Юн Ли – Возрожденное орудие (страница 33)

– Добро пожаловать на Истейю-Прайм, генерал, – сказал Брезан, сосредоточившись на лице Инессер. У него был долг хозяина. Кроме того, это избавило его от неловкого признания, что его бывшая любовница и разгневанная сестра находятся в одной комнате с ним. – Могу я предложить вам прохладительные напитки?

Зависшая рядом Фиамонор указала на ассортимент доступных закусок, от стандартного меню офицерского стола до деликатесов, которые они смогли наскрести. Брезан шокировал поваров, предложив свою помощь в приготовлении пищи. Он все еще сожалел о том, что был слишком занят обсуждением мер безопасности с Эмио и не смог вмешаться в это дело, особенно потому, что хотел знать, как они ухитрились сделать этот причудливый кули́[4] для пирога с таро. Кое-кто из сотрудников Брезана поспорил, прикоснется ли Инессер к пряным соленьям. Личным правилом Брезана было избегать пари, особенно с персоналом, но, честно говоря, зачем кому-то во время переговоров есть то, что едят каждый день?

Улыбка Инессер стала шире, и это означало, что она распознала тактику затягивания.

– У вас ведь нет под рукой ничего алкогольного? Я устала от чая и воды.

Неужели он должен был воспринять это как вызов?

– Так уж бывает, – сказала Фиамонор и обратила внимание Инессер на шкаф, заполненный разнообразными сортами рисовых вин, виски и коньяков. Инессер безошибочно остановила свой выбор на самом дорогом спиртном из имеющихся в наличии. Брезан сверился со своим аугментом по поводу продовольственного бюджета и поморщился. Ну ладно, у них все равно было только две бутылки, что ограничивало объем ущерба, который она могла нанести. И, может быть, в состоянии опьянения генерал-протектор становилась доверчивее.

– Не желаете ли сесть? – сказал Брезан Миузан и Тсейе, обращаясь к точке, расположенной посередине между двумя женщинами. Надо же, Инессер привела именно тех людей, которые в целой галактике лучше всех могли вывести его из равновесия. Он не собирался позволить ей одержать верх.

В такие моменты он скучал по Черис больше, чем когда-либо. Но, в конце концов, он смирился с тем, что Черис ушла – ушла навсегда. С его-то удачей, ее убило метеоритом на какой-нибудь планете, про которую никто не слышал, и они никогда не узнают, что с ней стало.

Фиамонор еще раньше приготовила круглый стол для совещаний, старательно соблюдая симметрию. Даже свечи в форме цветка, плавающие в чаше с водой в центре стола, отличались радиальной симметрией. Свечи были закреплены проволокой, чтобы не уплыли в сторону.

– Благодарю вас, верховный генерал, – прошептала Тсейя Брезану, когда стало ясно, что Миузан не собирается с ним разговаривать. – Ну что, полковник?

Из вежливости на спинку кресла Инессер была накинута салфетка с эмблемой «Три пустельги, три солнца». Брезан надеялся, что генерал не обидится на то, что они напечатали эту штуку на принтере, а не заказали у преданных ремесленников, чтобы те соткали ее вручную. Не моргнув глазом, Миузан села справа. Тсейя заняла место слева, криво усмехнувшись.

– Вы все равно откажетесь, полковник, – сказала Инессер, – но я спрошу, не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь?

– Нет, спасибо, – ответила Миузан. – Верховный генерал?

Не было никакого тактичного способа сообщить, как странно звучит этот титул в ее устах, поэтому он ограничился тем, что просто покачал головой. Он привык испытывать подобное в разговорах с другими людьми, но не со своей старшей сестрой. Кроме того, он не хотел оказаться в невыгодном положении в химическом смысле, имея дело с Инессер. Фиамонор заранее накормила его детоксикационными препаратами в качестве меры предосторожности, но пробудилась паранойя, что именно на этот раз они не подействуют.

Инессер неспешно подошла к своему креслу с бокалом в руке, сделала большой глоток и, прежде чем сесть, передала салфетку Миузан. Не говоря ни слова, Миузан разгладила ткань и отложила в сторону.

– Верховный генерал, – сказала Инессер, – давайте перейдем к делу. Не думаю, что ваше время менее ценно, чем мое.

– Конечно, генерал-протектор, – сказал Брезан. – У вас есть какое-то предложение относительно Истейи?

Он не мог придумать никакой другой причины, по которой они оба оказались здесь. Одна из планет этой системы была главным источником сырья, необходимого для изготовления упряжи мот-двигателей. Протекторат и Конвенция боролись за контроль над системой, каждый из них отчаянно хотел быть тем, кто вернет себе способность производить новые пепломоты.

Инессер фыркнула.

– Дело не только в системе Истейя, – сказала она. – Вы думаете о деталях, верховный генерал. Хотя, стоит признать, мот-верфи – это очень крупные детали. Но в нашей работе… – она говорила с ним почти как с равным, – …мы не можем позволить себе отвлекаться от общей картины. Нет. У меня есть предложение.

«Общая картина» могла означать любую из шестидесяти миллионов различных вещей в зависимости от контекста. Брезан холодно улыбнулся ей.

– Что же такое срочное вынудило вас признать мое существование после того, как наш последний контакт прошел столь неудачно?

Девять лет того, что генерал Рагат, редко прибегавший к эвфемизмам, назвал «тушением пожаров». Протекторат и Конвенция изодрали общие границы в клочья, и единственным, что заставило их приостановить военные действия, было осознание того, что сопредельные державы без колебаний проглотят обоих, стоит им ослабить бдительность. Все, от Хафн до таурагов, отгрызали себе куски пограничной территории. Хафн отвлеклись из-за внутреннего кризиса, но были и другие. И даже тогда перемирие едва не наступило слишком поздно.

– Мы никогда не будем друзьями, – сказала Инессер. – Но могли бы стать отличными союзниками.

– Чушь собачья, – невозмутимо ответил Брезан. – Какими еще союзниками?

Его начинало забавлять, что былой карьерный навык интервьюирования сомнительных кандидатов в офицеры, нынче отточенный дополнительной практикой общения с еще более сомнительными политиками и властителями, оказался полезным в такой момент.

– Мое предложение. – Губы Инессер изогнулись вверх в неожиданном подобии опасной улыбки. – Объединим наши государства под единым знаменем. Это защитит нас от черветрахов-чужаков.

– Черта с два, – парировал Брезан. – Потому что «единое знамя» будет вашим.

– Я изначально не считала, будто вы напросились на эту должность сами. – Взгляд Инессер не дрогнул, но Миузан напряглась. Брезан заметил это краем глаза. Инессер должна была выспросить у сестры все, что та знала о нем. Зная Миузан, она без колебаний выложила все неприятные подробности его детства. В конце концов, он помнил, как она гордилась, когда Инессер выбрала ее в свой штаб. И кроме того, она была настоящим Кел, а не «падающим ястребом».

– Может, и так, – сказал Брезан, не обращая внимания на едва заметное подергивание бровей Фиамонор: «Не надо это признавать!» – Но я в достаточной степени Кел, чтобы исполнить свой долг. Сомневаюсь, что вы можете предложить мне что-то настолько хорошее, чтобы я поднял лапки и сдал своих людей вашим.

– Как часто вы играете в джен-цзай? – спросила Инессер.

Почему все, кто встречался с ним в первый раз, задавали один и тот же гребаный вопрос? Он улыбнулся генерал-протектору. Если она не собирается деликатничать, то и он не понимает, почему должен это делать.

– Я не играю. Я посылаю вместо себя гекзарха Микодеза.

– Ха. – Она улыбнулась в ответ, совершенно не смутившись. – В этом раунде вы проиграете.

Ее анданская родословная проявила себя.

– Ближе к делу, – сказал Брезан.

– Да, – сказала Инессер. – Я хочу, чтобы Конвенция признала «Три пустельги, три солнца».

Интересно. Она не претендовала на преемственность относительно старого режима. Это был неприкрытый личный захват власти. Брезан хлопнул ладонями по столу и встал. Пламя свечей дрогнуло, вода выплеснулась через край чаши.

– Нет, – сказал он.

– Взамен, – продолжила генерал-протектор, словно не расслышав. – Протекторат примет ваш календарь.

Брезан замер.

– Это очень интересное предложение.

– «Интересное» было бы преуменьшением. Здесь лучше подходит слово «беспрецедентное».

Инессер поднялась так, что ее голова оказалась на одном уровне с его головой, хотя движение было сдержанным и грациозным.

– Вы меня услышали, – сказала она. С величайшей осторожностью генерал-протектор сняла левую перчатку, потом правую и протянула ему.

Он уставился на перчатки, как будто они превратились в слизняков, потом на ее оголенные руки.

– Вы же это не всерьез.

– Она серьезно, – тихо сказала Тсейя, не обращая внимания на то, что Брезан только что нанес Инессер смертельное оскорбление. Ни один здравомыслящий человек не усомнился бы в словах Кел, снявшего перчатки. (Это происходило постоянно в драмах и театре.)

Инессер, то ли лучше владевшая собой, то ли привыкшая к оскорблениям со стороны случайных «падающих ястребов», снова усмехнулась.

– У вас будет место в моем правительстве. И у вашего премьера тоже. Там полно работы для всех, пламя свидетель. Если вы этого хотите. Я думаю, что даже если вы не пожелаете участвовать, ваши последователи будут настаивать на этом.

Это было впечатляющее предложение. Почему же тогда она привела с собой двух человек, которые гарантированно отвлекали его?