Юн Чжан – Неизвестный Мао (страница 52)
Таким образом, Мао решил добиться своих целей, действуя в союзе со Сталиным. КПК потребовала, чтобы Чан прекратил «политику преследования коммунистов». Партия также настаивала на встрече Чан Кайши и Чжоу, который в это время находился в Сиане. Их переговоры сделали бы КПК главным игроком на арене национальной политики, что в наше время равноценно тому, как если бы лидер какой-нибудь печально известной террористической группы вдруг был принят президентом США.
23 декабря 1936 года на переговорах между Т.В. Суном, Юным маршалом и Чжоу Т.В. заявил, что лично он согласен удовлетворить просьбу последнего и передаст требования КПК генералиссимусу. Но Чан отказался говорить с Чжоу напрямую, хотя ему сказали, что его освободят только после этого. Переговоры зашли в тупик.
В Москве знали, как заставить генералиссимуса встретиться с Чжоу. В ноябре 1936 года Чан Кайши обращался к Москве, когда китайская Красная армия оказалась прижатой к стене, не сумев пробиться к советскому оружию. Тогда Чан Кайши через своего посла в Москве просил о возвращении на родину сына — Цзинго, и Москва ответила «нет». Теперь она была готова согласиться. 24 декабря бывший партийный лидер Бо Гу прибыл с новостями в Сиань. Эти новости сподвигли явиться Чжоу в рождественский вечер в спальню Чан Кайши и сообщить ему о возможном «возвращении» Цзинго. Только заручившись этим обещанием Сталина, Чан согласился с требованиями красных и пригласил Чжоу «в Нанкин для переговоров». С этого момента к КПК перестали относиться как к бандитской шайке и признали настоящей политической партией.
Встреча Чан Кайши с Чжоу в Сиане была короткой, но зато решила вопрос о возвращении Цзинго, чего генералиссимус ждал долгие годы. Это положило конец гражданской войне между КПК и националистами.
В тот день семейная чета Чан покинула Сиань, маршал добровольно согласился на домашний арест[54]. Чан был на пике популярности. Когда его машина въехала в Нанкин, на улицы вышли толпы людей приветствовать его. Всю ночь взрывались фейерверки. Очевидцы тех событий вспоминают, что слава Чан Кайши сияла, как полуденное солнце. Однако его триумф был недолгим, и сделка, благодаря которой он получил назад сына, обернулась против него. Его расчеты на то, что удастся обуздать Мао и перехитрить Сталина, не оправдались. Мао обуздать было невозможно, и маленькая КПК превратилась в крупную «оппозиционную партию».
Глава 18
Новый образ, новая жизнь и новая жена
(1937–1938 гг.; возраст 43–44 года)
В январе 1937 года, как только улеглись страсти вокруг похищения, Москва сообщила Мао свой дальнейший план действий. КПК должна была отказаться от попыток силового свержения правительства, прекратить конфисковывать земли и грабить богатых. Вместо этого партия должна признать правительство Чан Кайши в Нанкине законным и передать под его правление территории, контролируемые коммунистами, и Красную армию. Мао принял этот стопроцентно тактический ход, и КПК публично обратилась к Нанкину с предложением Москвы. В существовании партии наметился новый этап.
В качестве компенсации Чан должен был уступить часть территории Красной армии и спонсировать коммунистическую администрацию и войска. Естественно, Мао сделал все возможное, чтобы отхватить больший кусок территории и заполучить самый высокий уровень финансирования. В конце концов красные получили 129 600 квадратных километров с населением около 2 миллионов человек и с главным городом Яньань. Это поселение получало солидное правительственное обеспечение. Чан также вооружал и обеспечивал армию в 46 тысяч человек — такую цифру он официально признал.
Чтобы помочь Мао добиться цели, Сталин продолжал удерживать сына Чан Кайши и отпустил его только тогда, когда генералиссимус пошел на уступки. 3 марта 1937 года советское Политбюро велело, выразив это, правда, в специфической, неоднозначной форме: «не возражать против поездки в Китай сына Чан Кайши, если он сам на это согласен». Цзинго вернулся на родину 19 апреля 1937 года и встретился с отцом после более одиннадцати лет разлуки[55].
Во время недельного путешествия по просторам Сибири Цзинго находился на попечении будущего начальника разведки КПК Кан Шэна. Всего несколько недель назад Кан Шэн привез из Парижа в Москву сыновей Мао. Аиьин и Аньцзин, которым было четырнадцать и двенадцать лет, несколько месяцев ждали в Париже получения визы. Русские не желали пускать в страну посланника маршала, который сопровождал детей, но не могли отказать ему прямо, поэтому задерживали выдачу виз. После освобождения Чан Кайши его посланнику сообщили, что визу он не получит. Дети Мао прибыли в Москву в начале 1937 года и были приняты в специальную школу для детей иностранных коммунистических лидеров. Они писали отцу письма, присылали фотографии. Он отвечал редко.
Если отношение Мао к своим сыновьям было равнодушным, любовь Чан Кайши к Цзинго граничила с одержимостью. В феврале 1937 года, когда Сталин все еще удерживал Цзинго и Чан с нетерпением ожидал его возвращения, генералиссимус оказал КПК очередную услугу, имевшую далекоидущие йоследствия. Он назначил агента Шао Лицзы, который увез Цзинго в Россию в 1925 году, главой департамента национальной пропаганды, ведавшего средствами массовой информации. В обязанности Шао входило изменение отношения прессы и общественного мнения, которые были яростно настроены против коммунистов. Это был настоящий жест доброй воли по отношению к Москве.
Стал возникать позитивный образ китайского коммуниста. К лету Шао и Мао задумали опубликовать автобиографию Мао, где он изображался добродетельным человеком, а также перечислялись его достижения в борьбе против Японии. Мао, как истинный патриот, написал предисловие: «Доблестно сражайтесь с японскими империалистами до победного конца». Книга вышла в свет 1 ноября 1937 года и стала бестселлером. Именно в этот период родился миф, необходимый для успеха Мао, что КПК больше других стремилась к войне с японцами. Благодаря этому мифу десятки тысяч людей присоединились к коммунистам, включая многих из тех, кто позднее вошел в круг доверенных людей Мао.
«Автобиография Мао Цзэдуна» в основном состояла из интервью, которые Мао давал американскому журналисту Эдгару Сноу летом 1936 года, — единственный подробный рассказ о своей жизни. Сноу написал свою книгу «Красная звезда над Китаем», где использовал интервью с Мао и другими коммунистами и положил начало реабилитации красных, в частности ретушируя их кровавое прошлое.
Знакомство со Сноу не было случайным. Той весной Мао попросил у шанхайского подполья найти иностранного журналиста, который мог бы написать его биографию, а также врача. После тщательного отбора Мао пригласил Сноу, который обладал всеми необходимыми качествами: он был американцем, работал на влиятельные «Сэтердей ивнинг пост» и «Нью-Йорк геральд трибюн» и сочувствовал красным. Сноу прибыл на территорию Мао в июле 1936 года вместе с американским врачом ливанского происхождения Джорджем Хатемом, который привез в своем чемоданчике сверхсекретные документы Коминтерна. Сноу оставался с Мао три месяца, а Хатем провел с красными весь остаток жизни, став одним из личных врачей Мао и работая в аппарате разведки КПК.
Мао ничего не оставлял на волю случая и написал подробные инструкции, как следует принять Сноу: «Безопасность, секретность, гостеприимство и красный ковер». Политбюро тщательно отобрало вопросы для интервью, набросок которого Сноу должен был представить заранее. Мао поделился с журналистом «бесценной» информацией, большая часть которой была фальсифицирована. Сноу проглотил наживку и назвал Мао и всех лидеров КПК «прямолинейными, откровенными, простыми и бесхитростными». Мао опустил рассказ о годах пыток и убийств, в частности о партийных чистках, и придумал битвы и подвиги, свершаемые во время Великого похода. Мао заставил Сноу поверить, что, если не считать дней, когда он был болен, «почти все 6 тысяч миль Великого похода он преодолел пешком, как рядовой солдат». Мао также утаил свои связи с Москвой и заявил, что стремится к дружбе с Америкой, что одурачило многих.
Мао позаботился о том, чтобы после интервью проверить написанное Сноу, «кое-что» изменив. 26 июля 1937 года, еще до выхода в свет «Красной звезды», Сноу писал своей жене Хелен, которая была тогда в Яньане: «Больше не сообщай мне о людях, которые после пересматривают свои интервью, данные мне. Когда из нее выкинули столько частей, книга стала похожа на «Паломничество Чайльд-Гарольда». Впрочем, Сноу не упомянул об этом в своей книге, а вместо этого заявил, что Мао «никогда не подвергал книгу цензуре». В китайском издании это утверждение Сноу приукрасили и оно звучало уже так: «Слова Мао показались мне верными и правдивыми».
«Красная звезда над Китаем»[56] была опубликована на английском языке зимой 1937/38 года и кардинально изменила образ Мао в глазах Запада. КПК организовала выход книги в Китае под заглавием «История о путешествии на запад», чтобы оно звучало нейтрально. Кроме этой книги и «Автобиографии Мао Цзэдуна», на основе материалов Сноу была выпущена третья книга, также под нейтральным названием — «Впечатления о Мао Цзэдуне».