Юн Чжан – Старшая сестра, Младшая сестра, Красная сестра (страница 32)

Завершив эту попытку переворота, Чан Кайши сумел добиться того, чтобы русские поняли его по-другому. Они восприняли его действия как вспышку гордости китайского военачальника, оскорбленного директивами советских военных советников, внедрявших в его армию чуждую советскую систему. Русские решили, что лучше задобрить Чан Кайши, и отозвали ряд своих военных советников. Они по-прежнему были убеждены, что «Чан Кайши способен к сотрудничеству» и намерен продолжать его, хотя на определенном этапе готовились «устранить этого военачальника». И самое главное, Чан Кайши заставил русских поверить в то, что Бородин, которого тогда не было в Кантоне, смог бы во всем разобраться как советский представитель, оказывающий на него «поистине исключительное личное влияние». Русские и не подозревали, что переворот был тщательно спланирован и являлся частью хитрого маневра Чан Кайши. В итоге его не только не наказали, но и повысили, назначив главнокомандующим армией националистов[264].

Ван Цзинвэй, один из руководителей партии Гоминьдан, лишь со стороны наблюдал, как Чан Кайши выходит сухим из воды. Опасаясь за свою жизнь, он вскоре бежал за границу. Так Чан Кайши, интриган до мозга костей, возвысился и стал самым могущественным из членов Гоминьдана.

Скрытый потенциал этих драматических событий не ускользнул от внимания Айлин. Старшая сестра обладала обостренным политическим чутьем, которое, по словам Мэйлин, намного превосходило ее собственное. «Она поистине великолепна», – говорила о сестре Мэйлин[265]. Айлин была яростной антикоммунисткой и не принимала просоветскую политику Сунь Ятсена. После его смерти Айлин с мужем настаивали на похоронах по христианскому обычаю. Увидев, как Чан Кайши разом избавился от большей части советских военных советников, Айлин поняла, что новый главнокомандующий затеял реорганизацию Гоминьдана, и пришла в восторг. Ее сестра Цинлин и брат Т. В. входили в гоминьдановское правительство, Т. В. занимал пост министра финансов. (Благодаря огромным поступлениям денег из России, а также собственным талантам Т. В. сумел усмирить недовольное местное население, покончив с грабительскими налогами.) Старшая сестра не желала, чтобы ее родные работали под началом Москвы. Действия Чан Кайши воодушевили ее и пробудили в ней надежду на перемены[266].

Вскоре ее посетила мысль, что молодой главнокомандующий мог бы стать кандидатом в мужья для Младшей сестры, которая уже перебрала всех достойных претендентов в Шанхае. С точки зрения Айлин, твердо решившей подыскать Мэйлин мужа, «госпожа Чан» являлась всего лишь наложницей, а не законной женой, так что устранить ее было сравнительно просто. Чтобы побольше узнать о Чан Кайши, Айлин в июне 1926 года повезла Младшую сестру в Кантон. Субтропический город изнывал от жары. Однако у сестер имелась конкретная цель. Они остановились в доме управляющего компанией «Стандард Ойл», который уехал в Нью-Йорк на время отпуска. Это был двухэтажный белый особняк, окруженный тропическим садом и кедрами. Тридцатого июня Айлин устроила в честь Чан Кайши ужин. Дженни, «госпожа Чан», тоже была приглашена и интуитивно почувствовала, что этот ужин изменит ее жизнь[267].

Приглашение крайне воодушевило Чан Кайши. «У меня есть положение, но недостает авторитета», – объяснял он Дженни. В этих условиях «сближение с семьей Сун» приобретало исключительную важность. По словам Дженни, «он вышагивал туда-сюда по комнате и разгоряченно говорил. Казалось, от волнения у него перехватило горло. “Приглашение! – повторял он, словно обращаясь к самому себе. – …Наконец-то спустя столько времени у нас с тобой появился шанс поужинать с такой влиятельной персоной”». Чан Кайши имел в виду Айлин, которая считалась гранд-дамой шанхайского светского общества[268]. «В самом деле, это слишком замечательно, даже не верится», – добавил он. Дженни записала, что Чан Кайши «расхаживал по комнате как павлин и отказывался присесть. Он редко вел себя настолько возбужденно».

Дженни приехала в гости раньше мужа: он задержался на службе. Ужин проходил в тесном кругу, присутствовали всего шесть человек: кроме Чан Кайши и Дженни были приглашены вдова Ляо Чжункая (которая тайно подозревала Чан Кайши в организации убийства ее супруга) и Юджин Чэнь, министр иностранных дел Кантонского правительства. Поговаривали, что Юджин и Мэйлин могут пожениться, но «судя по тому, как они вели себя друг с другом в гостиной, эти слухи, вероятно, безосновательны», заключила Дженни. На самом деле Мэйлин терпеть не могла Юджина. В письме Эмме она сообщала, что на одном из ужинов Юджин сидел рядом с ней: «Он очень умный и одаренный, но чудовищно самолюбивый и тщеславный. И он так ужасно пожимает плечами, что чуть не взбесил меня! На этой неделе он намерен нанести мне визит, и я надеюсь, что смогу удержаться от грубости»[269].

Молодая, наивная Дженни была родом из самой обычной семьи и не получила приличного воспитания. Она с некоторой завистью смотрела на сестер Сун: те носили роскошные платья-ципао[270] из яркого шелка, их волосы по моде 1920-х годов были тщательно уложены волнами и собраны в пучок на затылке. Казалось, они только что сошли со страниц шанхайского модного журнала.

Жара и влажность утомили гостей. Три электрических вентилятора работали на полную мощность, но Мэйлин все равно продолжала обмахиваться большим веером из резной слоновой кости и шелка, а Айлин «вытирала взмокший лоб кружевным платочком». Пока Младшая сестра жаловалась, что она «вся такая липкая и совершенно несчастная», и признавалась, что с нетерпением ждет, когда «вернется в Шанхай на следующей неделе, на “Императрице Японии”», Старшая сестра подробно расспрашивала Дженни о ее муже: «Чан Кайши известен крутым нравом. Неужели он никогда не бранит вас?.. Нет? В таком случае вы, безусловно, само терпение… Доктор Сунь Ятсен говорил, что Чан Кайши вскипает по любому, даже самому ничтожному поводу. Это правда?.. Расскажите о его первой жене… А что же вторая жена?.. Какая она?» Эти вопросы могут показаться бестактными. Но Дженни считали слишком юной и простодушной, а Айлин не отличалась деликатностью.

Прибывшего Чан Кайши усадили между сестрами. Благодаря званому ужину Старшая сестра получила нужные сведения о новом главнокомандующем. И что еще важнее, Мэйлин, кажется, увлеклась им. Чан Кайши обладал военной выправкой, выражение его узкого смуглого лица свидетельствовало о том, что он человек восприимчивый и внимательный. Младшая сестра была очарована беседой с ним, их разговор ничем не напоминал обычную болтовню в кругу ее знакомых из Шанхая. В конце ужина Мэйлин дала Чан Кайши свой шанхайский адрес[271].

Чан Кайши уловил интерес к себе со стороны Мэйлин – и возликовал. Его отношения с Дженни строились прежде всего на сексе, а не на глубоких чувствах, и он готов был бросить ее не раздумывая. Наконец ему представился шанс связать свое имя с именем Сунь Ятсена, не говоря уже о том, чтобы заключить «грандиозный альянс» с прекрасной и интеллигентной дамой, которой, с его точки зрения, Дженни и в подметки не годилась. Удача улыбнулась ему в благоприятный момент: он стоял на пороге осуществления своих политических замыслов. Чан Кайши намеревался предпринять военную кампанию против Пекинского правительства – Северный поход – и не сомневался, что победит и установит собственный режим. Присутствие рядом с ним такой женщины, как Мэйлин, придаст блеска будущему правителю Китая. Мэйлин наверняка поможет ему наладить связи с западными державами, ведь от сотрудничества с Советским Союзом Чан Кайши собирался отказаться.

Еще до отъезда Мэйлин в Шанхай Чан Кайши записал в своем дневнике, что уже скучает по ней[272]. Вскоре после того, как Мэйлин уехала, Чан Кайши отправил письмо, адресованное Айлин и Т. В. (с ним Чан Кайши тоже был знаком). В письме он выразил намерение жениться на Мэйлин. Т. В. высказался против предложения Чан Кайши, но Старшая сестра переубедила его[273]. Айлин решила, что новый лидер партии националистов определенно достоин внимания. Правда, от однозначного ответа она уклонилась.

Чан Кайши по-прежнему изображал сторонника русских и подавал всем противоречивые сигналы. Айлин не знала точно, каких политических взглядов он придерживается, но симпатий к коммунистам категорически не допускала. Старшую сестру и ее мужа никогда не считали приверженцами мятежного режима, который Сунь Ятсен, страстно желавший стать президентом, установил в Кантоне в противовес Пекину. Пекинское правительство было избрано демократическим путем и получило международное признание, поэтому супруги Кун сохраняли лояльность ему. Когда в 1921 году Сунь Ятсен объявил себя чрезвычайным президентом Китая, Младшая сестра гостила у него и его жены в Кантоне. Мэйлин хотела попасть на инаугурацию, однако Айлин и госпожа Сун отправили ей три срочных телеграммы, приказывая немедленно вернуться в Шанхай. Младший из братьев приехал в Кантон и, как писала Мэйлин Эмме, «буквально утащил меня домой»[274].

Кун Сянси всегда чувствовал себя в Кантоне как «рыба, которую вынули из воды»[275]. Поступавшие от Сунь Ятсена предложения о сотрудничестве он отклонял, объясняя, что ратует «за национальное единство». Кун Сянси оставался сторонником пекинского руководства. О маршале У Пэйфу он говорил: «В самом деле хороший человек. Он патриот и верен своим принципам»[276]. Президент Сюй Шичан дружил с супругами Кун, приглашал их на официальные приемы и даже советовался с Кун Сянси по ряду государственных вопросов[277]. Основную часть времени супруги Кун проводили в Пекине. Айлин после ужина в честь Чан Кайши не поехала в Шанхай, а вернулась в Пекин и устроила своих детей в местную американскую школу[278].