийства двух своих кадетов много лет назад; убийство гекзархов только укрепило его репутацию. Это срабатывало против них так же часто, как и в их пользу.

– Сэр, – нейтральным тоном произнесла протокольный советник Ойя Фиамонор, – вы опять грызете ногти. Через перчатки. Не делайте этого.

– По крайней мере, я не ковыряю в носу, – возразил Брезан.

– И этого тоже не делайте.

Брезан подавил вздох. Микодез убедил его, что помощник, прошедший обучение во фракции Андан, – блестящая идея. В Конвенции было не так много Кел, чтобы они могли выделить одного для протокола. И если Фиамонор в чем-то и преуспела, так это в соблюдении протокола. Она также заставляла Брезана чувствовать себя беспокойным шестилетним ребенком.

В течение девяти лет генерал-протектор Инессер отказывалась от любых дипломатических контактов с Конвенцией. И теперь она хотела встретиться. У Брезана были дурные предчувствия, но премьер Дзуро хотела, чтобы он пришел – и вот он здесь.