Юля Артеева – Правило 24 секунд (страница 16)

– А? – поворачиваюсь к Джипу с растерянным видом.

Он резюмирует:

– У нас проблемы. Погнали, расскажешь.

Беру друга под локоть, и мы идем в библиотеку. Обитель Ларисы Петровны и по совместительству наш укромный уголок. С Саней мы подружились сразу и крепко, еще в старой школе. Как два аутсайдера, мы отчаянно нуждались в поддержке и нашли ее друг в друге. И так вышло, что сначала я перевелась сюда, а через год он. Мне удалось похудеть, а Джипу – наплевать на общественное мнение, поэтому мы больше не были забитыми школьниками, но дружить не перестали.

Не знаю, может быть, наша библиотечная владычица в своей школе тоже была не на первых ролях, но мы с ней сразу нашли общий язык. Лариса Петровна любила книги, сплетничать с завхозом и дремать в подсобке. А еще шоколадки, которые мы с Джипом регулярно ей носим. А мы любили библиотеку за то, что это самое непопулярное место во всей школе. Здесь можно спокойно разговаривать и не бояться, что кто-то услышит.

– Саша! – восклицает сухонькая женщина в круглых очках, как только мы переступаем порог.

Фокин широко улыбается и протягивает ей две плитки шоколада:

– Здрасьте! Из Германии вам вез.

– Спасибо, дорогой! Господи, тарабарщина какая, что за язык у них такой, – она щурится на шоколадку на вытянутой руке.

– Я вам переведу, – строит он серьезное лицо, – тут написано «для самого лучшего библиотекаря».

Пока Лариса Петровна отмахивается и хихикает, я закатываю глаза.

– Скажешь тоже… Ладно, проходите. Давно вас не было.

Улыбаюсь ей и заверяю:

– Теперь будем почаще появляться.

Мы садимся за наш привычный стол у окна, который удачно отгорожен от общего помещения стеллажами с книгами. Вообще-то библиотека у нас хорошая, и, кроме учебной литературы, тут даже есть Гарри Поттер, например. Естественно, я проверяла.

– Почему не рассказал, что придешь сегодня? – налетаю на друга сразу с вопросом.

– Хотел сюрприз сделать.

– Получилось, блин! Чуть сердце не выпрыгнуло.

Кидаю рюкзак на пол и складываю ноги на соседний стул. Обмахиваюсь ладонями, пока Джип говорит:

– Зато какая неподдельная радость, дружочек. Теперь я точно знаю, что ты меня любишь. Последняя проверка пройдена!

– Ой, иди ты, проверяльщик.

Саня смеется и достает контейнер с огурцами, нарезанными соломкой. С радостью запускаю туда руку. Этого мне тоже очень не хватало. Он с детства обожает их, а я обожаю воровать у Фокина еду.

– Показать новый гаджет? – спрашивает он.

– Давай заценю.

Друг задирает футболку, и я изучаю прямоугольник с гладкими краями на его животе. Одобрительно заключаю:

– Санич, ты теперь почти киборг.

– Я и был киборгом! А теперь я Оптимус Прайм.

– Да? А по виду скорее Бамблби.

Джип, смеясь, грозит мне пальцем, и тут же говорит:

– Ну, рассказывай. Я-то из своих больничек тебе все новости передавал, а ты пожадничала.

– Да как-то нечего было, – я почему-то смущаюсь, но тщательно это маскирую задумчивым взглядом, – новостей особых не было. Про учебу я тебе все рассказывала. У Славы новый эфир в эту пятницу, он меня позвал посмотреть. Вместе с ним и его пацанами.

– Вы со Славиком еще не расстались? – Фокин хрустит огурцом и делает вид, что удивлен.

Поджав губы, отвечаю укоризненным взглядом.

Он улыбается:

– Ну все, все. Новый эфир, класс, я понял. Куда позвал?

– К Владу.

Друг вытягивает губы трубочкой и шумно втягивает воздух. Потом сдержанно сообщает:

– Спорная компания.

– Сань!

– Я молчу.

– Ты не молчишь, Джип.

Он наклоняется через стол и успокаивающе гладит меня по запястью.

Говорит:

– Дружочек, не будем ссориться, ладно? Расскажи лучше про новеньких в нашем серпентарии. Что за типы?

Отвожу взгляд и пытаюсь перестроиться. Фокину никогда не нравился Слава. Друг слишком уважительно относится ко мне, чтобы открыто высказывать свое отрицательное мнение о моем парне, но отпечаток недовольства и легкие шутки я ловлю от него постоянно. На старте отношений с Ковалевым мне было легко противостоять этому, но теперь мнение Джипа только больше меня путает. Хочется защищать своего парня, но я сама слишком потеряна в эмоциях и мыслях.

Беру еще одну огуречную палочку и задумчиво жую. Рассказываю все, что знаю о близнецах по слухам и все, что успела понять сама.

– Спроси у Гордея, – безапелляционно говорит Саня, – глупо слушать курочек из нашего класса и отголоски по углам школы.

– Думаешь, можно?

– Конечно. И на игру сходи.

– Думаешь?

– Машулик, ты хочешь, чтобы я тебя уговорил?

Насупившись, отворачиваюсь и ворчу:

– Нет. Зачем?

– За тем, что я тебя знаю, – говорит он мягко, а потом зовет, – Маш.

Я вздыхаю, обреченно поворачиваю голову и смотрю Фокину в глаза.

Спрашиваю:

– Ну что?

– Нравится тебе новенький?

– Их там двое, – сражаюсь из последних сил.

– Да, – он постукивает палочкой огурца себя по носу, – одинаковые капе-е-ец. Даже родинка над губой, я вообще в шоке, что такое бывает. Одинаковая родинка!

– Она разная, – вырывается у меня вдруг.

Тут же поджимаю губы, сожалея об утечке информации. Теперь мне точно не отвертеться. Тру лоб ладонью, со смирением ожидая издевательского вопроса. И Саня, конечно, тут же интересуется с чудовищной иронией:

– Разные родинки?

– М-м-м…Там, да. У Гордея она другой формы и чуть выше, вот здесь, – указываю пальцем в нужное место на своем лице, – а у Ефима не такая крупная, и э-э-э… пониже.

К концу фразы голос мой совсем глохнет, а лицо клонится к столешнице. Покорно жду реакции друга, и он начинает смеяться.