Юн Чжан – Старшая сестра, Младшая сестра, Красная сестра (страница 31)

Когда Чан Кайши исполнилось четырнадцать лет, мать согласно традициям устроила его брак: невесту звали Фумэй, и она была на пять лет старше жениха. В первую брачную ночь молодожены пришли в комнату матери, чтобы предложить ей чаю. Она лежала в постели, повернувшись к ним спиной, плакала и отказывалась от чаепития. Чан Кайши встал на колени перед кроватью и тоже заплакал; впоследствии он говорил, что это был один из трех случаев в его жизни, когда он рыдал так горько. Ни мать, ни сын не жалели молодую Фумэй, чье замужество началось так неудачно. Супруги часто ссорились, в приступах ярости Чан Кайши бил жену и даже мог стащить ее за волосы с лестницы.

У свекрови тоже не находилось для снохи ни одного доброго слова, но развестись сыну она не позволяла. Чан Кайши взял себе наложницу Чжичэн, хотя и ей повезло ненамного больше, так как страсть любимого мужчины быстро сменилась презрением – отчасти из-за постоянных жалоб его матери на девушку. В 1921 году, когда Чан Кайши было тридцать четыре года, его мать умерла. (Чан Кайши скорбел по матери до конца своих дней. В память о ней он воздвигал пагоды в живописных уголках и превратил целый холм в ее усыпальницу.) После смерти матери Чан Кайши развелся с Фумэй, тем самым избавив ее от несчастливого брака. Он собрал близких родственников жены и попросил у них согласия на развод. Родные Фумэй без колебаний ответили «да». Чан Кайши женился на другой девушке, Дженни, к которой он испытывал физическое влечение уже в течение нескольких лет, с тех пор как ей исполнилось тринадцать. Сам Чан Кайши считал Дженни своей наложницей, однако окружающие обращались к ней «госпожа Чан».

Чан Кайши откровенно признавался, что всегда был развратником. В юности он часто посещал публичные дома и ввязывался в пьяные драки. Соседи избегали его, родственники стыдились и говорили, что он позорит семью. Глубоко уязвленный негативным отношением к себе, Чан Кайши решил самостоятельно добиться успеха и выбрал карьеру военного. В 1907 году военное министерство маньчжурского правительства назначило ему стипендию для обучения в военной академии в Японии. Там он познакомился с «крестным отцом» Чэнем, вместе с ним пришел в Зеленую банду и вступил в ряды сторонников республики. Когда в 1911 году вспыхнула республиканская революция, Чан Кайши вернулся в Китай, чтобы участвовать в ней. Наиболее значимым его поступком стало убийство Тао Чэнчжана, политического противника Сунь Ятсена, которое было совершено по приказу «крестного отца». Это помогло Сунь Ятсену занять пост временного президента. Чан Кайши сразу сообразил, что благодаря этому преступлению он расположил к себе Сунь Ятсена[255].

Когда в 1916 году «крестного отца» застрелили, Чан Кайши, скорбевший по своему наставнику и возмущенный отношением к нему со стороны Сунь Ятсена, отдалился от последнего[256]. Сунь Ятсен неоднократно обращался к Чан Кайши за помощью, но ответа не получал, хотя у самого Чан Кайши в тот момент не было нормальной работы (он безуспешно пробовал себя в роли биржевого брокера). К тому же Чан Кайши не ладил с окружением Сунь Ятсена. Вспыльчивость Чан Кайши не являлась ни для кого секретом: он мог поколотить рикшу, слуг, охранников и подчиненных, осыпал оскорблениями товарищей и коллег. (Впрочем, ему хватало благоразумия изливать ярость в адрес начальства только в своем дневнике.) Таким поведением Чан Кайши вызывал к себе всеобщую ненависть.

Вопрос о службе Чан Кайши у Сунь Ятсена оставался открытым. Когда на канонерке, на которой находился изгнанный из Кантона в июне 1922 года Сунь Ятсен, вспыхнул мятеж, беглец не на шутку перепугался. Узнав о случившемся, Чан Кайши поспешил на помощь к Сунь Ятсену, проявив себя как надежный товарищ. Когда Сунь Ятсен его увидел, он испытал такое облегчение, что разрыдался и несколько минут не мог выговорить ни слова.

В августе 1922 года Чан Кайши сопровождал Сунь Ятсена в Шанхай. В том же месяце Сунь Ятсен заключил сделку с Москвой, и Советская Россия вскоре подтвердила готовность полностью финансировать его и помогать в создании армии. Будущее Сунь Ятсена выглядело многообещающим. Чан Кайши принял решение сделать ставку на Сунь Ятсена, получив от последнего гарантии, что займет пост главнокомандующего армией. Для начала Чан Кайши назначили главой военной делегации, отправленной в Россию в 1923 году.

Чан Кайши отличался наблюдательностью и принципиальностью. Во время этой поездки он почувствовал отвращение к советской практике «классовой борьбы», а попытки Красной России сделать Китай коммунистическим привели его в ужас. Он решил, что не желает способствовать этому. Обдумывая свой уход от Сунь Ятсена, Чан Кайши после возвращения в Китай не спешил явиться с докладом в Кантон, несмотря на то что Сунь Ятсен несколько раз вызывал его. Наконец Чан Кайши изложил свои соображения Ляо Чжункаю, ближайшему соратнику Сунь Ятсена, который вел переписку от имени своего начальника: «По моим наблюдениям, русская сторона ведет себя неискренне во всем, что касается нас… Ее единственная цель в Китае – привести к власти Коммунистическую партию Китая, и в ее намерения не входит длительное сотрудничество КПК с нашей партией… Политика Москвы в отношении Китая направлена на то, чтобы присоединить к Советскому Союзу Маньчжурию, Монголию, мусульманские территории и Тибет, а может быть, она претендует и на территорию Китая в целом… Так называемый интернационализм и мировая революция – не что иное, как другие названия империализма в духе кайзера»[257].

В своем ответе Ляо Чжункай проигнорировал высказывания Чан Кайши о России и настойчиво звал его в Кантон, объясняя, что промедление сильно огорчает Сунь Ятсена[258]. Смысл послания был ясен: несмотря на позицию Чан Кайши по отношению к России, Сунь Ятсен все еще нуждался в нем – возможно, даже больше, чем прежде. Чан Кайши отправился в Кантон, где у него с Сунь Ятсеном состоялся секретный разговор (его содержание так и не получило огласки). Несомненно, Чан Кайши удостоверился, что его собеседник не расходится с ним во мнении. Очевидно, Сунь Ятсен пытался только использовать русских. Чан Кайши остался в Кантоне, а в 1924 году, когда русские основали там школу Вампу для подготовки офицерских кадров, Чан Кайши был назначен ее главой. Сунь Ятсен собирался отдать свою армию под контроль антисоветски настроенного Чан Кайши.

Следующие три года Чан Кайши скрывал свои взгляды и пользовался помощью русских, чтобы строить армию Гоминьдана. Все это время он оттачивал навыки искусного махинатора и ждал того дня, когда сможет порвать отношения с Москвой. Столь же успешно он маскировал собственные далеко идущие амбиции, притворяясь аполитичным солдафоном. В партии Гоминьдан образовалась крепкая антирусская фракция, но Чан Кайши сторонился ее. Разумеется, Бородин проверял его. Китайские коммунисты докладывали, что «Чан Кайши – простой солдат, не имеющий сколько-нибудь определенных политических убеждений»[259]. Ляо Чжункай, в письме к которому Чан Кайши изложил свои подлинные мысли, сообщил Бородину, что Чан Кайши всячески симпатизирует России и полон энтузиазма после своего визита в Советский Союз[260],[261]. Таким образом, у русских не возникло никаких подозрений. (Ляо Чжункая убили в Кантоне в августе 1925 года. Заказчик этого убийства так и остался неизвестен. Вдова Ляо была уверена в причастности Чан Кайши. Так или иначе, человек, знавший истинное лицо Чан Кайши, умолк навсегда.)

Бородин купился на обман, в чем сам признался в дальнейшем. Чан Кайши «казался таким сговорчивым, исполнительным и скромным». Бородин проинформировал Москву, что Чан Кайши «полностью заслуживает доверия». Россия вложила в школу Вампу деньги и опыт своих военных специалистов, а также обеспечивала курсантов вооружением, в том числе артиллерийскими орудиями и самолетами. Только на одном из судов был отправлен груз оружия стоимостью четыре миллиона рублей[262].

В январе 1926 года Москва практически насильно установила контроль над партией националистов на ее втором съезде. В составе вновь избранного руководства преобладали члены КПК и гоминьдановцы, выступавшие на стороне русских. Одним из лидеров стала Красная сестра Цинлин, которая вошла в Центральный Исполнительный Комитет. (Мао Цзэдун был избран «кандидатом в члены» ЦИК.) Увидев, что его партия почти полностью оказалась в руках коммунистов, Чан Кайши рассудил, что пора переходить к активным действиям. Первым делом он постарался окончательно усыпить бдительность своих врагов и обратился к ним с просьбой о посещении Советского Союза, «чтобы научиться совершать революцию». Эту просьбу он даже занес в свой дневник. (Чан Кайши вел дневник в течение пятидесяти семи лет и всегда помнил, что его записи, возможно, будут читать те, кто пожелает узнать о нем больше.) Кроме того, он написал якобы личное письмо, в котором чуть ли не объявил себя коммунистом: Чан Кайши прекрасно понимал, что это письмо прочтут русские. Обеспечив себе таким образом прикрытие, 20 марта 1926 года Чан Кайши предпринял неожиданную атаку. Под надуманным предлогом он арестовал десятки коммунистов, разоружил советских военных советников и окружил войсками помещение, в котором они проживали[263]. Одним ударом Чан Кайши вырвал у русских контроль над армией Гоминьдана.