Юн Чжан – Неизвестный Мао (страница 50)

В октябре китайская Красная армия начала операцию по прорыву к месту назначения в пустыне у границы с Внешней Монголией. В лагере Мао было 20 тысяч солдат, и туда готовились подтянуться другие отряды Красной армии в ответ на его призыв помочь. Сюда входили отряды под командованием его бывшего соперника, а теперь сильно пострадавшего Чжан Готао, который провел зиму на тибетской границе под бомбардировками националистов. Тысячи солдат замерзли до смерти, многие ослепли от снега. В прошлом году Готао потерял половину своего восьмидесятитысячного войска, которым командовал, когда встретился с Мао в июне 1935 года.

И хотя численность его армии была вдвое больше армии Мао, Готао стал его подчиненным. Почувствовав, что пришел его конец, он очень «разволновался»; по воспоминаниям товарищей, он даже заплакал. «Со мной покончено, — сказал он. — Когда мы прибудем в северную часть Шэньси, меня посадят в тюрьму». И хотя Готао избежал тюрьмы, Мао развалил его армию, а самого обвинил в пораженческих и ликвидаторских настроениях. Но сейчас Мао нужна была большая и сильная армия Готао, чтобы пробиться к границе с Внешней Монголией.

Другой отряд Красной армии, пришедшей на помощь Мао, возглавлял Хэ Лун, раньше находившийся вне закона. Чан Кайши сопроводил его в северную часть Шэньси из лагеря на границе провинций Хунань — Хубэй[49]. Три отряда Красной армии объединились 9 октября 1936 года, и Мао стал главнокомандующим армией почти в 80 тысяч солдат — в двадцать раз большей, чем год назад.

Это была значительная сила, но, чтобы добраться до советского оружия, коммунистам предстояло победить мощную армию Гоминьдана, и Чан Кайши был твердо намерен их остановить. 22 октября он помчался в Сиань, чтобы лично принять командование войсками, и этим поставил Юного маршала в затруднительное положение. Юный маршал успел предупредить красных о намерении Чан Кайши, а также обеспечить их деньгами и зимней одеждой, но больше ничего сделать не смог: он был не в силах открыто противостоять приказам Чан Кайши. Поэтому его людям пришлось сражаться с красными. Через неделю рывок Мао к русскому оружию был подавлен. Армия в 21 800 человек, сумевшая пересечь Хуанхэ, была разбита на другом берегу реки. Основная часть Красной армии отошла на свою базу в Шэньси.

Мао срочно просил у Москвы денег: «Поторопитесь», — писал он в телеграмме. Коминтерн немедленно выслал 550 тысяч долларов США[50], но они не смогли решить всех проблем. Из еды оставались лишь грубые черные бобы. В этом регионе люди жили в основном в яодунах — пещерах, вырытых в склонах холмов, у многих солдат не было даже и такого укрытия. Начал идти снег, а у людей была всего лишь изношенная одежда и соломенные сандалии. На фронте Пэн Дэхуай, главнокомандующий, жил в убежище пастухов — яме глубиной один и шириной два метра, которая была вырыта на краю пустыни и подвергалась нашествию свирепых песчаных бурь. Даже Мао терпел неудобства, когда лидерам партии пришлось жить в маленьком городке Баоань, где сам Мао и его беременная жена скрывались в сырой пещере с капающей с потолка водой. Однажды, когда телохранитель попытался открыть дверь, его ужалил огромный скорпион. Повсюду сновали разносчики чумы — крысы размером с половину домашней кошки, настолько обнаглевшие, что сидели на груди у спящих людей и проводили по их лицу хвостами, пока те в страхе не просыпались.

К концу октября 1936 года Красная армия оказалась в отчаянном положении. Юный маршал понял, что это его шанс спасти ее и добиться благосклонности Москвы. Его план был прост и дерзок: похитить Чан Кайши, когда тот ступит в свои владения. И хотя Юный маршал не получил прямого согласия из Москвы (его посол никак не мог получить советскую визу), он рассчитал, что спасение китайской Красной армии и взятие «под опеку» Чан Кайши изменит мнение Сталина. Это была рискованная игра, но маршал был по натуре игроком. «Моя философия — игра, — сказал он как-то своим приближенным. — Я могу потерять один раз или дважды, но пока игра продолжается, придет время, когда я стану победителем». Захват Чан Кайши казался ему такой долгожданной возможностью.

Юный маршал обсудил свой план с засекреченным связным Мао Е Цзяньином и сообщил ему, что собирается инсценировать «государственный переворот» (по-китайски это звучало как «ку-де-да»)[51]. 29 октября Е отправил Мао зашифрованную телеграмму, где говорилось, что «есть предложение, как остановить Чан Кайши». 5 ноября Е отправился к Мао с планом переворота.

Идея похищения Чан Кайши принадлежала Юному маршалу, но масла в огонь подлил, несомненно, тайный агент по поручению Мао. Сотрудник советской разведки Александр Титов вспоминал, что «вопрос об аресте Чан Кайши обсуждался представителем Мао Цзэдуна Е Цзяньином и Чжан Сюэляном», в ноябре 1936 года. Мао намеренно утаил этот план от Москвы, зная, что Сталин будет против. Теперь Мао действовал вопреки интересам вождя. Для Сталина антияпонские настроения Чана имели огромное значение. 25 ноября Германия и Япония подписали договор, известный как «антикоминтерновский пакт». Худшие опасения СССР сбылись — страну окружали враждебно настроенные союзники, а вдоль южной границы Монголии к советской Средней Азии двигались прояпонски настроенные армии. В день подписания договора Сталин срочно приказал главе Коминтерна Георгию Димитрову дать понять КПК, что она должна перестать видеть в Чан Кайши врага и поддержать объединенное правительство. «Нам нужно правительство национальной обороны в Китае. Разработайте план…» — велел Сталин Димитрову.

Мао рисковал прогневить Сталина, поставив положение Чан Кайши под угрозу. Он пытался обезопасить себя, держась от заговорщиков подальше. Прежде чем нанести решающий удар, маршал послал Е телеграмму, в которой просил его вернуться: «Необходимо обсудить нечто очень важное. Прошу вас, немедленно возвращайтесь». Мао задержал Е, одновременно уверяя Юного маршала, что тот как раз в пути. Затем он послал ему телеграмму, где говорилось о том, что коммунисты вряд ли придут к согласию с Чан Кайши, а красные твердо намерены продолжать войну против генералиссимуса. Мао дал понять Юному маршалу, что именно он их единственный союзник, подразумевая, что Москва с этим согласна.

Добравшись до Сианя 4 декабря, Чан Кайши не отдал распоряжений относительно собственной безопасности. Его штаб-квартиру охраняли несколько дюжин его соратников, но ворота и внешний периметр резиденции патрулировали люди Юного маршала. Маршалу удалось даже провести разведку в резиденции Чан Кайши у горячего источника на окраине города и проверить его спальню.

На рассвете 12 декабря 1936 года Чан Кайши был похищен. Он только закончил делать утреннюю зарядку, что было частью его ежедневного режима, и одевался, когда услышал выстрелы. Его резиденцию атаковали 400 людей маршала. Телохранители Чан Кайши оказали сопротивление, и многие из них были застрелены, включая и начальника службы безопасности. Чан сумел скрыться в горах, где его нашли несколько часов спустя в расщелине в одной пижаме, босого, грязного и с поврежденной спиной.

Перед попыткой похищения Юный маршал сообщил Мао, что он собирается действовать. Когда Мао получил из рук секретаря телеграмму, его лицо просияло: «Иди спать. Завтра утром мы получим хорошие новости!»

Глава 17

Национальный игрок

(1936 г.; возраст 42–43 года)

Когда до штаб-квартиры партии дошли слухи о похищении Чан Кайши, торжествующие лидеры собрались в убежище Мао. Один из товарищей вспоминал, что Мао «хохотал как безумный». Теперь, когда Чан был захвачен, у Мао осталось одно желание: увидеть его мертвым. Если Чана убьют, освободится место главы государства — отличная возможность для России вмешаться и помочь привести к власти КПК, а значит, и самого Мао.

В первых телеграммах в Москву Мао умолял русских принять серьезные меры. Тщательно подбирая слова, он пытался заручиться их согласием убить Чан Кайши, уверяя, будто КПК собирается «требовать от Нанкина сместить Чан Кайши и предать его народному суду». Это выражение, несомненно, подразумевало смертный приговор. Зная, что его цели не совпадают с целями Сталина, Мао до последней минуты притворялся, будто ничего не слышал о похищении Чан Кайши, и обещал, что КПК «в течение нескольких дней не сделает никаких официальных заявлений».

Тем временем за спиной Москвы Мао строил план убийства Чан Кайши. В своей первой телеграмме маршалу сразу после похищения 12 декабря Мао настаивал: «Лучший выход — убить Чан Кайши». Мао попытался немедленно отправить в Сиань своего ведущего дипломата Чжоу Эньлая. Чжоу уже ранее в этом году вел переговоры с маршалом, и казалось, они все уладили. Мао хотел от Чжоу, чтобы тот убедил Юного маршала «принять решительные меры» (то есть убить Чан Кайши).

Не говоря ни слова об истинной миссии Чжоу, Мао пытался получить от Юного маршала приглашение своему дипломату приехать в его ставку. В это время штаб-квартира красных располагалась в нескольких днях езды верхом от Сианя, в Баоане, почти в 300 километрах к северу, поэтому Мао просил Юного маршала прислать за Чжоу самолет в ближайший город Яньань, удерживаемый тогда маршалом. Там находился аэродром, построенный несколько лет назад компанией «Стандарт ойл», которая вела разведку в этом районе. Чтобы заставить Юного маршала действовать быстро, Мао 13 декабря сообщил ему: «Мы с Коминтерном пришли к соглашению, о подробностях которого сообщим вам позднее». Подразумевалось, что Чжоу привезет известия о плане, одобренном Москвой.