Yume no Hakaisha – Переходящая Пустыня (страница 3)

— Ты что, маленький ребёнок?! Всему тебя учить придётся, — прошипела Бина, уже собравшись и смотря на меня с немым упрёком.

Подойдя ко мне ближе, она начала объяснять, какую часть тела куда закутывать, где подвязать, а где затянуть.

Провозившись минут пятнадцать с ремнями, я наконец-то была укрыта и готова к путешествию. Грубая ткань скреблась о кожу, вызывая дискомфорт в теле. Из-за массивности и цвета я не понимала, как она может спасать от жары. Но ощущая, как спёртый горячий воздух, скопившись вокруг моего тела, выходит через верх одежды, а холодный, приятный поднимается снизу, обдавая кожу морозными мурашками, я прояснила для себя: «Вот как…»

— Пошли, попьём, — отрезала она, выходя из палатки.

«Вода! Наконец-то!» — мысли пронеслись табором у меня в голове. Придав сил, я поторопилась успеть за размашистым шагом девушки.

Подойдя к Рейму, она провела большим пальцем от подбородка вниз по горлу. Окинув меня взглядом, он кивнул и вручил ей горсть гальки. Подозвав меня махом руки, отсыпал и мне тоже.

— Я думала, мы сейчас будем пить… — произнесла я с тихой грустью.

— Мы и собираемся. Бери камни и клади в рот. Скоро соберётся слюна, и ты сможешь утолить жажду. Не думала же ты, что мы будем тратить такой ценный ресурс, как вода? — усмехнувшись, сообщила мне девушка и закинула свою горсть с явным желанием.

Боясь представить, где до этого — или в ком — был этот гравий, я быстро повторила за Биной. Нужно было побороть брезгливость до того, как она меня погубит. Перекатывая с одной щеки на другую шероховатую, солоноватую на вкус, с явным оттенком меди гальку, я почувствовала, как начала понемногу проступать слюна, сглаживая сухие участки и темень в горле. На смену отвращению явилась благодарность. За шанс выжить. За эти крупицы знаний. За то, что не бросили.

После небольшой передышки мы выдвинулись дальше. Только к ночи, снова разбив лагерь, группа разбрелась по разным делам. Я осталась одна. У костра.

Со всеми мыслями и эмоциями, которые так долго избегала. Весь день я только и думала о том, как выжить. Не было времени на вопросы. Но теперь — тишина. Она как плаха, медленно возвращала осознание, что рубило меня больнее, чем любое ранение. Я не помнила, как меня зовут.

Как я сюда попала? Что это за комнаты? Почему я стала дочерью Айнорда? Как её звали? Стойте… КАК МЕНЯ ЗОВУТ? Что происходит… Почему… ПОЧЕМУ?! Почему я не помню собственного имени… Меня начала бить мелкая дрожь, тело инстинктивно скрутилось в клубок. Воспоминания, преследовавшие меня в кошмарах, всплыли в памяти с новой силой. Копия-труп. Выцарапанные слова перед дверью. Вот что они означали… Я взяла чужое имя, отдав своё. Теперь у меня нет имени… Теперь у меня чужая роль… Роль, сути которой я не знаю… В мире, который не понять… Это ловушка… Я сделала этот шаг… В пасть зверя… Не ведая того… И теперь придётся идти до конца.

«Молодец, дитя…» — пронёсся громом в голове чуждый голос. — «Ты сама нашла второе правило… Находчивая… Переняв чужую судьбу, играй ей до конца…» — И загадочный голос стих так же быстро, как и явился.

До чьего конца? Моей жизни? Её судьбы? Вопрос повис в воздухе. Ответа не последовало. Разбираться придётся самой. Не заметив накатившей волны усталости от потока мыслей и прошедших физических испытаний, я канула в сладкую дрёму.

Кто-то разбудил меня, дёргая до треска ткани и раскачивая. Это были Аскр и Дунай.

— Эй, псс, выжившая, — шёпотом обратился один из них. — Пошли. — Ещё не до конца придя в сознание, я поднялась и пошла за ребятами следом.

Рейм стоял с саблями в руках, Бина держала лук, повесив колчан на пояс. Глава продемонстрировал: три пальца, направление на север кивком головы, мах рукой в их сторону. Я непонимающе уставилась на ребят. Поняв, что мне придётся объяснять, они разжевали его жесты. Он услышал трёх перекатных волколисов. Выходим на охоту в направлении севера.

Ты должна наблюдать.

И мы отправились в дорогу, оставив парней сторожить лагерь. Они двигались бесшумно, сливаясь с тенями. Мне же приходилось сосредоточиться на том, чтобы не мешать и ступать по пятам. Следы тут жили секунды.

Животные не заметили идущую за ними смерть. Бина подняла горсть песка и распылила по ветру, находя его направление и силу. Достала стрелу. Натянула тетиву. Вдох. Щелчок. Рассекающий свист пронзил воздух. Стрела настигла цель мгновенно. Наконечник вошёл в глазное яблоко, проходя дальше в основание черепа. По морде стекла вязкая алая струя. Всё его тело вздрогнуло на мгновение и, накренившись, рухнуло на песок. Жизнь покинула его быстро. Даже мышцы не успели дать ему согнуться в падении.

Остальные две особи среагировали молниеносно — бросившись врассыпную. Охотники не отставали. Рейм рванул на звук вслед за самцом. Бина понеслась за самкой, на бегу готовя второй выстрел. Снова — режущий слух свист. Бедро твари взорвалось алыми брызгами. Самка успела зарыться в дюну, спасаясь от погони, оставив только кровавый след. Глава настиг волколиса в считаные секунды. Взмах. Крик животного, переходящий в скулящий вой. После — только кусок его ноги. Туша укрылась в песчаных коридорах дюн. Забрав свои трофеи, мы вернулись в лагерь.

Сидя у костра, перед глазами мелькали обрывки прошедшей охоты. Жмурясь, мотая головой, я пыталась их прогнать. Но бездыханное тело животного, которое около меня свежевал Рейм, возвращало меня обратно в кошмар. По дороге в лагерь я успела рассмотреть его лучше. Чудовище при жизни было стройным, с пластинчатой бронёй, редкими проблесками шерсти, мощными челюстями и массивными лапами.

Бина, чистя странные корнеплоды, бросила колючую фразу:

— Научилась чему? Груз.

Слова больно впились в спину. Но заполнившая рот слюна, появившаяся от мыслей о вкусном, сочном, жареном мясе, заставила быстро забыть острое замечание.

— Мы будем это есть? — вырвался вопрос сам собой.

— Не сейчас, — отрезал Рейм, отсекая шкуру от мяса точными движениями. — Мясо капризное. Сейчас заготовлю. Утром можно будет пробовать. А сегодня… — Мгновенно метнув нож в стену руины, он продолжил. Тишину резко сменил стрекочущий писк. — Голуборогие ящерицы. Ловите сами. Эта — старику. — Закончив, он вернулся к делу.

И наша маленькая компания из четырёх человек зашевелилась.

Тихой поступью приближаясь к развалинам.

— Эй, выжившая, — поманил меня жестом руки Аскр, подмигивая Дунаю. — Хочешь есть — лови! — Указав кивком на расщелину, из которой доносился голубой отблеск света.

Дунай, ловко перебрасывая с руки на руку небольшой пращ, приложил палец к губам, приказав молчать.

— Они чувствуют вибрации. Подкрадывайся со стороны ветра. Бей точно и быстро — зароются так глубоко, не раскопаешь.

Я кивнула, чувствуя, как задеревеневшие мышцы просыпаются. Сосредоточилась. Взяла заострённую палку — тяжёлую, обугленную на конце. Охотились мы бесшумным каскадом.

Аскр и Дунай растворились в тени стены, перекрывая отход. Бина, забыв на минуту о высокомерии, жестом указала на трещину, откуда шёл самый яркий свет. Её взгляд говорил: «Твоя цель. Не облажайся». Затаив дыхание, я присела. Вспомнила детский двор, игру в прятки, затаившееся дыхание. Во мраке здания мелькнул голубой рог. Он пульсировал, раскатываясь по укрытию существа небесно-голубым светом.

Вложив в удар не силу, а скорость и точность, палка вонзилась в мягкий грунт рядом с ящеркой, пригвоздив её гибкий хвост к известняку. В тот же миг Дунай метнул камень из пращи, оглушая вторую ящерку, вылезшую на шум. Аскр поймал её на лету.

— Неплохо для скелета, — неожиданно похвалила Бина, уже держа в руках свою добычу, пойманную голыми руками. В её голосе впервые не было издёвки, а лишь лёгкое удивление. — Рог не повредила, это главное. Он сладкий.

Добыв ещё пару ящеров, мы стянулись обратно к костру. Пламя, пожиравшее синее перекати-поле, отдавало ядовито-зелёными языками по краям. Мясо на прутьях потрескивало. Аскр вскрыл рог как орех — кивнув мне, ожидая, как я повторю движение. Неловко кромсая бедный рог, я смогла достать из него мякоть. Желе переливалось мягким цветом синевы. Положив его на кончик языка, я ощутила… вкус ароматной мяты, дальних охлаждающих оазисов, морского бриза.

Это был первый настоящий вкус, не похожий на боль, песок и пепел.

Буря накрыла лагерь стеной воющего песка. И сквозь этот гул просочился иной звук — шорох коротких лап. К огню вышла песчаная лисица — тощий, почти голый гибрид волколиса, с умными глазами и шелковистым мехом. Гонец. На шее у неё болталась трубка, перевязанная шнуром с гербом, запачканным бурой грязью.

Хиндо, вырвав послание, прочёл его при свете углей. Черты его лица исказила гримаса недовольства. Взгляд застыл.

— Цитадель… Падёт… Нет… Рейм… Контракт мёртв. Плата двойная. Промедление — смерть.

Главарь обвёл нашу компанию взглядом — холодным, быстрым, как удар ножом.

— Ты остаёшься, — кивнув, он указал на меня.

Я хотела спросить: «Почему?» Но он уже отвернулся. И я поняла: им нужна скорость. Ящер не вытянет лишний груз, и этим грузом для них являлась я.

Аскр на прощанье вложил мне в ладонь мешок.

— Вяленое мясо волколиса и горсть гальки. — Дунай молча указывал направление. Соляная лагуна. День пути. Вода — есть шанс.

Бина, уже сидя верхом на ящере, бросила: