Юля Артеева – Правило 24 секунд (страница 15)
Но он вдруг спрашивает:
– Придешь?
– К Владу? – уточняю удивленно.
– Ну да.
– Конечно!
Улыбаюсь и прижимаюсь щекой к рукаву его куртки. Если он зовет меня на тусовку с друзьями, значит, я и правда ему важна. Славу не первый раз будут показывать по телевизору, но в этот раз он наконец-то хочет, чтобы я была рядом. Это же очень круто!
-.. . .-. …– .. … -..-
В холле, когда переодеваемся, Ковалев притягивает меня к себе за талию и все-таки целует. Не могу понять, что же со мной не так. Это мой парень, почему я реагирую на его поцелуи так… вяло? Почему вижу в них только физиологический процесс, не самый приятный обмен слюной? Впервые сама прерываю этот контакт. Улыбаюсь кокетливо, смотрю из-под ресниц. Кладу ладонь Славе на грудь и говорю:
– Ковалев, хочешь, чтобы меня твои фанатки прокляли до седьмого колена?
Он наконец смеется и коротким крепким поцелуем запечатывает мои губы. Произносит со смешком:
– Придется привыкнуть, Маш.
Я пожимаю плечами и отвожу взгляд. Все еще не понимаю, почему он со мной встречается. Какая моя ценность в этих отношениях?
Машу рукой и иду на урок. Успеваю за пару секунд до звонка, сегодня мы и правда припозднились. Раскладываю на парте свои вещи и вдруг поворачиваюсь назад. Не знаю, какой бес меня ведет, но я смотрю на Гордея. Ловлю его выжидающий взгляд и торможу, потому что сама не очень понимаю, что хочу сказать.
Очень бы помогло, если бы он вкинул одну из своих идиотских шуток, но Наумов молчит. Смотрит своими карими глазами как-то открыто и искренне.
Откашлявшись, спрашиваю:
– Егор ушел на уроки?
– Да, – он чуть склоняет голову и улыбается, – но ты, вроде бы, видела.
Отвожу глаза и мычу что-то невразумительное, снова прочищаю горло. Смотрю на ладонь Гордого на парте. Из-под рукава рубашки, который чуть задрался, видно две татуировки. Острие какого-то длинного кинжала и странные изломанные линии, похожие на сухие ветви.
– Угу, видела. Как заходили в школу, – говорю скорее его кисти, не поднимая взгляда.
– Не переживай, мы не съели его где-то под лестницей, все ок.
Наконец снова смотрю Гордею в глаза и с улыбкой замечаю:
– Боюсь, подавились бы.
– Скорее всего. Егор парень не промах.
В голосе сквозят какие-то теплые нотки одобрения, и я чувствую гордость за младшего брата. Он и правда классный.
– Сегодня после уроков встретимся в столовой?
Наумов откидывается на спинку стула и хитро смотрит на меня из-под ресниц.
Уголок губ ползет наверх, рисуя на щеке тот самый дополнительный смайлик. Он уточняет:
– Это свидание?
– Это репетиторство, придурочный!
– Свидание с репетитором, – тянет он, – а я хорош!
Возмущение во мне борется со смешливостью, и в конечном итоге проигрывает. Я фыркаю от смеха и говорю, качая головой:
– Идиот.
Уже поворачиваюсь к себе, когда он тихо говорит мне в спину:
– Пусть идиот. Но ты смеешься, рыжик.
Улыбаюсь, глядя в свою тетрадь. Все внутри приятно волнуется. Интересно, можно ли спросить у Наумовых напрямую о том, что на самом деле случилось? Может, не такие уж они плохие, и мы могли бы просто общаться. Ну, иногда, как одноклассники. Или как друзья. Может быть, и на игру к Ефиму можно было бы сходить, я точно знаю, что Егор будет в восторге.
Дверь класса открывается, прерывая мои размышления, и, когда я вижу на пороге знакомый силуэт, сердце начинает радостно тарабанить.
– Джип! – ору я и кидаюсь к другу, сшибая на пол соседний стул.
Влетаю в него и обнимаю поперек тела. Руки не сходятся на объемной фигуре, но я сжимаю его изо всех сил. Прижимаюсь щекой к мягкой груди парня и смеюсь. Саня Фокин – самый лучший человек в мире! Боже, как я рада, что он вернулся!
Последнее, кажется, неосознанно выдаю вслух.
– Я тоже рад, Машулик, – отвечает он и чмокает меня в волосы, говорит уже остальному классу, – всем привет!
– Гордый, у тебя, похоже, даже не один соперник.
Саня продолжает обнимать меня одной рукой, а пухлым указательным пальцем второй тычет в Наумовых:
– А это кто? Предупреждаю, за своего Машулика буду драться!
Близнецы переглядываются и смотрят на моего друга с улыбками и любопытством в одинаковых глазах.
Фокин тем временем поднимает стул и продолжает болтать:
– Так чего, тут разберемся или на ринге? Я знаю ушу и боевые искусства монахов Шаолиня. Капоэйра? Тоже владею, утанцую вас до потери пульса.
Он усаживается и, отдуваясь, оборачивается к братьям. Улыбается и протягивает им руку, представляясь:
– Джип.
– Почему Джип?
– Я подумал, что круто звучит.
Я тоже сажусь, пока они обмениваются рукопожатиями и называют свои имена. Саня действительно сам придумал себе прозвище, и каким-то чудом оно прижилось.
Удивительный человек, я же говорю.
Когда в класс заходит учитель, и Саша поворачивается к себе, я еще раз прижимаюсь щекой к его плечу.
Шепчу:
– Я скучала, Санич.
– Я тоже, дурында.
Смеюсь и открываю тетрадь. Вот теперь все хорошо. Вот теперь все на своих местах. Смотрю на Фокина с улыбкой, и он отвечает мне тем же.
Глава 13
После урока Саша поворачивается и говорит:
– Пойдем поболтаем?
– Думала ты не спросишь! – фыркаю, притворно округлив глаза.
Хватаю свои вещи. Обхожу парту, чтобы потянуть Джипа за рукав уже с другой стороны. От нетерпения почти пританцовываю.
Останавливаюсь только в тот момент, когда мимо проходит Гордей и рукой чуть двигает меня в сторону. Без шуточек и пошлостей просто чуть надавливает ладонью на мое плечо, чтобы он мог пройти. Обычный жест, но я замираю, а в грудной клетке все как будто с воплями с обрыва летит. Не глядя на Наумова, делаю шаг в сторону, пропуская его.
– Хьюстон, у нас проблемы?