Юлия Зубарева – С Новым годом! (страница 34)
Справившись с предательскими мурашками, Вера доковыляла до прихожей. Кто это мог быть? В дверной глазок смутно виднелись борода и красный тулуп, от которого исходило лёгкое свечение, будто он оттаивал после морозилки. Точно, Дед Мороз. Вера хмыкнула. Может, датой ошиблась, когда заказывала? Или мошенники, переодевшись, по квартирам начали ходить, чтоб дети наверняка открывали?
— Кто там?
— Это я, внучка! Дедушка Мороз, принёс подарки от вашей бабушки!
Голос за дверью звучал глубоко, с лёгким эхом, словно говорящий находился в огромном ледяном зале.
Вера приоткрыла дверь на цепочку и аккуратно высунула нос. Её тут же лизнули тёплым, проворным языком и громко сказали «Гаф-ф!» Воздух с лестничной клетки пахнул хвоей и мёдом, хотя никаких ёлок там и в помине не было.
— Жулька, фу! — пророкотал Дед Мороз маленькой собачке, сидящей у него за пазухой, и тут же обратился к Вере, снизив голос до заговорщицкого шёпота:
— Бабушка подарок прислала. Вот...
И приоткрыл огромный мешок. Изнутри повалил пар, будто там хранились кусочки арктической зимы, Вера осторожно посмотрела — и увидела угол яркой коробки, от которой исходило мягкое пульсирующее свечение. Похоже, не мошенник. Те норовят отобрать, а не подарить.
— Мама! Ну открывай быстрей! Он настоящий!
Колька скакал рядом, нетерпеливо дёргая за руку. Уже и нос сунул, мешок увидел и тут же руку потянул подарок потрогать. Ситуация дурацкая, чем дальше, тем больше. Пришлось открыть.
В дом, заполнив весь дверной проём, вошёл огромный дед в тулупе и валенках, в каждом из которых ещё год назад мог бы уместиться Колька. Поверх тулупа лежала белоснежная борода в завитках, и Вера поклялась бы, что в ней поблёскивали крошечные ледяные кристаллы. Где‑то под самой люстрой маячила шапка с мехом, от которой исходил запах далёких заснеженных лесов.
Из‑за пазухи, предварительно поставив мешок на пол, Дед Мороз вынул маленькую собачку — в бантиках и голубой, расшитой серебром пелеринке, на которой звёздочки мерцали вполне реальным светом.
— Хо‑хо‑хо! Где же наша девочка Вера? Хорошо себя вела в этом году? Ёлку нарядила да стишок выучила? Я вот из лесу шёл, подарок нёс. Да устал немного. Хочу и стишок послушать, и хоровод вокруг ёлки посмотреть.
— Я! Я выучил! Мне подарок! — Колька, ошалев от радости, скакал в тесной прихожей около тулупа, тянул руки и в целом вёл себя как сорвавшаяся с поводка цирковая обезьянка. Таким возбуждённым Вера сына давно не видела.
— Вы, наверно, ошиблись. Я — Вера, а это мой сын Коленька. Это к нему... приглашали.
Дед Мороз им достался подслеповатый — мальчика от девочки отличить не смог. Вера поймала ребёнка и приподняла к самой бороде деда.
— Это я — Колька! А ты Дед Мороз! Ты настоящий!
Внизу, между валенок, прыгала, радуясь всеобщему замешательству, смешная собачка. Её коготки цокали по полу, что неимоверно веселило и без того разошедшегося Кольку.
— Вот так сюрприз! — пробасил Дед Мороз, аккуратно пожимая огромной меховой варежкой Колькину руку. — А бабушку вашу Полиной зовут? Очень она просила подарок передать. Неужели старый ошибся?
— Полина! Полина! Мама, ну скажи ему! Я стих выучил, я расскажу!
Из‑за Колькиных провалов среди гласных и согласных Полина становилась Пониной, Колька — Койкой, и в целом ситуация вырисовывалась дурацкая.
— Давайте в комнату зайдём, и он стих расскажет, а потом уже поговорим. Коля вас всё равно не отпустит теперь.
Пал Палыч, наконец проморгавшись от невольных после мороза слёз, ни в каких доказательствах уже не нуждался. Перед ним во плоти стояла его Полинка — тонкая, звонкая, упёртая, как кордебалет из мулов. Потеряв дар речи, он хотел было заправить за ухо её своевольную фамильную прядь, но варежку будто кольнуло электричеством изнутри: «Стой, старикан! Это внучка её. Не пугай раньше времени».
Нестерпимо чесался подбородок, а в жарко натопленной квартире тулуп вдруг начал так пригревать, что угрожал в скором времени превратиться в камеру пыток. Но Пал Палыч лишь величаво головой повёл. И не в таких условиях выступали. Видал старый фокусник вещи пострашнее жаркого тулупа.
— Ну, показывай, внучка, какую вы ёлочку для Деда Мороза нарядили. Снегурка‑то моя заждалась уже — сплясать вам хотела, да песенку спеть. Алле-ап!
Жулька не подвела — как обычно, вытащила весь номер на себе. Собачка ходила на задних лапках рядом с обалдевшим от счастья Колькой, потом, состроив уморительную мордочку, тоненько подпевала их спонтанной песенке про ёлочку. На один только взмах варежки дирижирующего праздником Деда приносила мальчишке из коридора, из мешка с подарками, конфеты и мандарины, аккуратно держа за веточку, — словом, крутилась как юла, причём во всех смыслах сразу.
Растаявшая Вера перестала коситься на выключенный телефон и продумывать, что этот странный артист может у них украсть — кроме ёлки и их самих. А когда Дед Мороз принёс в комнату огромную коробку с набором фокусника — настоящим цилиндром, плащом и волшебной палочкой внутри, — так и вовсе пошло веселье.
Лесной дух, что притаился в рукаве Пал Палыча, расшалился сверх всякой меры. Это он пожалел старика, который к новогодней ёлке, как к родному человеку, обниматься подошёл. Много в каменном городе он сделать не мог, но уж чужую радость усилить да уверенностью наградить забавного человечка — так это запросто. Тут искорка, там капелька здоровья — и готова забава. Была бы у грустной женщины ёлка настоящая — и чудес побольше бы удалось натворить. Но и так хорошо вышло, люди справлялись сами.
В комнате хулиганили и стар, и млад. Колпак с лысой, как коленка, головы Деда перекочевал на вихрастую головку мальчишки. Колька поправлял настоящую шапку Деда Мороза огромными меховыми рукавицами и стучал посохом, а Дед, напялив игрушечный цилиндр фокусника, пластмассовой волшебной палочкой зажигал огоньки внутри стеклянных и пластиковых шаров на ёлке.
И пусть никто не поверит, что такое возможно, Вера видела собственными глазами, как их ёлка сияла живыми, трепещущими огоньками. Казалось, будто в каждой игрушке поселилась крошечная звёздочка, принесённая с зимнего неба. Тревоги, проблемы на работе, нервотрёпка последних дней, странные совпадения с бабушкой, что давным-давно была в деменции не помнила собственного имени, не то что правнука, — всё это казалось мелочным и несущественным.
Волшебство не кончилось даже тогда, когда Колька, вконец умаявшись, заснул под ёлкой с Жулькой в обнимку — будто два подарочка среди мандариновых шкурок и фантиков из‑под конфет. Собачка во сне тихонько подвывала какой-то волшебной мелодии, а ёлочные шары продолжали пульсировать тёплым светом.
Завтра Вера снова станет строгой мамой, что боится диатеза и холодного пола, но сегодня она просто сняла с дивана плед и накрыла совершенно счастливого сына и хвостатую Снегурочку — со съехавшимися набок бантами и задранной пелеринкой.
— Может, чаю у нас выпьете, а потом я такси вам закажу? Вы, наверно, упарились в своём тулупе. Спасибо вам огромное за праздник. Я давно сына таким счастливым не видела.
Пал Палыч смотрел и не мог насмотреться на удивительную, живую копию своего потерянного по глупости и гордости счастья. Вера могла бы быть его настоящей внучкой. Что им стоило с Полинкой тогда придержать языки? Эх, если б молодость знала... Что поделаешь... Было и прошло.
Жить надо здесь и сейчас, так, кажется, теперь говорят? Ну, хотя бы это у него сегодня получилось. Праздник удался на славу.
Но пора бы и честь знать. Сейчас они с Жулькой вызовут такси, уедут в свою мрачную берлогу — но зато оставят в этом доме после себя только хорошие воспоминания. Может быть, малыш когда‑нибудь решит, что стать фокусником — не самая плохая профессия в жизни, кто знает?
Но никто Пал Палыча так быстро не отпустил. Сперва пили чай, а потом и поужинали — он даже готовить помогал. И проболтали на кухне почти до самого рассвета.
Но сперва он тулуп снял, конечно. Попробовал и бороду снять — а вот дудки! Волосы выдёргивались лишь по одному, да так болезненно, что из глаз слёзы градом посыпались. Приросла! Кто бы сказал, не поверил бы — но вот оно вам, пожалуйте, настоящее предновогоднее чудо! Вот такое волшебство! Люди за подобные пересадки огромные деньги платят, а он в подарок получил роскошную бороду от Деда Мороза.
Вера тихонько смеялась в кулачок, уже не удивляясь никаким чудесам. Заворожённо слушала историю жизни и любви воздушной гимнастки и фокусника в цирке — будто сказку на ночь. В ответ рассказывала о себе и пообещала, что обязательно отвезёт Пал Палыча к бабушке в пансионат. Может, им удастся сотворить ещё одно чудо: потерянный, заблудившийся разум её родного человека вернётся — и на свете станет одной счастливой семьёй больше.
На подоконнике расцветал декабрист в горшке, хотя до цветения ему было ещё далеко. Но сегодня он покрылся алыми звёздами-цветами, будто и ему передалось новогоднее настроение. Включённый телефон пестрел сообщениями: отчёт принят, всем можно отдыхать и ждать новогодней премии. А Колька спал и даже не мог представить, что теперь из детского сада его будет забирать настоящий дедушка Мороз — его собственный. И утренники в их группе станут самыми замечательными: они с дедом Пашей будут играть собачий вальс в шесть рук и лап, показывать фокусы — а однажды даже достанут из шляпы настоящего голубя.